убери свой рояль с лестничной клетки

      — Эй! Пожалуйста, будьте аккуратнее с этими картинами, умоляю, они очень дороги мне! — кричал молодой парень, размахивая руками. — Осторожнее! На глаза Юнги попался рояль, который будто тысячу лет стоит здесь. Он загораживал проход, и Мин не мог не вздыхать так агрессивно, чтобы этого не слышали все жители дома. — Но они же все равно под стеклом? — смахивая рукой капли пота, осмелился возразить один из работников. — И что теперь? Это ваша работа, аккуратность и осторожность — её составляющие! Ещё какой-то придурок оставил здесь инструмент... Чёрноволосый парень по имени Мин Юнги переезжал в дом в центре Сеула, чтобы быть поближе к своему офису. Его работа заключалась в поддержке людей, он работал в службе психологической помощи: принимал звонки, давал советы и просто общался с людьми, которым это было необходимо. Он ненавидел живое общение, находиться рядом с другими, но с подобной работой он справлялся. Его самого забавлял факт, что его раздражают люди, но он с охотой хотел помочь каждому. Он хотел бы научиться общаться, но постоянно раздражался. Даже эти картины ему были не особо нужны. Недавно владелец их офиса решил сменить место из-за проблем с арендодателем, и Юнги оказался здесь. Эта работа была очень важна для него. Он чувствовал себя нужным, чувствовал, что способен помочь людям обычным словом, которое так важно в наши дни, и которое не каждому могут дать. Сам он жил музыкой, только она придавала ему сил.       Было принято всегда знакомиться с соседями, поэтому парень с диким нежеланием решил познакомиться хоть с кем-то. Нужно же было с чего-то начинать. Немного потоптавшись у одного порога, парень скромно постучал в дверь напротив. — Кто? — раздалось за дверью. — Эм... Здравствуйте, я ваш новый сосед. Дверь отворилась. Перед ним стоял парень с шелковистыми светло-русыми блестящими волосами, чёлка свободно лежала почти на затылке, лоб был открыт, лишь несколько прядей спадали на глаза. У него были мягкие черты лица, взрослый взгляд и пухлые губы. — Чимин, — поднял руку в знак приветствия сосед. Юнги застыл, разглядывая парня так, что тот слегка усмехнулся. И только это привело его в чувство. — Юнги! Приятно познакомиться! — И мне. — Не знаете, чей это рояль стоит здесь и пылится? По-моему, ему уже тысячу лет, — Юнги весело усмехнулся, думая, что сейчас-то он выглядит дружелюбным человеком, который нашёл соседа, с которым можно иногда здороваться. — Это пианино. И оно моё, — ни одна мышца на лице соседа не дрогнула и взгляд никак не поменялся. Мин тут же сглотнул накопившуюся слюну и отвёл взгляд, почесав затылок и думая, что ответить. — А-а, ха-ха-ха... Понял, а когда вы его отсюда уберёте? Если нужна будет помощь... — Не нужна. Парень не успел ответить, как перед его носом громко захлопнулась дверь. Он остался стоять с вылупленными глазами, не понимая, как реагировать на подобное отношение. Ему сейчас нагрубили? Что это было? Чем дольше он стоял, тем больше копились его непонимание ситуации и раздражение. Хотелось постучать и ответить, потом хотелось пожаловаться администратору жилого комплекса, затем в голове стали появляться сценарии простой мести. Юнги тряхнул головой, думая, что мысли заходят слишком далеко, ведь сосед ничего такого не сделал, и нет никакого смысла злиться на него.       Следующим утром Юнги выходил на работу, посвятив двери напротив злобный взгляд, затем бросил его на рояль, который раздражал одним видом. Он обожает музыку, но чёртов рояль... Его раздражало, что это на самом деле пианино, оно было огромным словно рояль. Его это тоже раздражало. Он будет называть его так как хочет. Как этот придурок может исправлять его в день знакомства? Возмутительно.       Вернувшись домой, Юнги решил вновь попытаться поговорить с соседом по-человечески и постараться сдержать весь свой накопившийся гнев. Брюнет с силой замахнулся на дверь, и за сантиметр между костяшкой и преградой между лестничной клеткой и чужой квартирой мягко постучал. — Кто там? — протяжно послышался женский тонкий голосок. — Подожди, я открою! Дверь распахнулась. Юнги увидел перед собой роскошную брюнетку в нижнем белье, едва скрывающем наготу. Её помада была размазана по лицу, а длинные волосы небрежно лежали на голове. — Ой! А где наша пицца? Чимин-и, тут доставщик забыл нашу пиццу! — обернулась и громко засмеялась девушка, кое-как удерживая себя на тонких ногах. Из темноты показался сосед в почти расстегнутой белой испачканной помадой рубашке, сосед, к которому и пришёл Мин. Пак чмокнул красотку в висок и велел возвращаться в комнату. — Привет, — выдавил Юнги. — Быстрее. Мин тяжело выдохнул с дрожащей от ярости грудью, но, прикрыв на мгновенье глаза и посчитав до пяти, взял себя в руки и продолжил: — Твой рояль... Он мне немного меш... — Пианино. Мин привык помогать людям жить, но сейчас понял, что с удовольствием помог бы своему соседу сброситься с крыши, пожелав ему удачно отправиться в добрый путь. — Пианино, — повторил брюнет, — оно мне мешает. — И? Юнги закусил губу, чувствуя, что сейчас пошлёт парня к чертям собачьим или вмажет прямо по этому симпатичному носу или по скуле в розовой помаде. Он услышал, как девушка зовёт Чимина из глубины квартиры, на что сосед решил отреагировать привычным закрыванием двери, не собираясь более слушать брюнета. Но не успел, потому что Юнги подготовился в этот раз, в момент жертвуя ногой, которой помешал закрыть дверь. — Какого черта? — Слушай, — он схватил его за грудки, — или ты убираешь этот чёртов рояль, или я засуну свой кулак тебе в за... — Милый, ну сколько можно искать эту пиццу? Давай закажем в другом месте! Юнги тут же автоматически отпустил наглеца, не отводя от него гневного взгляда. Чимин все ещё выглядел безразличным. Юнги на секунду показалось, что Паку будет всё равно, даже если он сейчас собственными руками задушит соседа на этом чёртовом рояле. — Зайди. Я сейчас. Руки Юнги дрожали от агрессии. Он готов был порвать Пака прямо здесь и сейчас. Брюнет понимал, что не сделает этого, но сдерживать себя было крайне трудно. И слова из этого придурка не вытащить. Как будто у него лимит на общение. Как будто Юнги такой мерзкий, что не заслуживает нормального человеческого объяснения. Мин вернулся в свою квартиру, громко хлопая дверью и еле сдерживаясь, чтобы не раскидать все вещи по комнатам. Он твердил себе, что сильнее этого, что пухлогубый не достоин того, чтобы из-за него портить свои вещи. Он не достоин и капли внимания. Юнги не мог поверить, что человек может так раздражать просто своим видом. Он не мог поверить, что сам раздражается. Из-за того, что Чимин никак не реагирует, словно выставляя Юнги самым последним идиотом, Мин бесится ещё сильнее. Ещё этот рояль...       В попытках уснуть Юнги включил свои любимые песни. Голос Bleak утешал его, успокаивал и дарил гамму эмоций, которые Юнги так ценил. Тембр его голоса обнимал своей теплотой, а текст заставлял цветам в его душе распускаться. Юнги не понимал, почему певец выбрал такой псевдоним, ведь «мрачный» и «холодный» было не про него. Он светлый и тёплый. Он как тёплая зефиринка. Как какао вечером, как уютный мягкий плед. Он будто из другого мира, как отдельная вселенная, которую так любил Юнги. И песни, которые певец писал сам, были самыми любимыми. Ещё ничто не трогало его так, как эти лирика и мелодия. Он слушал песни каждую ночь. Он засыпал под них и мечтал поблагодарить кумира за творчество. Мечтал пожать ему руку и обнять, обязательно отметив, что если бы не его песни, он бы уже давно сошёл с ума. Сейчас он вовсе не представляет свою жизнь без этого голоса. Юнги улыбнулся мысли, что его глубокий низкий голос помогает другим жить, но ему способен помочь только один. Тот самый. Особенный для него и родной. Единственный в своём роде.