Правильно

      У них в семье все хорошо. Так думала Сакура холодными длинными ночами, когда отчаянно не хватало сильного любимого тела рядом. Когда грусть и страх за близкого человека разрывали внутренности, ведь по сути она не сильно изменилась за эти годы.       У них в семье все хорошо. Так она думала, расчесывая темные волосы своей дочери и с любовью гладя ее по голове. Сарада была их частичкой, ее и Его. Сакура просто не могла злиться на мужа, когда тот месяцами не появлялся дома. Так сильна и безгранична была ее любовь. Она крепче прижимала дочь к груди и обещала, что отец скоро вернется с затянувшейся миссии.       У них в семье все хорошо. Думала Сакура, каждый вечер накрывая стол на троих, хотя ужинали они только вдвоем. Сарада все больше хмурилась, и Сакура уже не знала, как сгладить углы, которые стали появляться между ней и дочерью от постоянных обещаний.       У них в семье все было хорошо… Так думала Сакура Учиха, сдерживая рыдания и сползая прямо по стене напротив кабинета Седьмого, из приоткрытой двери которого доносились приглушенные стоны и шлепки тела о тело.       У них в семье никогда ничего не было хорошо. Твердо поселилась эта мысль в голове, и только теперь пришло осознание того, насколько иллюзорно было ее счастье. Она давно поняла, что для Саске связь с ней была ничем иным, как способом продлить род, не дать великому некогда клану исчезнуть совсем. На удивление, признание этого самой себе принесло некоторое облегчение. Все же Сарада была их частичкой, Его и ее. И плевать на ту тянущую пустоту, что разливалась где-то глубоко внутри оттого, как темные глаза ее мужа смотрели на Седьмого. Плевать, что хотелось разнести резиденцию по камешку. Плевать, что впервые за все эти годы она пожелала смерти Наруто. Сакура знала, что мир всегда существовал только для них двоих.

***

День сменился сумерками, а те в свою очередь уступили место ночи, что россыпью блеклых звезд накрыла деревню. Улицы пустели, люди спешили к своим близким, чтобы прижаться, обнять и провести время вместе. В отличие от них Седьмой Хокаге домой не спешил. Он прятался в груде бумаг, отчетов и папок с миссиями, только бы не возвращаться туда. Наруто не знал, как вести себя с детьми и с Хинатой, которая своей ненавязчивой мягкой любовью окутала его и на время притупила те болезненные ощущения, что терзали глубоко внутри. Узумаки Наруто достиг всего, чего хотел. Он был героем и примером для подражания подрастающему поколению. Только почему-то теперь это уже не приносило той радости, что охватила его ярким огнем, когда он только принял эту должность. И год за годом он методично закрывался, отгораживался от всех своих друзей, с которыми плечом к плечу сражался на той войне, от семьи и от всего вокруг. Жизнь для него стала разнообразием серых оттенков, не более. Вот и сейчас, сидя в своем кабинете опустевшей резиденции, Хокаге устало смотрел в окно, погруженный в свои мысли. Он даже не дернулся, когда скрипнула дверь и в помещении появился еще один человек. В этом не было нужды, ведь эту чакру Наруто узнал бы из миллиона. — Саске, — все еще не поворачиваясь, произнес блондин и его губы тронула улыбка, робкая и так давно позабытая. Вошедший мужчина молчал, опираясь плечом о дверной косяк и просто рассматривая Наруто. Скользя взглядом по его коротким, но все растрепанным волосам, по полоске кожи над воротом оранжевой куртки, на его широкие плечи и прямую спину. А внутри разливалось тепло и то самое чувство, которое он испытал годы назад, лежа на развалинах статуй Мадары и Хаширамы. Саске даже не представлял, как же ему не хватало всего этого во время долгого отсутствия. Учиха плавным движением скользнул вперед, кладя руку на плечо Хокаге и сжимая его в знак приветствия. Наруто откидывает голову назад, упираясь затылком в живот Саске и позволяя улыбке шире расплыться на своих губах. Он чертовски рад, что Его Саске живой, что он в порядке и он вернулся. Только эти чувства давно перестали быть неправильными для блондина. — Не хочешь выпить? — спрашивает Саске, пальцами поглаживая плечо Узумаки. Но тот отрицательно качает головой и, словив его руку своей, целует запястье. И этот жест столь интимный, столь личный, что Учиха не выдерживает, резко разворачивает кресло и утыкается своим лбом в лоб Наруто. И весь мир застывает. Нет ни времени, ни забот, ни деревни с ее проблемами. Для них нет ничего и никого, кроме них двоих. Блондин срывается, обнимает за шею, притягивает и прижимается к сухим, обветренным губам Учихи и чуть ли не стонет. Боже, ожидание того стоило. Саске отвечает порывисто, прикусывая губу Наруто в нетерпении и проталкивая язык в рот. Даже так, но они все равно соперничают. Поцелуй набирает обороты, в нем сквозит страсть и разгорающееся желание, и стон, что слетел непонятно с чьих губ, наполняет кабинет. Учиха скидывает запыленный плащ с плеч и тут же прикусывает кожу на челюсти блондина, отчего тот издает гортанный низкий звук и судорожно сжимает пальцами жилет на спине партнера. Мысли плавятся, маслом растекаются в голове и исчезают непонятно куда. Отчетливым стуком в груди бьется сходящее с ума сердце, и воздух наполняется желанием. Нетерпеливым, тягучим и почти физически осязаемым. Наруто стонет и до слез зажмуривается. — Как же я скучал, — низким хриплым голосом шепчет он и просто срывает мешающий жилет с желанного тела. Россыпь пуговиц стучит по полу и исчезает в тихом стоне, когда Узумаки, задрав рубашку, прижимается своими губами к впалому бледному животу, легко целует и запускает язык в пупок. Саске сжимает пряди его волос в пальцах и прикрывает глаза. Каждое прикосновение партнера как разряд по нервам. Он вздрагивает, стонет и, кажется, хочет всем телом вжаться в Наруто. — Если ты сейчас не отсосешь мне, — наклонившись, шепчет он в ухо Узумаки, — я тебя придушу. И Наруто спешит исполнить эту смешную угрозу. Он дотрагивается до напряженной эрекции Саске сквозь плотную ткань штанов, от чего тот стонет и откидывает голову назад, и резким движением их расстегивает. Член Учихи сочится смазкой и, высвободившись из мешающей ткани, бьет по щеке блондина. Как же это забавно, что Седьмой Хокаге, герой последней войны шиноби, пример для подражания, сейчас отсасывает своему старому сопернику и другу, а тот хрипловато стонет и толкается в горячий рот, желая ускорить разрядку, что тугой спиралью скрутилась внизу живота. И это абсолютно для них нормально. Наруто вбирает член как можно глубже, с каждым поступательным движением оглаживая ствол языком. Это просто невероятно. Ему нравится, как властно Саске сжимает его пряди, как давит на затылок и толкается бедрами в его рот, буквально трахая. От этого вниз по позвоночнику пробегает жаркая волна, и его гортанный стон смешивается со стоном Учихи, когда тот кончает. Горьковатое семя на языке немного трезвит, но лишь на секунды. — Хокаге — сама, вам не кажется, что вы слишком одеты? — шепчет Саске, выпутываясь из остатков своей одежды и нетерпеливо дергая молнию оранжевой куртки вниз. И Хокаге — сама соглашается. Через секунды он уже обнажен и бледное тело брюнета прижимается к его смуглому. Этот великолепный контраст. Солнце и луна, жар и холод, хаос и порядок. Наруто захлебывается в вырывающихся наружу эмоциях. Только с этим человеком они проникают наружу и поглощают их целиком и полностью. И Саске тоже тонет в этих ощущениях, эмоциях, что понятны и без громких слов. Их судьбы и жизни слишком тесно переплелись, чтобы все опошлять заявлениями. «Ты — это я, а я — это ты». А через несколько минут Наруто уже стонет от глубоких толчков в своем теле, разложенный на собственном столе. Рассыпанные бумаги ковром лежат на полу. Ну и к черту. С ними Узумаки разберется завтра, а сегодня… Он полностью во власти Саске, который прижимает его к столу, переплетя пальцы своей руки с его и входит в него. Размашисто, сильно, стараясь вплавится и срастись с Наруто всем своим существом. И мысли у них на двоих. Шлепки тела о тело и приглушенные стоны наполняют кабинет. Даже сдавленный выдох, что раздается за неплотно прикрытой дверью, не останавливает их. Саске трахает грубо, долбится головкой о простату и вырывает все более громкие и откровенные стоны из горла блондина. Тот зажмуривается до слез, до кругов перед глазами и с силой сжимает пальцы в своей руке. Кажется, что он вот — вот умрет от заполняющего его удовольствия. — Боже… Саске, - шепчет Наруто, подаваясь бедрами назад, — Боже… Боже… И ничего более связного не может сказать. Но Учихе хватает и этого. С гортанным стоном он делает особенно глубокий и резкий толчок внутрь тела Наруто и кончает, на краю сознания ощущая пульсацию кольца мышц на своем члене и как бешено бьются их сердца. Саске утыкается мокрым лбом между лопаток блондина и улыбается уголками губ. — Наруто… — шепчет он. — Да, я тоже тебя люблю…. И все это необъяснимо правильно. Наруто и Саске всегда понимали, что есть только они, а окружающий мир, это всего лишь декорация их жизни.

***

Мужчины заснули на диване в кабинете Седьмого, укрытые легким пледом. Светлая голова покоилась на груди Саске, а тот обманчиво легко приобнимал его за плечи. У них никогда не было семьи. Так думала Сакура, стоя в дверном проеме кабинета Седьмого и с безграничной усталостью глядя на уснувших мужчин. Но у нее все еще есть Сарада, частичка их, Его и ее. И ради этого стоило жить дальше.