радужный мальборо.

2:36 ам — Сайфер жёлтый глаз (беситбеситбесит) ____ Хэй, где ты? Я переживаю, Мисс Я-же-Нортвест-всё-хорошо-только-вот-я-тусуюсь-с-малолеткой. ____       Пасифика нервно дёрнула головой, крутя в руках очередную дорогую сигарету и рассматривая её со всех сторон. Слова Билла эхом отдавались в голове, напоминая о брошенном в том городке друге и семье, а также о куче работы в Нью-Йорке. Гравити Фолз стал её единственным местом, где она чувствовала себя воистину комфортно: ни Париж с кучей улочек, которые так и пропитаны романтикой и кофе с круассанами на завтрак, ни Берлин с работающими как часы людьми, ни Гласгоу с его традицией напиться по выходным – ничего из вышеперечисленных городов не смогло заменить небольшой Гравити Фолз с единственным торговым центром, одной журналисткой, двумя странными копами, которые, похоже, единственные из всего участка так трепетно относились к городу. Даже родители, и те смогли занять место в сердце блондинки, заставляя её приезжать к ним и болтать до потери дара речи, замечая, как те начали меняться, возвращаясь к жизни обычных людей, а не этих напыщенных богатых сволочей.       Нью-Йорк же поражал своим масштабом, своими людьми, своими зданиями и улицами. Он безжалостно рушил мечты и надежды, ломал жизни и заставлял подводится снова и снова, напоминая о том, что совсем скоро последует ещё один удар. Множество приезжих готовы были насмерть бороться за свободное место даже в самом ужасном районе этого города, а местные же пытались как можно скорее собрать денег и свалить в красочный Эл-Эй, к морю, солнцу и счастью. Но если у половины жителей Нью-Йорка мечты сломаны, то не значит ли это, что у второй половины они сбылись?       Именно поэтому сейчас её волосы обдувал холодный утренний ветер, в глазах всё ещё отражались первые лучи солнца, а в руках находилась последняя сигарета из той дорогой пачки. Заправка пустовала, поэтому Мэйбл, так надеявшаяся найти интересного собеседника, который с легкостью подкинет им парочку баксов на «дорогу домой», лишь огорчённо вздыхала, искусывая свои губы и покупая фаст фуд. А Нортвест фыркала, говоря что-то про то, что она не будет есть эту дрянь и сама же забирала у шатенки несколько бургеров, поедая потом в зоне для курения, оправдываясь тем, что просто хотелось побыть в одиночестве.  — Хэй, ты так уже минут десять стоишь. Слушай, Пас, ты либо выкуривай свою сигарету и поехали, либо отдай её мне и я её с радостью выкурю вместо тебя, — Пасифика скривилась, ощущая на своих губах вкусы их поцелуев в те времена, когда Пайнс курила похлеще своей девушки. И Нортвест лишь спрячет эту штуку обратно в коробку, аккуратно хватая Мэйбл за руку и направляясь к машине, шепча какие-то сладко-гадкие вещи той на ухо. Шатенка будет лишь заливаться хохотом, ища в карманах очередную подушечку жевательной резинки, пытаясь вспомнить, какую она купила в этот раз: приторно-сладкий арбуз, кислая лохина, цитрусовый апельсин, или, может быть, насыщенный ананас?

***

      Ветер беспощадно бил в лицо, поэтому Мэйбл залезла обратно в машину, всё же отдавая предпочтение тёплому автомобилю, нежели резкому потоку ветра. Пасифика лишь прыснула, выкидывая очередную сигарету на шоссе, сдувая уже ненужную бумажку с остатками сгоревшего табака с бешеной скоростью. В зеркале заднего вида девушки замечают очередной рассвет, по радио играют спокойные песни, пока красный автомобиль заполняется задорным смехом Пайнс и Пасифика невольно начинает глупо хихикать, пока Мэйбл тянется к её губам и целует куда попало: дорожная безопасность летит к чертям, также, как и докуренный бычок сигареты.       Блондинка запрокидывает голову назад, довольно мурчит, а затем возвращается к созерцанию дороги и недовольно жмурит нос, когда в глаза бьёт солнечный свет. Её спутница буквально без слов снимает очки и надевает их на блондинку, целуя несколько раз в нос, в щёки и куда-то в уголок губ. Нортвест довольно ухмыляется и перекладывает одну руку с руля на колено шатенки. И пусть телефон разрывается от пропущенных звонков менеджеров её компании, Пасифике скоро стукнет двадцать восемь, а у Мэйбл почти закончились каникулы в универе, но они продолжат ехать, останавливаясь на заправках и ночуя в дешёвых отелях. Просто потому, что так надо — так надо для них.

***

 — Мэй, ты спишь? Просыпайся, мы приехали, — солнце уже давно спряталось за горизонтом, оставляя место звёздам, но это не мешало небольшому красному джипу продолжать ехать. Нортвест тряхнула свою спутницу несколько раз в плечо и та недовольно запищала, медленно открывая свои глаза и потирая их: сон всё ещё не хотел уходить.  — Что? Так быстро? — шатенка недовольно бурчит, лишь посильнее кутаясь в свою джинсовку и затем кидает взгляд на Пасифику, жадно поедая глазами вырез на её майке.  — Да, пошли, я есть хочу, — блондинка выходит из машины и слишком громко хлопает дверьми, поэтому Пайнс лишь поправляет свои чёрные штаны на высокой талии и пытается расправить белую помятую футболку с джинсовкой: сколько она уже в этой одежде?  — Пас, подожди! — Мэйбл всё же выходит из автомобиля и уже немного быстрее плетётся за Нортвест, рукой придерживая голубой ободок и пытаясь не бежать по лужам, всё же, на эти белые кроссовки она копила достаточно долго.       На заправке снова никого нет, поэтому шатенка лишь морщит нос, удивляясь, как её спутница подбирает такое время, когда даже нет объектов для лёгкого флирта и, самого главного, получения бесплатной еды. Пайнс быстро нашла свою девушку и уже хотела начать возмущаться ей на тему того, что им надо бы экономить деньги, как её взгляд падает на разные диски. Уже через пару секунд Мэйбл стоит на кассе с щенячьими глазами. Пасифика долго отнекивается и говорит что-то как раз-таки про эту самую экономию денег, а потом лишь кидает обречённый взгляд на диск в аккуратной коробке.  — Это Lana? — Нортвест красиво поднимает правую бровь и Звёздочка про себя отмечает, что она так не умеет.  — Да, та самая Del Rey, — Мэйбл кивает головой, словно болванчик, которого хорошенько так потрясли.  — «Born to…», — Пасифика с интересом разглядывает диск, пытаясь найти название альбома и, наконец-то найдя его, хотела прочитать, как её перебили:  — «Born to die», да, именно он, — Пайнс уверенно продолжает кивать головой, а также перечислять названия песен, попутно напевая припевы для блондинки.  — Ладно, но это последний, — она недовольно поправляет хвост, кидая несколько баксов на кассу. Молодой продавец странно косится на них с Мэйбл, залипая на шатенке взглядом.       Пасифика не ревновала, нет. Она никогда не поддавалась этому чувству, прекрасно понимая, что Мэйбл всегда знает черту. Блондинка никогда не ревновала, ведь нельзя испытывать это чувство к тому, кого она даже не знает, нет, девушка просто показывала, что эта взрывная шатенка принадлежит только ей, ведь кому ещё трогать эту маленькую татуировку в виде Юпитера под ребром?  — Ты идёшь? — Мэйбл снова отвлекает Пасифику от раздумий и та лишь кидает свой взгляд на того парня, кладя свою руку Пайнс на талию, пока она довольно мурчит Нортвест в шею. — Ты ведь понимаешь, что я сейчас буду завывать тебе все песни?  — Твоё завывание будет в разы лучше всех этих песен.

***

      Мотель, в котором они остановились, совершенно не нравился Пасифике. В свои двадцать семь лет она была известной бизнес-леди, которая готова была порвать любого своего оппонента в клочья. Она была настоящей фурией: без эмоций на лице, но с убийственными нотками в глазах. Хитра, умна и красива, господи, сколько парней за ней бегали, бегают и будут бегать. Да вот только они совсем не учли того, что Нортвест влюбится в восемнадцатилетнюю студентку. Она любила такие вот «подарки» судьбы, горький кофе, дорогую еду, строгие наряды и порядок во всём. А ещё она любила этот безумный ураган, в сердце которой всегда было место для стикеров из разных фильмов, блёсток, которые валялись по всей квартире, сладкого какао, приторных жевачек, кактусов, и для самой Нортвест, конечно.  — Пас, почему ты не спишь? Ты ведь завтра устанешь, а у меня с собой прав нет, — Мэйбл, сморщив нос от запаха сигарет, вышла на балкон и накинула на свою подругу тёплое одеяло. Завтра их точно будут ругать за то, что они запачкали его об плитку балкона, но это будут уже не их проблемы. — Фу, не кури перед сном, с тобой потом спать невыносимо.  — А ничего, что я подсела на эту дрянь из-за тебя, Мэй? — блондинка задаёт, скорее, риторический вопрос, поэтому Пайнс улыбается и закатывает глаза, чмокая девушку в уголок губ.  — Что ж, завтра утром можешь поспать, я принесу тебе твой любимый супер горький капуччино с корицей, — шатенка встаёт и направляется обратно в комнату, оглядываясь на сидящую на полу Нортвест.  — Я надеюсь, что ты приготовишь его сама, — блондинка кидает умоляющий взгляд на Мэйбл и закусывает губу, мысленно отмечая, что у этой помады достаточно хороший вкус.  — Хорошо. Сладких снов, Пас, — воздушный поцелуй и Пасифика заливисто смеётся, вспоминая их встречу: в новой кофейне возле её работы, она ведь накричала на Пайнс за то, что та добавила ей корицы в капуччино. А потом молча придумывала извинение за то, что та подарила ей настолько прекрасный вкус.  — Сладких снов, Мэй, — она прошептала это в небо, рассматривая звёзды. Взгляд упал на маленькую звезду между двумя яркими. Это ведь их звезда… Брюс, да? — Ладно, этот мотель не такой уж и плохой…

***

 — Ты долго? — голос Мэйбл звучит прекрасно даже здесь, среди безумного гула людей на заправке. Нортвест лишь недовольно хмурится, переодеваясь в кабинке женского туалета. Как тот подонок посмел опрокинуть на неё апельсиновый фреш?! Вещи пришлось достать из чемодана Пайнс, поскольку дорогие «тряпки» Пасифики украли на какой-то из заправок возле Нью-Йорка. Теперь строгой бизнес-леди придётся расхаживать в ярких вещах, которые совсем не соответствуют ей. Зато, пиджак пахнет ароматом лаванды, как и сама Мэй. Улыбка не хочет сползать с лица.  — Успокойся, я уже всё, — Нортвест окидывает взглядом шатенку и довольно хмычет: эти шорты вместе с майкой и пиджаком на три размера больше выглядят просто идеально на хрупком теле Пайнс.  — Надо сделать хвост, — даже не спросив разрешения, Мэйбл начинает делать Пасифике хвост, закрепляя его резинкой с руки. Блондинка лишь считает оставшиеся резинки и довольно наблюдает за действиями той в зеркале. — Не распускай только.  — Я совсем не похожа на Пасифику Нортвест, я, скорее, теперь Мэйбл Пайнс, — девушка тянется рукой к своей новой причёске, недовольно бурча что-то себе под нос и шатенка перехватывает её руку, заглядывая прямо в глаза. Уже через миг они целуются посреди женского туалета в одной из многочисленных заправок, в слишком детских вещах и под слишком большое количество взглядов, и Пасифике Нортвест это явно не нравится; озорная блондинка же трепещет от удовольствия, пока их языки танцуют страстное танго.

***

 — Доброе пожаловать в Гравити Фолз, — Мэйбл сказала это тихо, даже слишком, поэтому по спине Пасифики резко пробежался табун мурашек, а сама девушка панически посмотрела на дорогу: вот же он, конец. Блондинка прекрасно чувствовала эту горечь в голосе Пайнс, но не сказала и слова — она ведь сильная женщина. — Хах, интернет обещал, что мы доберёмся за сорок один час, а мой таймер насчитал семьдесят восемь часов и пятьдесят две минуты. Могу и секунды сказать, если хочешь.  — Нет… не хочу, — голос Нортвест дрожал до безумия, поэтому Мэйбл только аккуратно положила свою руку на колено девушке.  — Ты чего?.. Мы ведь увидимся… Чуть позже, — подбадривающая улыбка получилась слишком грустной, поэтому Пасифика лишь запрокинула голову назад, чтобы слёзы не потекли прямо сейчас, тушь ведь размажется.  — Я не плачу. Ты ведь говорила, что я сильная, да? — шоссе начало превращаться в отдельные моменты их знакомства, поэтому Нортвест быстро припарковала автомобиль, кидая что-то на подобии «Я курить». Мэйбл вздохнула и поставила диск Del Rey на повтор. За это время он играл уже в шестьдесят седьмой раз.       Во рту уже дешёвый привкус табака, на глазах слёзы, а в кармане сотовый, разрывающийся от не принятых звонков. Классно, Пасифика. Молодец. Нортвест помнила, как они начали болтать за барной стойкой, пока Пайнс делала кофе, потом курили за зданием на её перерывах, а потом целовались под дождём. На работе было всё больше заданий, а их коротких встреч становилось всё меньше. А потом звонок в три часа ночи с просьбой отвести в соседний штат. И в тот момент блондинка засмеялась самым настоящим истерическим смехом, который эхом отдался у неё в голове. В следующий миг она уже заводила машину, Мэйбл же на улице стоит, ей, наверное холодно.  — Пас, может, поговорим? — шатенка вытащила голову из окна, буквально лежа на сидении Пасифики и нервно стуча пальцем по стеклу.  — Всё хорошо, Мэй. Твой дядя накормит меня блинчиками? — Нортвест слабо улыбается и садится обратно в машину, заводя её. Через лобовое стекло виднеется рассвет, последний их рассвет. На телефоне шатенки заиграло оповещение, напоминавшее о том, что пора бы уже и позавтракать, пять часов утра, как никак.  — Да, самыми лучшими подгоревшими блинчиками с джемом во вселенной. А я сварю тебе к ним твой любимый капуччино, — лёгкая улыбка на губах и уже родные песни на фоне. — Правда, его надо будет вначале разбудить…

***

      Пасифика горько улыбается и листает галерею, просматривая все эти миллиарды фоток, которые добросовестно сделала Пайнс. Пиджак всё ещё отдаёт запахом лаванды, поэтому она лишь сильнее прижалась к нему, надеясь почувствовать мягкие объятья Мэйбл. Кровать в новом доме её родителей была безумно удобной, да и в самом коттедже витала домашняя уютная атмосфера, а родители довольно улыбались, попивая чай с соседями. Бросив короткий взгляд на часы, Нортвест потёрла переносицу, отправляясь спать, ведь отсутсвие сна в дороге давало о себе знать. Электронные цифры показывали ровно час ночи, поэтому блондинка выключила их, надеясь, что в таком состоянии они не будут способны противно запищать в шесть утра. 1:00 ам — Неизвестный номер: ____ не хочешь съездить в калифорнию? (๑>◡<๑) ____       Пасифика недовольно свела брови к переносице и прочитала сообщение. Сердце пропустило удар, как только она увидела отсутсвие заглавных букв и странный смайл. Девушка ещё раз вчиталась в сообщение и продолжила удивленно пялится на него глазами. 1:02 ам — Неизвестный номер: ____ твоя бариста ╰(*´︶`*)╯♡ ____  — Мэй, какая же ты идиотка, — заливистый смех разнёсся по комнате, заставляя блондинку довольно падать на кровать и прижимать сотовый к груди. Кажется, им надо проехать немного больше, чем они задумывали.

***

      Когда звёзды на небе сияли немного ярче, чем всегда, смех вокруг казался немного добрее, а кофе был вкуснее, то Пасифика не могла отказаться от этого мира, тихо плача в подушку. Когда мотор автомобиля стал уютнее, чем пение птиц по утрам, а фаст фуд казался лучше фуа-гра или чёрной икры, то блондинка всё ещё не поняла, что потеряла связь с привычным ей миром. Даже когда поцелуи под Lana Del Ray с привкусом сигарет на губах стали обыденностью, то Нортвест всё ещё верила, что всё это можно также легко бросить, как и курить. Вот только она не учла того, что радужные сигареты выглядят заманчивее, поэтому отказаться от Rainbow Marlboro ей будет гораздо сложнее… да и зачем?       Только тогда, когда перед глазами замаячила не совсем яркая, побитая временем и испорченная подростками табличка «Добро пожаловать в Гравити Фолз», а рассвет приобрёл совсем другие цвета, в голове пронеслась мысль о том, что её мир сейчас рухнет и настанет конец. Тогда она и поняла, что стала зависима от Мэйбл Пайнс. Тихо плача под уже известные песни, она тихо подпевала Лане о нераздельной любви и печали, заполняя свою голову всякой дурью. Но сейчас, стоя у заведённого красного джипа и наблюдая, как два старика чуть ли не навзрыд несут чемодан к её автомобилю, в мыслях уверенно завертелось понятие того, что это был лишь один из многочисленных концов в их истории. Всего лишь промежуток между приключениями.       Даже, если Мэйбл была бы самой радужной, но сигаретой, то Пасифика бы с радостью выкурила её до конца, желая заполучить ещё, ещё и ещё. Она ведь зависима, не так ли?