И всё-таки он по мальчикам

      Чуя был в ярости. Кто бы не злился, если бы его прервали в такой момент? Матерясь себе под нос, парень шёл к двери, стараясь шагать как можно громче, чтобы показать незваному гостю, насколько он не вовремя. — Какой это хуй припёрся в такое время?! — Накахара снова облачился в маску вечно злобного матершинника. — Ты такой приветливый, Чуя!       Сказать, что рыжеволосый охуел — ничего не сказать. Как бы он сейчас ни злился на этого придурка, его голос он узнает из тысячи. — Д-дазай?! Ты нахуя приебался?! — теперь-то Накахара понимал, что пиздец наступит неизбежно. Каким же должен быть повод, чтобы Дазай сам к нему пришёл? — Маленький ты мой, открой уже! — Осаму всегда знал, что обиженный Чуя так просто сдаваться не будет, — Я тебе вино принёс!       Накахара, который уже собирался открыть дверь, да так, чтобы сломать ею нос этого уёбка, вдруг замер и улыбнулся. Дверь осторожно открылась, и из квартиры выскользнул низкий рыжеволосый парень. Покраснев, он нахмурился и уставился шатену в глаза. — Что? — наигранно удивлённым голосом спросил кареглазый. — Где вино? — Какое ещё вино? Ты, Чуя, совсем глупый стал? — Дазай еле сдерживал смех. Злость рыжика его только умиляла. — Ты сказал, что принёс его! — А кто сказал, что я обязан говорить правду? По-другому ты бы не вышел. — Так ты меня наебал?! Да я... Я тебе в жизни не дам совершить самоубийство, потому что сам тебя прикончу!       Чуе пришлось встать на носочки, чтобы влепить Дазаю звонкую пощёчину. Тот сделал шаг назад, а когда Накахара попытался ударить его ещё раз, схватил парня за запястье. — Ты можешь успокоиться? Я поговорить хочу.       Чуя застыл на месте. Дазай хочет с ним разговаривать? Правда? А странно. Это же Дазай. Ему было плевать на рыжеволосого почти всё время, что они знакомы. Накахара никак не мог представить себе заботливого Дазая. — О чём?.. — Чуя скрестил руки на груди. С одной стороны, ему сейчас даже слушать Осаму не хочется. А с другой... Может, есть ещё какой-то шанс всё исправить? — Ты же сам всё прекрасно понимаешь... Э-эм, ну... — шатен неловко запустил руку в свои вьющиеся волосы. Он редко чувствовал себя таким неуверенным, особенно перед Чуей. С ним суициднику всегда было комфортно, он никогда не боялся оплошать перед бывшим напарником. И Осаму прекрасно знал, что Чуя любит его в любом случае. А сейчас всё как-то... По-другому. Может быть, потому что парень понимал, что Накахару сейчас ничто не держит. Если он захочет, то выставит Дазая без лишних слов. — Чуя. — Осаму положил немного дрожащие руки парню на плечи, — Ты... Ну... Это... — последний вздох, он обещает себе, — Прости меня. Прости за всё, что я тебе наговорил. Я... Правда виноват. Вот. — шатен совсем смутился. Людей, которым он говорил такие слова, можно пересчитать по пальцам. Остаётся только надеяться, что Чуя их примет.       А Чуя расцвёл. Правда, только внутри, а в реальности стал ещё более колючим. На то есть несколько причин. Во-первых, ломаться перед Дазаем — его святой долг. А во-вторых, по логике после извинений должна последовать ночь с Осаму, а в квартире его ждёт Хигучи. Чуя просто не оставил себе выбора. — Знаешь что? Пиздуй отсюда, вот и всё. Думаешь, поведусь на слащавые речи приблудной псины? — парень не знал, что на него нашло. Безусловно, он сейчас безумно хочет высокого шатена, стоящего перед ним. Хигучи сразу выветрилась из головы, все мысли занял один лишь Дазай. Только что бы Накахара ни чувствовал, ему сейчас жутко хотелось отомстить любимому этому долбоёбу.       Дазай, конечно, знал, что Чуя непредсказуем. Но не настолько же! Что он творит? Всего несколько часов назад рыжеволосый едва ли не умолял себя трахнуть, а что теперь? Он просто берёт и выгоняет его... Странно, однако Осаму сдаваться не собирается. — Ну уж нет! Пусти меня, что не так? Ты разве не этого хотел? — голос начал набирать уверенность. Не дождавшись ответа, парень попытался пройти напролом. Накахара упрямо отталкивал его, потому что если шатен увидит Ичиё... Добром это вряд ли закончится.       Осаму схватил запястья Чуи и притянул его к себе. Тот сопротивлялся несколько секунд, но вскоре перестал и прижался к груди Дазая. — Уйди! Уйди, пожалуйста! — раз уж Накахара не может вырваться, придётся просить. — Да что ты там скрываешь, я не пойму? — шатен действительно недоумевал, почему голубоглазый так упорно не подпускает его к двери. — Да с чего ты взял?! И отпусти меня уже! Осаму ослабил хватку, и Чуя освободил запястья и отступил на шаг назад. — Молодец! А теперь иди нахуй! — Нет, Чуя, послушай меня...       Рыжеволосый купился. Последняя фраза действительно заставила его прислушаться к словам Дазая. Вот только тот ничего говорить не стал, вместо этого он, отвлёкши Накахару от сопротивления, рванул к двери и распахнул её настежь.       Казалось, Чуя потерял дар речи. Вся эта перепалка, случившаяся только что, была напрасной. Сейчас Дазай увидит полуголую Хигучи у него дома, и Накахаре точно пизда. Что делать?! Парень зажмурился, готовясь к крикам. Внутри него бушевали эмоции, смешавшиеся в одну кучу и не дающие парню мыслить. Что будет сейчас? Станут ли его пиздить обе стороны или только одна? Тише, а вдруг всё обойдётся?.. Накахара пытается дышать спокойно, не волноваться... Всё будет хорошо, правда... Нихуя не правда, так не бывает! — Чуя, — судорожные размышления прервал Дазай, — как это понимать?       Девушка хлопает глазами, глядя на шатена. Тот так же удивлённо смотрит то на Хигучи, то на рыжеволосого парня.       Чуя немного успокоился, потому что блондинка, к счастью, успела одеться, пока они были за дверью. — Я... Пойду, пожалуй... Кхм... — Ичиё быстро обулась и выбежала из квартиры. Дверь громко хлопнула, и лишь тогда Чуя медленно повернулся к Дазаю. — Я жду ответа. — Осаму начинал злиться. Да какое право Накахара имеет изменять ему?       Блять, а что ему отвечать? Рыжеволосый вжался в стену. Он не привык оправдываться. Парень всегда считал, что лучшая защита — это нападение... Может, и здесь сработает? — Да чего ты доебался?! Мне нельзя общаться с коллегами?! Да и вообще, какого хуя ты лезешь в мою личную жизнь?! Тебе всегда было похуй, что сейчас изменилось?!        Рыжеволосый сполз вниз по стене и притянул колени к груди. Истерика подступала к горлу, ему сейчас больше всего хотелось остаться одному... И в то же время быть рядом с Дазаем. Как поступить, парень не знал. Что будет, то будет.       Осаму был удивлён. Он думал, Накахара попытается придумать отмазку, солгать ему, но никак не закатывать скандал! Мда, либо этот парень совсем не дружит с головой, либо ему действительно плохо. Шатен присел на корточки перед рыжеволосым. —Тс... Чуя, успокойся. Что с тобой такое? — да, Дазай был зол, но ему всё равно хотелось узнать, всё ли так серьёзно. — Отъебись от меня, слышишь? — у парня окончательно снесло крышу, — Почему ты пришёл именно сейчас?! Почему?!       Шатен попытался мягко коснуться щеки Накахары, но тот больно ударил его по руке. — Убери руки, я сказал! — процедил сквозь зубы рыжеволосый. Правда, сколько можно? Почему? Почему его никто никогда не слушает? Особенно этот придурок. — Обижаешься на меня? А ведь обижаться я должен. Я хотя бы не сплю с пьяными девушками... — Заткнись! — Чуя поднял голову и посмотрел прямо в карие глаза, — Не было у нас ничего, понял меня?! — Да-да, конечно... Именно поэтому ты так упорно защищал от меня дверь! — Да я... Я просто знал, что ты подумаешь, увидев её здесь! — Ладно, забыли... — ничего не забыли. У Дазая всё ещё оставались большие планы на Накахару... Теперь ещё более извращённые, чем до этого. Да, вот так у него всегда — ревность порождает жажду мести, а жажда мести — новые пошлые фантазии. Шатен взял Чую за подбородок и припал к его губам. Он ревнует его, он никому не хочет отдавать своё рыжее золотце. Осторожно кусает губы, стараясь не причинять боли голубоглазому. Пока что.       Рыжеволосый в ахуе. Он правда простил его? Не верится. Но вот Дазай сейчас целует его, и это всё взаправду... Давно такого не было. Накахара уже соскучился по этому сладостному чувству. Всё-таки становится немного больно от укуса, но это пустяки. Наоборот, боль даже приятная, от неё хочется лишь ещё больше страсти. Он был готов не разрывать поцелуй вечно, но ебанутый суицидник всё испортил. — Сам разденешься? Или нужна моя помощь? — шатен хитро улыбнулся.       Снова покраснев, Чуя отвёл взгляд куда-то в сторону. — Дурак! — наконец откликнулся рыжеволосый парень.       Осаму только усмехнулся и взял парня на руки. — Немедленно отпусти меня, ты... Дазай! — Накахара прижался к шатену, потому что понимал, что сопротивление грозит ему падением с полутораметровой высоты. Такой тёплый, и сердце у кареглазого так сильно бьётся...       Дазай тем временем донёс Чую до кровати. Накахара так мало весит, что суициднику не составило труда осторожно бросить изумлённого парня в постель. — Тц... Можно было и поаккуратнее. — рыжеволосому всегда комфортно, когда он возмущается, даже если повод для этого отсутствует. — Истеричкам слова не давали. — Осаму внезапно перевоплотился в строгого и жёсткого доминанта.       А вот Чуя не совсем понял, что происходит. Это часть ролевой игры? Или настоящий Дазай именно такой? Страшновато, и всё равно интересно. Испробовать такую практику с возлюбленным — давнее желание Накахары. Но не мог же он догадаться о таких его увлечениях? И почему истеричка? Разве это слово не к девушкам относится? Или это очередная шутка Осаму про внешность рыжеволосого? Так много вопросов... — Я вообще-то парень, если ты до сих пор не заметил. — съязвил голубоглазый. — Я неясно выразился? Кажется, я уже один раз приказал заткнуться. — такая роль идеально подходила Дазаю, и оба это понимали. Накахара теперь уже точно понял, что собирается делать Осаму, и он был в восторге ещё до начала самого интересного. От этих мыслей его взгляд случайно попал на один из ящиков в комоде, и шатен это заметил. Снова усмехнувшись, он подошёл туда и начал проверять вещи, лежащие внутри. — Неужели маленький и невинный Чуя что-то скрывает? Не ожидал такого... — с оценивающим видом Дазай вытянул из ящика изоленту, — Так вот какие вещи детишки прячут от взрослых! Кто знал, что ты такой маленький развратник, Чуя!       Стыд какой... Осаму таки догадался о его секрете. Накахара правда хранил у себя вещи как раз на такой случай. Шатен тем временем вытащил повязку на глаза. — Вау, а ты действительно извращенец! — парень растянул повязку и отпустил, несильно ударив себя, — Ничего себе, правда подготовился к предстоящему вечеру! — с этими словами Дазай достал лубрикант. Чуе захотелось провалиться под землю. Хорошо, что Осаму ещё до остального не докопался... — Я, конечно, понимаю, что это далеко не конец, но этого нам хватит. — шатен подошёл к кровати и грубо перевернул Накахару на живот, — Ну, чего лежишь? Ты думаешь, мне будет удобно?       Чуя послушно приподнялся на коленки. Ноги дрожали, как от страха и стыда, так и от возбуждения. — Погоди, ты совсем идиот? Даже раздеться не удосужился. Мне что теперь, марать свои руки об тебя?       Рыжеволосый поднял торс и сбросил пиджак. Когда начал расстёгивать жилетку, Дазай раздражённо цыкнул. Накахара ускорился, быстро снимая и её. Осаму нетерпеливо схватил его за плечи и бросил на кровать спиной вниз, после чего неосторожно стянул с парня штаны с нижним бельём. Тот смущённо закрыл лицо руками. — Некогда тут краснеть, быстро скидывай остальную дрянь.       Шатен помог Чуе избавиться от портупеи с рубашкой, и тот вернулся в прежнюю позу. Сам же Осаму наскоро разделся и перемотал руки Накахары изолентой, с лёгкостью оторвав край. — А теперь расскажи мне, что ты сделал. — строго сказал Дазай, гладя ноги рыжеволосого. — Ничего... — парень не знал, что отвечать. Он ведь не совсем умышленно изменил шатену, Хигучи сама начала приставать... Только маловероятно, что Осаму ему в это поверит. — Ничего? — кареглазый притворно вздохнул, — Думал наказать тебя за измену... А теперь придётся ещё и за ложь.       Дазай звонко шлёпнул стыдливо раздвинувшего перед ним ноги парня. Тот тихо простонал, слегка поёжившись. Он не успел опомниться, как повязка накрыла его глаза. Рыжеволосый теперь ничего не сможет сделать. Всё только в руках Осаму. — Ну? Всё ещё ничего? — с садистской усмешкой спросил шатен. Чуя так забавно прячет лицо в простынях. Парень несильно дёрнул его за волосы. — Я н-не виноват... — Накахара скривился. Вроде и тянет он слабо, а всё равно больно, ещё и ничего не видно. — А кто тогда? — ещё один шлепок. — М-мх... Хигучи... Она первая начала приставать, правда... — Хах, то есть ты хочешь сказать, что из вас двоих девушка не она, а ты? Впрочем, я не очень удивлён. Ты действительно не слишком-то похож на парня. — Осаму выдавил себе на пальцы смазку. Всё-таки порвать юношу ему не хотелось.       Чую это замечание очень даже задело. Он терпеть не мог такие насмешки над его внешностью, отпустить которые почти каждый считал своим долгом. — Ебальник завали, мудила! — как бы страшно ему ни было, он не мог не ответить на такое. Ну не умеет рыжеволосый себя сдерживать, что уж поделать. — Что это за грязь из такого прелестного ротика, м? — слащаво протянул Дазай, вставляя в Накахару сразу два пальца и смазывая его изнутри. — Ах-х, блять, больно! — голубоглазый закусил губу. Роль ролью, но нельзя же так! Надо бы подумать и о физическом состоянии сабмиссива. Спасибо, что хотя бы не всухую. — Так, может, не надо было изменять своему господину? — шатен раздвинул пальцы внутри. — Да я не хотел, с-сука... Прекрати! — с губы потекла маленькая струйка крови. Секса не было так давно, Чуя совсем отвык от таких ощущений. — Просто признайся, что в этом сложного? — Осаму сдвинул пальцы, вводя ещё один. — Х-хорошо... — из-под повязки покатилась слеза, — Да, я сделал это, что дальше?.. — Вот и всё. — ответил Дазай, откладывая лубрикант, коленями становясь на кровать и теперь уже осторожно пристраиваясь сзади.       Чуе хотелось кричать, но он не мог заставить себя сказать хоть слово. Снова в нём играли противоречивые чувства. Парень был счастлив, что именно его возлюбленный делает это, но не перегибает ли он палку?       С каждым толчком Осаму двигался всё сильнее и быстрее, время от времени шлёпая Накахару. Тот постанывал, и было видно, что он сдерживает себя из последних сил. — Давай же, назови меня господином, и я разрешу тебе стонать... — властно прошептал Дазай, оттягивая чокер на шее Чуи. — Н-не буду! — рыжеволосого это дико смущало. Ему было стыдно обращаться так к своему придурку. Уж лучше он будет терпеть молча.       Шатен вошёл на всю длину, от чего Накахара почти закричал. По другой щеке тоже потекла слеза. Следующий удар был сильнее предыдущих. — Господин ждёт. Нельзя испытывать его терпение. — доминант стал двигаться в другом направлении, пытаясь найти лучший угол для удовольствия рыжеволосого. — Г-господин... Д-дазай, хватит... Мне слишком больно, медленней, хах! — и правда не тянет он на парня. Вот даже сейчас хнычет, как девчонка, умоляет быть нежнее. — Ну раз ты так просишь... — Осаму правда замедлился. Когда он снова вошёл полностью, Чуя простонал сладостнее, чем обычно. Он нашёл его? Нашёл то самое место? Кажется, так. Снова ускорился, он уже был близок к разрядке. Накахара тоже это почувствовал, начал двигаться вместе с шатеном. Сейчас, когда он так бесстыдно стонал, ему было гораздо приятнее, чем раньше. — Дазай... Нет, господин... Я сейчас... — парень счёл нужным предупредить Осаму о том, что сейчас кончит. Вдруг ему это как-то понадобится? — Я разрешаю. — кареглазый сжал ягодицу Накахары в руке. — Ты искупил свою вину.       Дазай наклонился и мягко поцеловал Чую в рыжую макушку как раз в тот момент, когда парень со вздохом кончил. Осаму сделал ещё несколько рваных, быстрых толчков и излился прямо в голубоглазого. Тот недовольно поморщился, но тут же улыбнулся. Конечно, чувствовать, как в заднице растекается немного противная липкая жидкость — ощущение не из приятных, но многое зависит от того, кто в этом виноват. И сейчас Накахара в кои-то веки чувствует себя удовлетворённым. Но, несмотря на радостное чувство, разливающееся по всему телу, парень тут же обессиленно рухнул в постель. — Чуя, — Дазай тоже порядком устал, жутко хотелось спать. — можно мне у тебя переночевать?       Но Накахара не ответил. Под повязкой не было видно, закрыты ли его глаза, но он если уже не крепко спал, то дремал уж точно. С тихим смешком Осаму снял с него повязку и разорвал скотч на руках. — Молчание — знак согласия. — шатен лёг рядом с парнем и укрыл себя и его одеялом, и, чмокнув рыжеволосого в лоб, добавил: — Спокойной ночи, любимый. — Я тоже тебя люблю... Мудак... — сквозь сон пробормотал Чуя.