reality.

Новый рассвет блистал из-за горизонта, заливая Барнс слабыми лучами ноябрьского солнца. Безжизненные деревья с опавшей листвой равнодушно провожали его покачивая ветками. День за днем становилось холоднее. Линч поежился, прогоняя дремоту, не разрешая себе заснуть опрокинул еще одну стопку горящего внутри виски. Напиток жёг глотку, распускаясь кратерами и вулканами внутри, разгоняя кровь и заставляя сердце биться чаще. Ронан не разрешал усталым мышцам расслабиться и сжимал в ладони тонкое лезвие стилета, проводя по нему кончиками пальцев и лаская, словно самое дорогое существо. Нежно и настойчиво, обводя острие подушечками и надавливая. Но чем больше он не спал, тем сильнее ощущал присутствие своих кошмаров. Тонкие струйки темного тумана рассеивались из уголка его губ, носа, ушей, заставляя все вокруг погружаться в дымку темного, душного тумана. Пальцы Ронана скользнули к столу, схватив пару ампул с кофеином.

«somnus, somnus, somnus»

Шум деревьев складывался в одно повторяющееся слово и тело подчинялось, погружаясь в сладкое сонное беспамятство, оставляя лезвие ножа нетронутым. Сновидцы должны видеть сны, и это значит, что Ронан должен был грезить. Он видел темную узкую комнату, залитую лунным светом и холодной водой, собирающейся лужами в углублениях неровного разбитого пола. Разорванные страницы учебников, словарей, размокшие тетради; разбросанное постельное белье; ветки деревьев, разбившие окна; комья земли и гнетущая тишина. Наугад Линч двигался вдоль стены к двери за которой находился единственный источник звука. Он на память узнавал путь от прихожей до ванны, замирая на пороге в нерешительности и с силой дергая за ручку двери в следующую секунду. Он слышал тихие хрипы за душевой шторой и различал очертания тела. Существо не двигалось, только приподнимало грудную клетку для очередного вдоха. Ронан зажмурился и остановился около шторки, дав этому зыбкому барьеру разделить себя и чудовище. И он знал кого встретит за этой чертой. Поэтому не медлил, схватившись за кольца шторы и сдергивая в сторону.

Пэрриш. Его голова раскалывалась новой волной боли, и он поднялся с кровати, не разбирая названий таблеток, выдавил пару капсул на ладонь и запил водой из разбитого стакана, порезав уголок губ. Ладони пульсировали от сводящей их судороги, в комнату врывался запах мокрой зелени. Картинки туманного луга сменялись картинками его комнаты, разбитой и перевернутой вверх-дном. Адам помотал головой, отгоняя навязчивые видения. Липкие щупальца страха настойчиво пробирались к сердцу, замирая и проникая внутрь, по сосудам и клапанам, сворачиваясь внутри паразитами.

Казалось, что энергетические линии под ногами ныли и стонали от боли, словно их разрывает игрой неумелого музыканта. Они взывали к Пэрришу, сворачивались у его ног и повторяли одно и то же:

«somnus, somnus, somnus»

Маг знал, что это значит, скидывая со стола тетради, учебники, ручки, стаканы, разлетевшиеся в дребезги.

Высшие арканы ложились на теплеющее дерево столешницы. Вокруг плотным слоем сгущался туман, становился обжигающе-ледяным, как погружение в холодную воду. Адам открыл глаза, судорожно вдыхая воздух.

Линч впивался пальцами в глотку существа, сжимая и опуская его под воду. Тишина, крадущаяся по пятам давила и замирала, делая громче хрипы больного, окутанного слизью существа, и превращая всплески воды в раскаты грома. Ногти существа впились в руку Ронана, оставляя рваные раны. Где-то вдалеке плакала девочка-сиротка, заливаясь громкими рыданиями. Сновидец закрыл глаза, пытаясь отвлечься. Существо обмякало в его руках, меняясь в очертаниях и размерах. Бледные губы, высокие скулы и выдающийся вперед, острый подбородок, закрытые глаза с длинными ресницами. Линч всматривался в прозрачную воду, не осознавая того, что происходит, но узнавая черты лица. Всплески и хрипы затихли. Громкие рыдания перешли в тихие едва слышимые всхлипывания. На смену ярости пришло оцепенение. Ронан наконец разжал пальцы. Как вдруг глаза распахнулись и на лице существа появилась знакомая улыбка, превратившаяся в оскал. Девочка-сиротка оглушающе смеялась.

Дышать становилось легче. Расфокусированным взглядом Адам смотрел на карты. Поверх восемнадцатого аркана легла десятка мечей. Пэрриш потянулся за телефоном, выстукивая по стершимся клавишам номер Линча. Дыхание перехватывало. Маг осел на пол, вслушиваясь в гудки на том проводе. Очертания комнаты вновь расплывались, как в туманной дымке. Гудки, прерывистые и короткие погружали в транс.

Ронан ощутил боль в затылке, вязкая кровь стекала по затылку. Он уворачивался от ударов и не отрываясь смотрел в глаза Пэрриша. Тот улыбался самой жуткой из улыбок, обнажая острые зубы, темная слизь стекала из уголка его губ и Линч ощущал этот гнилостный запах. Это он, это он нагрезил Адама и теперь тот был венцом всех его творений. Сновидец сделал выпад, прижимая существо к холодной плитке пола, ощущая, как пальцы соскальзывают со скользкой кожи, проваливаясь внутрь щек, шеи, словно под ним разлагался труп. И Ронан сдирал эту кожу, выискивая в существе Адама, настоящего. Но был ли Пэрриш настоящим? И чем больше он раздирал это существо борясь с тошнотой, тем больше существо сопротивлялось, поглощая его темной слизью и потопляя в своих соках, отравляя и раздирая кожу. Борьба казалась бесконечной. Тишина оглушительной. Линч не мог проснуться, попав в ловушку нагреженного кошмара.

«somnus, somnus, somnus»

Он ощущал слабость, пустоту, вытекающую из своих глазниц струйками темного безвкусного дыма. Только существо полностью растворялось в руках, становясь частью его самого, наполняя отчаянием и агрессией. Девочка-сиротка уже не смеялась и не плакала, а смотрела на него с равнодушием и покачивала головой механически, словно в такт музыкальному маятнику. Ванная наполнялась запахом дождливого леса. Ронан ощущал приятную прохладу. Он дышал, а чужие руки погружали его под воду, надавливая на плечи и окуная с головой.

Адам Пэрриш с силой надавливал на плечи Линча, погружая его в ванну. Он видел, как сновидец начинал дышать и как липкая слизь растворялась в холодной воде. Холодные, онемевшие пальцы Адама расстегивали воротник его рубашки, стягивали кожаную куртку с плеч. Вся энергия мага была сосредоточена в сновидце, сновидец был творцом мага. Только вот Пэрриш не выходил из снов. Он был воплощением живого сердца, мускул, сосудов, качающих кровь. Он был смертен, а значит реален.

Он не был сном, а значит и не стал бы кошмаром.

Линч открыл глаза и резко поднялся, заставляя воду выплеснуться из ванны и растечься по грязной, изрезанной царапинами плитке. Пэрриш сидел на полу, прислонившись затылком к раковине. Рукава его рубашки были наскоро закатаны, он был мокрым и бледным, но улыбался и смотрел на Ронана расслабленным, оценивающим взглядом Адама. Линчу хотелось пошутить, но он не мог найти подходящих слов. В маленькое окошко под потолком просачивался солнечный свет. В соседней комнатке закипал чайник. За стеной слышались голоса монашек и прихожан. Ронан наклонился через бортик ванны и целовал Пэрриша, требовательно, жадно, не терпяще возражений. Пробуя мягкие, податливые губы Адама на вкус, температуру, проверяя его на реальность. С Линча стекала вода, скользила за ворот рубашки Пэрриша, смешивалась с пылью и цементной крошкой пола. Это не было идеальным временем и местом. Но Адам отвечал, обнимая плечи Грейворена, чувствуя, что он никогда не был настолько живым, настолько принадлежащим этой дикой энергии. Этому месту, Барнсу, Линчу. Существуя на грани между реальностью и сном.

Они были смертны, обнимая друг друга крепче, касаясь разгоряченных тел, губ, мокрых, спутанных волос.

Они были р е а л ь н ы.