Преодолеть всё

      "Я люблю тебя" - глядя в глаза Ньюта, произнесла Лета, перед тем, как синее пламя Грин-де-вальда превратило ее хрупкое тело в пепел. Шла вторая ночь после того происшествия, вторая ночь, когда Ньют практически не спит, вспоминая те ужасные события. Стоит ему сомкнуть веки, как перед ним стоит Лета и умоляет спасти его, но он не может, как не смог и тогда... И вот он опять просыпается посреди ночи в холодном поту на жёстком полу своей гостиной. Ньют любезно предложил Тине и Якобу разместиться у него перед их отбытием в Нью-Йорк. Тина ночевала в его спальне, а Якоб на уютном диване в гостиной, хоть он и активно протестовал, Ньют был не преклонен, сказав, что вполне может спать на полу, потому как за время своей кругосветки привык к жёстким условиям. Он сел на импровизированной кровати, которая состояла лишь из матраца, застеленного простыней, и лёгкого одеяла, и начал рассматривать свои руки, которые так и не смогли её спасти… Они были покрыты шрамами, нанесенными множеством фантастических существ, которых он так любит. И любил Лету, которая тоже принесла ему немало боли и шрамов, ноющих до сих пор. "Нет на свете монстра, которого бы ты не смог полюбить" - сказала она тогда и как всегда оказалась совершенно права. В голове ярко вспоминались моменты, когда они с Тесеем, отчаянно пытались спасти ее, но тщетно. Бедный Тесей... Когда Ньют обнял брата, тот зарыдал как мальчишка, но он не знал, что самому Ньюту хотелось плакать не меньше. Стоило ему закрыть лицо ладонями, не в силах победить свои эмоции, как со стороны спальни послышались еле уловимые всхлипы. Он бесшумно встал и, также пытаясь соблюдать тишину, направился в сторону своей комнаты. Дверь была не заперта, и стоило Ньюту чуть заглянуть в нее, как он увидел самую прекрасную, но одновременно самую грустную картину в своей жизни. У окна стояла Тина и тихо плакала, слезы на ее щеках блестели, освещаемые луной, свет от которой красиво озарял своими лучами комнату. Ньют застыл как вкопанный, хотелось что-нибудь сказать, но язык будто прилип к небу, да и глаза были так заворожены зрелищем, что любой бы потерял дар речи. Девушка продолжала плакать, совершенно не замечая, что за ней вот уже несколько минут заворожено следят любимые глаза. Но Ньют все же нашел в себе силы прервать столь гнетущую сердце тишину.       - Тина? Почему не спишь?       Голдштейн вздрогнула и обернулась, совершенно не ожидая увидеть его за спиной, и небрежными движениями начала смахивать слезы со щек, в надежде, что Ньют их не заметил.       - Не спится, - коротко ответила Тина, отворачиваясь от него. Она понимала всю глупость своего ответа, но не могла сказать больше, не сейчас, не Ньюту...       - Ну, хорошо, тогда позволь задать вопрос по-другому. Почему тебе не спится?       Но он прозвучал в пустоту, Тина молчала, а в глазах начала предательски собираться влага, угрожая вновь потечь по щекам. Скамандер терпеливо ждал, и девушка чувствовала его присутствие. Прошло ещё несколько мгновений перед тем, как она успокоилась, и точно была уверена, что ее голос не дрогнет от переполняющих эмоций.       - Это я во всём виновата. Это из-за меня Куинни по собственной воле угодила к Грин-де-вальду. Я боюсь, Ньют, я боюсь, что больше никогда не увижу родную сестру и не извиняюсь перед ней за свои слова. Если бы не я, они с Якобом были бы счастливы, если бы не я, она бы не…       Вдруг громкий плач вырвался из груди Тины, а слезы ручьем потекли по щекам. Через мгновение она почувствовала, как ее обнимают со спины, как теплые сильные руки захватывают ее в свои объятия, пытаясь заглушить рыдания. Она повернулась к Ньюту, голова упала на плечо, а ладони легли на его широкую спину. Тина продолжала плакать, а ладони Ньюта переместились одна на талию девушки, вторая – на ее голову. Скамандер уже касался ее волос, но тогда было не так, не при таких обстоятельствах. Он чувствовал, какие они мягкие и излучают приятный теплый аромат, что сразу становилось спокойно.       - Я тоже не смог уберечь ее, - тихо сказал Ньют.       Тина резко перестала плакать, отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них она увидела ту же печаль, что терзала и ее саму. Нет, даже больше. Она поняла, что он говорит про Лету, про девушку, про первого человека, с которым он так сблизился, про человека, которого любил.       - Мне жаль, Ньют, я...       - Тина, послушай, - перебил ее Скамандер, - Куинни ещё можно спасти, она жива, и, уверен, скучает по тебе, также как и ты. И ты... то есть мы сможем спасти её, мы втроём...       - Ты ведь до сих пор любишь Лету, верно? - прервала его речь девушка. - И винишь себя в случившимся? Но ты не виноват, никто не виноват, что так вышло, она сама приняла это решение - умереть за вас.       - Да, я знаю, но ничего не могу с этим поделать. А насчёт любил... Я... В последние годы были лишь скука и сожаление, не знаю, можно ли было назвать это любовью, - Ньют горько усмехнулся, а затем продолжил, - я чувствую любовь, но уже не к ней, а... - он отвёл взгляд от Тины, не в силах больше смотреть на эти красивые глаза, напоминающие саламандровы.       Девушка стояла как громом пораженная и не знала, что ответить на это, ее рука до сих пор лежала на его плече. И вдруг она увидела, как по щеке парня течет слеза, Тина невольно подняла руку, намереваясь убрать ее, хотя не совсем отдавала отчет о своих действиях. Когда она коснулась его холодной влажной от слез щеки, Ньют вздрогнул, совершенно не ожидая такого от девушки, и поднял на нее свои глаза полные неподдельного удивления. Долю секунды они смотрели друг на друга, но Тина, осознав, что она только что сделала, отвела взгляд и опустила голову, почувствовав жар на своих щеках. Ньют же так и остался стоять неподвижно, а затем снова первым нарушил их молчание.       - Знаешь, почему я полюбил Лету? Она была не такая как все, всеми презираемая, такая же, как и я, мы быстро нашли общий язык, поддерживали друг друга в сложных ситуациях. Я даже сам не заметил, как влюбился в нее, - он грустно улыбнулся, но эта улыбка вмиг исчезла, когда он продолжил, - во время того инцидента, который угрожал ей отчислением я взял всю вину на себя, и исключили меня. После этого мы мало общались, но я продолжал любить ее, не зная, испытывает ли она по отношению ко мне те же чувства. Но в тот день в Париже после стольких лет, я, наконец, узнал это, она смотрела в мои глаза и буквально за несколько секунд до гибели сказала мне те заветные три слова, но тогда уже было слишком поздно что-либо изменить.       - Ньют… - Тина вновь посмотрела на него, понимая всю его боль, но совершенно не зная как может ему помочь.       - Порошу, не перебивай, позволь мне закончить, - чуть запинаясь, тихо проговорил Ньют, и после недолгой паузы заговорил снова, но уже более уверенно. – Было слишком поздно, потому что я уже не испытывал тех чувств к ней. Тот судьбоносный день в Нью-Йорке год назад все изменил, и неделя после него… Неделя после него была лучшей за прошедшие годы, потому что я провел ее с тобой, Тина. Ты заполнила собой всю ту грусть, что долгое время путешествовала со мной. Даже мои магические существа не были способны сделать это, а ты смогла.       Тина слушала его затаив дыхание и не могла поверить в то, что только что услышала, неужели он хочет сказать, что…       - Тина, я люблю тебя.       Девушка так и осталась стоять неподвижно, как статуя, забыв как дышать, сердце так громко застучало в груди, что, казалось, в этой заполненной тишине комнате, его услышит и Ньют. Она встретилась с его взглядом, в котором читалась лишь полная уверенность в своих словах. И затем почувствовала, как слегка дрожащая рука коснулась ее руки, сжав, а мгновение спустя губы были заключены в нежный и неумелый поцелуй, на который она также неумело ответила. Трудно поверить, но не смотря на то, что они были уже взрослыми людьми, оба еще ни разу не целовались, потому что никогда и никого так не любили и не чувствовали взаимности в ответ.       - Завтра мы отплываем в Нью-Йорк, - вполголоса произнесла Тина, отстранившись от Ньюта, переводя дыхание и не веря в происходящее, - необходимо как можно скорее лично доложить в министерство о том, что случилось в Париже.       - Вот как, - тихо ответил парень. В голосе чувствовалась откровенная грусть, а его рука так и осталась сжимать теплую и мягкую руку девушки. Хотелось так и стоять рядом с ней, не хотелось уходить, а уж тем более, чтобы она снова уехала за океан, не хотелось опять оставаться одному…       - Но я постараюсь приехать к тебе снова как можно скорее, - вновь увидев понурый вид, поспешила утешить его Тина, - хочу, чтобы ты показал мне Лондон, и провести время как нормальные люди. Нам обоим нужно отвлечься от того, что случилось, верно?       - Верно. Тем более что мне продлили запрет на выезд из страны, так что я вряд ли смог бы приехать в ближайшее время, - слегка виновато произнес Ньют, улыбаясь и почесывая затылок.       Тина рассмеялась. Впервые искренне сделав это за столь долгое время. Она все больше удивлялась сама себе, как же она смогла полюбить этого нелюдимого идиота, озабоченного лишь фантастическими тварями. Он всегда выглядел нелепо и глупо, первое время производя впечатление сумасшедшего и социопата. Но чем лучше узнаешь его, чем больше наблюдаешь, с какой нежностью он относиться к своим зверям, как приручает их, заботиться, разговаривает с ними, то невольно начинаешь понимать его. Понимаешь насколько он добрый, способен на любовь, видишь, как постепенно трескается его скорлупа, которой он оградился от всех людей. Трескается лишь благодаря тебе, и ты чувствуешь это, чувствуешь и видишь, как он раскрывается перед тобой, становясь совсем другим человеком. Каким-то… Окрыленным? И ты не можешь не раскрыться перед ним в ответ.       - Я тоже люблю тебя, - чуть слышно произнесла девушка.       - Что? Что ты только что сказала? Прости, я не расслышал, - растерялся парень, недоуменно смотря на нее.       - Да так, ничего особенного. Спокойной ночи, Ньют, - с ноткой веселости и хитрости бросила Тина и направилась к своей кровати.       - Нет, ну так не честно, Тина, повтори, пожалуйста. Я чувствую, что это было что-то важное, - Ньют смотрел на нее точно такими же глазами, как зуву, которому показали забавную погремушку.       Тина про себя засмеялась и все-таки решила сжалиться над молодым магозоологом, повторяя свои слова.       - Я тоже люблю тебя, Ньют, - девушка не удержалась и поцеловала его в щеку.       - А, спасибо, - немного отрешенно сказал парень и улыбнулся, получая в ответ такую же улыбку.       - Ну а теперь, спокойной ночи, мистер Скамандер.       - Ради святого Мерлина, хватит называть меня по фамилии, я начинаю ощущать, что снова обидел тебя чем-то!       Оба искренне рассмеялись, чувствуя невероятную легкость. В эту ночь они будут спать спокойно, без слез, без сожалений, отпуская все, что прошло и надеясь на лучшее в будущем. Ведь они есть друг у друга, а с ними их любовь, которая поможет преодолеть всё плохое, которая обязательно вернет всё на круги своя, и поможет принять всю боль, которая, возможно, их ожидает.