Closer

      Хизаши честно не ожидал ничего подобного.       Он поцеловал Шоту в лоб, прежде чем тот отправился на патруль, и занялся разработкой плана для радио-мероприятия. Он вытащил свою доску, чтобы отметить все, что мог придумать, рисуя каждый раз, когда его мысли уходили не в ту сторону. В конце концов, он надежно запер квартиру и ушел на радио.       Радиостанция была оживленной: команда была в хорошем расположении духа, посмеиваясь и шутя, когда голос Хизаши пронесся через микрофон. Это был будний день, так что работать нужно было только до двух часов ночи, а не до пяти. Среды были посвящены тому, чтобы принимать звонки от слушателей и позволять им выражать свои разочарования и получать советы, и, независимо от того, была это бытовая или диковинная проблема, Хизаши делал все возможное, чтобы помочь.       Первые три звонящих были типичными: проблемы с работой, проблемы со второй половинкой, проблемы с использованием квирка. Но четвертый звонящий стал для него шоком.       – Добрый вечер, дорогой слушатель! Как дела, как поживаешь? О чем думаешь? – Весело улыбнулся Ямада, стараясь передать через микрофон позитивное настроение. Первые несколько секунд стояла полная тишина, и мужчина подумал, что связь прервалась, пока усталый голос не пересек помещение.       – Почему ты не помыл посуду? Я ведь специально попросил тебя помыть ее, потому что после патруля я собирался готовить ужин. Скажи мне, почему, Хизаши.       Ямада захлопнул рот, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не сказать что-то глупое. Команда смотрела на него широко распахнутыми глазами, а его продюсер сделал движение рукой, показывая Хизаши ответить на голос. Он неловко прочистил горло и пробормотал:       - Ну, понимаешь, я был занят...       - Занят рисованием розовых лягушек на своей доске? - Из динамика донесся слегка раздраженный голос, и Ямада почувствовал, как краснеет до кончиков ушей.       - Лягушки очень важны, - прошептал он.       - Я закажу еду навынос, – на другом конце линии послышался зевок, прежде чем голос раздраженно добавил. - А ты остаешься без ужина.       Он повесил трубку.       Краем глаза Хизаши заметил, как его команда смеется, и Ямаде потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Когда свет, означающий другой звонок, моргнул, он ответил на него спешным «Привет!», и эфир продолжался, как обычно.       Когда шоу закончилось, Хизаши собрал все свои вещи и вышел, но его продюсер остановил его, пока он не ушел. Его глаза странно светились.       - Кто это был, Мик?       - Что?       - В эфире, жаловался на посуду. Это твой сосед по квартире?       Он не стал бы называть Шоту своим соседом по комнате, в основном потому, что он его муж уже пять лет, но все, за исключением учителей UA, знали Шоту только как соседа по квартире Хизаши и ничего больше. Поэтому он просто кивнул, прежде чем протиснуться мимо своего продюсера, и поспешил домой.       Он надеялся, что он не заставил Шоту рассердиться. Он вообще не любил звонить людям, и если он позвонил, это означало, что он был сильно зол! Почему он не помыл чертову посуду, как должен был?! Вот идиот! Возможно, он просто разрушил весь свой брак!       (Может быть, он слишком сильно переживает, но серьезно. Если Шота когда-нибудь звонил кому-либо, если это не было чрезвычайной ситуацией, было основание полагать, что ты сильно накосячил).       Хизаши осторожно вошел в квартиру, скидывая обувь и стараясь не шуметь. Он щелкнул выключателем и положил ключи на тумбочку, прежде чем заметить что-то на обеденном столе: маленькую коробочку с китайской едой. Жареный рис и димсам, его любимые.       Хизаши расслабился и выпустил стон облегчения, который эхом разнесся по всей квартире. Тогда Шота не рассердился. Может быть, он просто устал или был раздражен, но не рассердился. Он быстро съел еду и отправился на кухню, и, когда он наполовину вымыл посуду, Шота вышел из спальни, полностью отвергая пижамные штаны ради одной из длинных футболок Хизаши.       - Пошли спать, - пробормотал Шота сквозь зевок. - Ты слишком громкий, и сейчас три часа ночи. У тебя есть уроки завтра.       - Все будет в порядке, я справлюсь с этим, - Хизаши улыбнулся, но Шота просто подошел к нему, чтобы уткнуться в него, чуть не уронив при этом их обоих. –Чт… Эй!       - Спать.       - Ладно, ладно, я домою это позже.       - Угу. Верни меня в постель.       - Что?!       Чудесно, Шота уже заснул стоя, но Хизаши даже не рассердился. Он просто мягко вздохнул, прежде чем обхватить его за талию и фактически утащить в постель.

***

      Те редкие моменты дня, когда Хизаши и Шота могли побыть вместе, в основном были по утрам, когда Хизаши вытаскивал Шоту из постели и пытался заставить его съесть завтрак, который он приготовил, или, по крайней мере, выпить чашку кофе. Хизаши очень ответственно подходил к таким утренним мероприятиям, потому что в последнее время у них было так много работы, что они едва успевали хотя бы спать вместе, а время, проведенное вместе, сократилось до нескольких часов.       Если бы им не приходилось так много работать...       - Выключи радио.       - Эй, но я пою! - пожаловался Хизаши, но все равно подчинился, и Шота тяжело вздохнул, прислонившись к окну. Они ехали на работу, немного опаздывая из-за пробки, и Хизаши включил радио, чтобы наполнить голову музыкой, а не гудением машин.       Шота был сварливым все утро, иногда закрывая глаза, будто засыпая, только чтобы открыть их через несколько секунд. Хизаши постарался петь тише, потом вовсе перестал, а затем была только тишина.       - Итак, твой класс отлично учится на английском языке, и я начинаю думать, что они жульничают.       - Выгони их, - ответил Шота.       - Нет! Не похоже, что они на самом деле обманывают, - Хизаши взглянул на другого, улыбаясь. - Я имею в виду, что они могли получить некоторые советы от кого-то, кто женился на учителе английского языка.       Шота молчал, и улыбка Хизаши росла.       - Да ладно, я знаю, ты помог им!       - Это были лишь некоторые правила грамматики. Они особенно западали у них.       - Ты никогда не помогаешь студентам других классов! - сказал Хизаши с каким-то торжеством в голосе, произнося то, что все остальные учителя думали об Айзаве: он был особенно мягким в отношении класса этого года, привязавшись к ним из-за инцидентов, которые буквально связали их друг с другом. Хотя все знали, что это правда, Шота все еще пытался отрицать это.       - Нет, я не помогаю, - раздраженно сказал он. - Просто включи радио.       Хизаши засмеялся, прежде чем сделать это, и его голос поднялся на октаву, когда он запел.

***

      Звонок, который он получил от Шоты на его радиошоу, был быстро забыт: они не говорили об этом, не имея времени из-за их напряженных и противоречивых графиков, и в ближайшее время это было наименьшим из его беспокойств.       В пятницу, прямо перед тем, как он должен был ставить музыку в течение следующих нескольких часов, он собирал заявки на песни по телефону, добавляя их в реестр и проверяя, чтобы они не совпадали. Большинство запросов были популярными хитами и уже были в списке в любом случае, и Мик как раз собирался закрыть сегмент запросов, когда его продюсер подал сигнал еще одного звонка.       - Поставь песню, которая была на радио сегодня утром.       Голос снова был усталым, казалось, не заинтересованным запросом, который он делал, но Хизаши был ошеломлен. Он не ожидал, что это случится снова, и ему потребовалось минута, чтобы что-то сказать.       - Я... какую?       - Ту, которую ты пел в машине. Прямо перед тем, как мы приехали на работу.       - Ну, тебе нужно быть конкретнее! Я пою все песни.       - Это было... - Голос Шоты был немного смущенным, прежде чем он наконец пробормотал. – Она была на английском… вроде как.       Внезапно он смутился, словно сожалея о своем решении попросить песню у Ямады, но был спасен от дальнейшего разговора, когда Хизаши вдруг вспомнил песню, о которой говорил Шота.       - А, ты про эту! Для тебя что угодно, дорогой слушатель.       - Не называй меня так.       Шота повесил трубку.       Хизаши снял наушники, удивляясь, почему Шота снова позвонил, потому что Айзаве действительно не нравилось звонить людям, прежде чем заметил, что его команда снова смеется. Когда они увидели, что Мик обратил на них внимание, они попытались скрыть это, но улыбки то и дело проскакивали на довольных лицах. Подняв бровь, он повернулся к списку и добавил песню, которую попросил Шота, планируя играть ее три раза за ночь.       Когда он вернулся домой, Шота свернулся калачиком на диване, завернутый в плед, в то время как радио тихо играло с другой стороны комнаты. Он выключил его и хмыкнул, когда подошел к Шоте, рассматривая мягкие морщины на лице, пока тот спал. Он наклонился, осторожно просунув руки под спину и колени, прежде чем поднять его и отнести в спальню.       На следующее утро Ямада решил поговорить по этому поводу.       - Итак... Ты позвонил мне на мое шоу прошлой ночью.       - Да, звонил.       - Могу я спросить, почему?       Шота моргнул на него из-за кофе, безумно похожий на сонного кота.       - Я хотел услышать эту песню.       - Я не знал, что тебе понравилась эта песня.       - Она мне не понравилась.       Хизаши уставился на него. Шота смотрел вперед с каменным лицом и медленно поднял кружку к лицу. Хизаши решил не продолжать эту тему дальше.

***

      Когда это случилось в третий раз, им действительно пришлось поговорить.       Прежде чем это произошло, Хизаши заставил Шоту остаться дома из-за плохого самочувствия. Когда Айзава болел, он часто говорил и делал то, о чем позже жалел, а также серьезно просчитывался во время геройской работы, поэтому Ямада решил, что самое безопасное решение – заставить его остаться дома.       Сегодняшний эфир был сосредоточен на том, чтобы подбадривать слушателей в их меланхолии. Ночь началась с пожилой леди, рассказывающей, что ее искусственные суставы болели каждую годовщину смерти мужа, и это в значительной степени задало тон до конца ночи. В три Мик остановился, чтобы отдохнуть, поставить музыку и вернуться к работе около четырех. Он был искренне поражен количеством слушателей его радиошоу так поздно ночью.       Он ответил на следующий звонок привычным: «Что случилось?» - и получил тихий ответ:       - Хизаши…       Хизаши затаил дыхание в ожидании, когда Шота продолжит. Он долго молчал на другом конце линии, и Ямада начал волноваться, пока Шота не сказал:       - Я хочу тебя домой.       Челюсть Хизаши упала, и ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить, что сказал Шота.       - Ты... ты что? Ты хочешь меня домой? Ты уверен? Разве ты не жаловался сегодня днем, что я был слишком громким?       - ...Я скучаю по тебе.       Да, Шота действительно был не в себе. Может быть, он перепутал номер Хизаши и номер радиошоу из-за сонливости и болезни? Вероятно, ему нужно было немедленно обратиться к врачу.       Мик видел, как его команда кидала на него странные взгляды, поэтому он попытался ответить Айзаве, как любому человеку.       -Что еще заставляет тебя грустить, дорогой слушатель?       - Ты все время уходишь на работу, - на этот раз голос Шоты был яснее, и Хизаши почти слышал в нем смущение. - Мне нужно звонить на станцию, чтобы поговорить с тобой сейчас.       - Неправда! Мы... - Хизаши запнулся, прежде чем исправиться. – О, вот как. Тебе не с кем поговорить? Это грустно, слушатель!       Его план не работал. Его команда скептически смотрела на него. Даже он не поверил бы своей собственной ерунде.       - Думаю, тебе, может быть, стоит подождать, когда кто-нибудь вернется домой и составит тебе компанию, - предложил Хизаши, вслушиваясь в шум на другом конце линии.       - Ты идиот... Хорошо.       Шота повесил трубку.       После эфира команда продолжала преследовать Ямаду, пытаясь узнать, кто именно был на другой линии. Хизаши ничего не сказал и отмахнулся от них, быстро добравшись до дома, чтобы упасть рядом с Шотой, обняв за талию, и зарыться носом в его волосы. Утром он отвезет его к врачу.

***

      В средствах массовой информации всплывали заголовки «Секретная любовная история Сущего Мика?», но Хизаши не обращал на них внимания. На следующий день он взял выходной, чтобы устроить с Шотой киномарафон, зарывшись в кучу одеял. Попкорн быстро кончился, и вместо чаши на коленях раскинулся сам Шота.       - Это скучно.       - Не могу не согласиться, - кивнул Хизаши, зевая уже после пяти минут фильма. - Как насчет чего-то вроде «Атаки тотальных убийц»?       - Нет.       - Эх.       В конечном итоге они меняли фильм три раза, прежде чем остановиться на чем-то, что не было ошеломляющим ужасом, но Шота уже поднялся с его колен, и Хизаши внутренне оплакивал потерю. Их пальцы все так же были переплетены, и он был этому безумно благодарен, поглаживая подушечками пальцев ладони Шоты и стараясь согреть, так как Айзава всегда жутко мерз.       Хизаши посмотрел на Шоту, заметив его расслабленную осанку и другие приметы, когда тому было комфортно, несмотря на то, что на его лице было обычное истощенное выражение. Ему вспомнился разговор прошлой ночью, и он закусил нижнюю губу, задаваясь вопросом, не должен ли он поднять эту тему. Он только однажды обсуждал один из звонков Шоты, и они не сильно углублялись в эту тему. Ямада решил, что не будет жертвовать моментом ради разговора, но Шота поднял голову, посмотрев на него, и приподнял бровь:       - Что?       - Ну, - медленно начал Хизаши, убавляя громкость на телевизоре, не слишком сильно, но достаточно, чтобы не отвлекаться. - О последней ночи.       Реакция Шоты была малозаметна, но она была. Он опустил взгляд, и Хизаши увидел слабый румянец на щеках, из-за которого в груди мгновенно потеплело. Его подозрения подтвердились: Айзава действительно был не в себе.       - Я чувствовал себя не очень хорошо и не думал трезво, - пробормотал он. - Прости, если я помешал твоей работе или что-то в этом роде.       - Что?! Нет! Я просто хочу поговорить о том, что ты сказал! - сказал Хизаши, развернувшись к Шоте, чтобы поймать его взгляд. - О себе, о том, что тебе одиноко, что ты скучаешь по мне и все такое.       Шота ничего не сказал, но Хизаши и не ждал ответа. Трудно было заставить Шоту признать, что он что-то чувствует, не говоря уже о таких чувствах. Хизаши потянулся вперед и притянул Айзаву к себе, мягко целуя в висок.       - Я немного поменяю свой график, чтобы уделять тебе больше времени, хорошо? И, может быть, тебе тоже придется изменить часы твоего патруля.       - Хорошо, - вздохнул Шота, расслабляясь в его руках. - Я не позвоню тебе снова.       - Ой, почему бы и нет? Это было классно.       - Это глупо, и все узнают о наших отношениях.       Хизаши вспомнил об освещении этой темы в средствах массовой информации.       - Я думаю, что слишком поздно переживать об этом.       Шота нахмурился и перевернулся, уткнувшись лицом в колени Хизаши, и Ямада рассмеялся. Некоторое время они смотрели фильм, пока Хизаши не заговорил снова.       - Значит, ты слушал мое шоу немного чаще?       - Угу.       - Я думал, ты ненавидишь музыку.       - Правильно думал.       - Тогда почему ты слушаешь радио? – Шота пробормотал что-то едва различимое, и ему пришлось наклониться, чтобы разобрать. – Что?       - Я сказал, - повторил Шота, поворачиваясь, чтобы взглянуть в лицо Хизаши, и румянец вернулся на лицо. – Так я чувствую себя ближе к тебе.       Повисла пауза, прерываемая только звуками телевизора. Наконец, Хизаши откинул голову и рассмеялся. Шота с паникой взглянул на него.       - Что смешного?       - Ничего, ничего… - Хизаши хихикнул, подняв руку, чтобы вытереть слезы, выступившие в уголках глаз. - Это так… так мило, господи. Супер-романтично. Я никогда не думал, что ты скажешь что-нибудь подобное.       - Заткнись, - проворчал Шота, снова уткнувшись лицом в его колени, но Хизаши заметил, как тонкие губы растянулись в улыбке, и расслабился, перебирая пальцами волосы мужа.

***

      - В любом случае, дорогие слушатели, это история о том, как я почти выиграл второй раз подряд на спортивном фестивале! - С энтузиазмом сказал Хизаши, энергично размахивая руками. - Любые звонки, любые вопросы? Начали!       Звонки проходили через его команду, прежде чем они доходили до Хизаши, поэтому он смотрел, как они принимают звонки, и либо перенаправляют их на него, либо кладут трубку. Ямада наблюдал, пока на углу его доски не загорелся небольшой свет, и он протянул руку, чтобы принять звонок.       - Добрый вечер, слушатель! Как делишки?! Ты поднимаешь руки?       - Ты лжец, - раздался приглушенный голос Шоты. - Спортивный фестиваль вообще не так проходил. Ты кричал, как маленькая девчонка в финале, потому что был против гигантской девочки-клопа.       Хизаши почувствовал, как его лицо покраснело, когда его команда взревела от смеха, и удивлялся, как он в четвертый раз умудрился попасть на звонок Шоты из сотен других, пока не осознал, что его команда ни за что бы не позволила этому звонку пройти мимо.       - Ты позвонил, чтобы задирать меня?! Ты такой злой! Будь более ласковым со своим мужем!       - Это не так весело, знаешь ли.       - Я не могу в это поверить. Должен ли я рассказать всем моим слушателям, что ты боишься собак? Упс, уже слишком поздно!       Повисла тишина.       - Куда подать на развод.       Хизаши рассмеялся, закрыв глаза и подумав о Шоте: как он, вероятно, снова лежал на диване, с тихо включенным радио и прижатым к уху телефоном, и высмеивал Хизаши перед всеми слушателями. Даже если бы Шота отрицал это, он знал, что он будет слушать его радиошоу всю ночь, даже если это будет просто музыка, которую он ненавидел в своей квартире.       - Я не думаю, что ты это сделаешь, - дразняще произнес Хизаши. - Ты слишком скучаешь по мне.       - Вообще не скучаю.       Он вспомнил сказанные за неделю до этого слова Шоты и почувствовал, как его улыбка стала шире.       Так я чувствую себя ближе к тебе.