Обещай

Они встретились в тот период времени, когда только вступили во взрослую жизнь. Их судьбы были связаны красной нитью, идущей от самого рождения. Дамблдор в ту пору только что окончил школу и был вынужден присматривать за больной сестрой. Хотя родители и оставили после себя небольшое состояние, Альбус подрабатывал, варя на заказ зелья, чтобы совсем не зачахнуть от скуки. Дамблдор любил сестру и не мог ее бросить, к тому же его брат сейчас учился в школе, поэтому он, Альбус, был главой семьи. Дни тянулись медленно, каждый день был похож на предыдущий. Но однажды в Годриковой впадине, небольшом английском поселении, где издавна волшебники мирно жили по соседству с магглами, появился Геллерт Гриндевальд. Это случилось в Сочельник. Перед Рождеством маленький паб был заполнен людьми: одинокими стариками, только что закончившими работу, волшебниками, вернувшимися сюда для тихого отдыха вдали от города, а также теми, кто просто не хотел сейчас быть дома. Керосиновые лампы создавали приглушенное освещение. В пабе слышался смех, звон стаканов и скрип старых половиц. Альбус Дамблдор сидел за одним из массивных деревянных столов. Сегодня его преследовало только одно желание — напиться и забыть все, что накопилось у него на душе. Ему казалось, что здесь он растрачивает свой магический потенциал и дальше жизнь будет только хуже, но чувство ответственности, которое висело на нем неподъемным грузом, не давало ему все бросить и уехать в Европу дальше изучать магию. — Простите, везде занято, могу ли я сесть к вам? — спокойный голос прервал его размышления, и Альбус оторвал взгляд от окна, за которым тихо шел снег, и перевёл его на человека, стоящего напротив его столика. Молодой, высокий, бледный, явно не из здешних мест — от его речи веяло легким немецким акцентом. Альбус слегка кивнул. — Геллерт Гриндевальд, — представился незнакомец. — Альбус Дамблдор, рад знакомству. Когда Альбус взял протянутую ладонь Геллерта для рукопожатия, его будто прошибло током. Геллерт ощутил то же самое. Он неверяще посмотрел на Альбуса, его пальцы легонько коснулись проглядывающего из-под манжеток запястья. — Я могу угостить вас пуншем? — прочистив горло, спросил Дамблдор, когда их руки расцепились и Геллерт устроился напротив него с одним небольшим чемоданом. Гриндевальд нерешительно кивнул. Альбус сделал заказ и, бросив быстрый взгляд на волшебника, вновь отвернулся к окну. Дамблдор выглядел задумчивым, и Геллерт вдруг почувствовал необъяснимую симпатию к этому человеку. Когда официантка принесла им две кружки с ароматным напитком, Альбус повеселел. Он был не из тех, кто показывал свою печаль людям, но Гриндевальд успел заметить так знакомое ему печальное выражение лица. Альбус, обхватив теплую кружку обеими ладонями, заговорил первым: — Какая цель привела вас в наши края? — Это акцент выдает меня? — Гриндевальд криво усмехнулся и изучающе посмотрел на своего собеседника — что-то вызывало в нем доверие. — Я задам вам встречный вопрос: что вы знаете о дарах смерти? — Только то, что их многие ищут. — Альбус сделал глоток пунша. — Вы не первый, кто прибывает сюда с этой целью. — Ох, моя цель совсем другая. — Геллерт склонил голову набок, несколько прядок белых волос упали ему на лицо. — Но многим ли удавалось отыскать дары смерти? — Боюсь, что само их существование ставится под сомнение, — с улыбкой ответил Дамблдор. — Я хочу доказать вам обратное. Они проговорили до самого вечера. Они ловили на себе косые взгляды, но не обращали на них никакого внимания. Альбус впервые за долгое время наслаждался живым общением. Завязавшийся разговор так увлёк их, что они не заметили, как за окном стало совсем темно, а паб потихоньку опустел. — Вы не знаете, у кого здесь можно снять комнату? — спросил Геллерт, когда хозяин заведения уже закрывал его на ключ, выгоняя последних засидевшихся посетителей. В этот момент Дамблдор понял, что очарован этим юношей. Его манерами, его светлыми волосами, его идеями, его магией — всем, что так или иначе связано с ним. И когда выяснилось, что Гриндевальду негде переночевать, Альбус, не мешкая, предложил ему пожить у него. — Мне неудобно, Альбус. — Нет, я настаиваю. Перед Рождеством не так легко найти себе крышу над головой. Когда они вышли из паба, вокруг было безлюдно. Но Альбус на всякий случай оглянулся по сторонам, прежде чем взять ладонь Геллерта, которую тот уверенно сжал, в свою и трансгрессировать. В родовом доме Дамблдоров было уютно, тепло и пахло выпечкой — Ариана испекла рождественский пирог, но сама она уже спала к этому времени. Дамблдор зажег камин, чтобы дом нормально прогрелся, и помог своему гостю отнести чемоданы наверх. *** Гриндевальд зажег в Альбусе огонек жизни, когда поселился рядом с ним. Ариана не обращала на Геллерта никакого внимания. Ей казалось немного странным, что брат так сильно к нему привязан, но Дамблдор впервые за последнее время выглядел счастливым. Альбус по-прежнему заботился о сестре, оказывая ей необходимую поддержку, только сейчас все свободное время он проводил с Гриндевальдом. Они вместе путешествовали, посещая места, где когда-то творилась магия, они вместе колдовали, создавая такие мощные заклинания, что от этой магии у них обоих шли мурашки по коже. Они влюбились друг в друга. Безумное чувство, которое можно пережить лишь раз в жизни, увлекло их с головой. Геллерт зажимал Альбуса в тёмных переулках, держал его руку, когда рядом были люди, лежал у него на коленях, когда они оставались одни в купе поезда и Альбус просто читал книгу. Они могли бы трансгрессировать в любую точку мира, но в таких неволшебных способах передвижения было что-то романтичное, что нравилось им обоим. Однако они вынуждены прятаться. Отношения двух мужчин в обществе были неприемлемыми. Но Гриндевальда, казалось, это вовсе не волновало. Он любил Альбуса и был жутким собственником. Ему не нравилось, когда Дамблдор мило разговаривал со встречными людьми, пекарями, зельеварами или своими старыми школьными знакомыми, однако Геллерт никогда не препятствовал этому по одной простой причине: ночью все внимание Альбуса принадлежал только ему одному. В них обоих бушевала энергия, которой нужен был выход. Альбус всегда был нежным любовником, Геллерт — напористым и жадным до ласк. В их первую ночь Геллерт был сверху. Он шептал Альбусу слова любви на немецком, называя его mein Schatz — мое сокровище. — Küss mich, — шептал Гриндевальд, и Альбус, как ни странно, понимал его. Он брал его лицо в ладони и целовал его, пока Геллерт размеренно двигался в нем. Пробегающая по телу дрожь, приглушенные вздохи, шорох простыни, признания в любви. На них опустилось ощущение чего-то неземного и в то же время абсолютно родного. Они стали друг для друга всем. Они стали ближе, чем братья. *** Однажды они шли по многолюдному бульвару в Париже, где все здания были белыми, а люди беспечными, когда Геллерта схватила за руку старая женщина. — Тебя ждёт страшное будущее. Позолоти мне руку, и я скажу тебе, кто сразит тебя. Геллерт, презрительно относившийся к таким колдуньям, хотел вырвать руку и пройти мимо, но что-то в ее словах зацепило его. Возможно то, что она действительно определила волшебников на этой многолюдной парижской улице? Дамблдор, когда Геллерт достал из кармана несколько монет, отрицательно покачал головой, предостерегая Гриндевальда, но он его не послушал. Колдунья благодарно кивнула и посмотрела в глаза волшебнику и заговорила своим тихим, похожим на загробный, голосом. — Тот, кто любит тебя больше жизни, однажды вступит с тобой в схватку и свергнет тебя с вершины твоего могущества. И это предательство убьёт в тебе былую искру. Гриндевальд в неверии покачал головой. Нет. Это было невозможно. Он посмотрел на Дамблдора. Альбус, смутившись, взял его под локоть и повел вперед, подальше от этой колдуньи и этого места. Об этом предсказании они больше не говорили, но позже, когда наступил вечер, Гриндевальд настоял на том, чтобы они с Альбусом немедленно покинули Париж. Этот город стал для темного волшебника ненавистным местом. Когда ночь опустилась на Годрикову впадину, в доме стихли все звуки. Уставшие и вымотанные, волшебники лежали на небольшой кровати, прижимаясь к друг другу, чтобы не свалиться с неё. Если бы хотели, они бы наколдовали себе большую кровать, но они оба до чертиков любили быть ближе друг к другу. Гриндевальд перебирал отросшие рыжие волосы Альбуса, лежащего у него на груди, изредка целовал его в макушку и обнимал его за талию. Пальцы ног Дамблдора едва касались лодыжек Геллерта. Из небольшого окна на них падал свет луны. Где-то завывал ветер, и Альбус инстинктивно прижимался к любовнику ближе, чтобы ощутить тепло его тела. — Альбус? — тихий голос темного волшебника разорвал тишину. — Ты ведь не одобряешь некоторые мои идеи? — Геллерт, сейчас ночь, может быть, мы обсудим это утром? — полусонным голосом ответил Альбус, поглаживая грудь возлюбленного. Беспокойный Геллерт, встревоженный то ли завыванием ветра, то ли предсказанием старой волшебницы, прижал Альбуса к себе сильнее. Он не поверил в ее слова, но на душе от одной только мысли, что его предаст тот, кому он вверил свою душу и отдал себя без остатка, скребли кошки. Альбус, словно почувствовав его состояние, поднялся и навис над Гриндевальдом, глядя ему прямо в глаза. — Геллерт, я бы никогда не предал наши с тобой идеалы. Я бы никогда не предал тебя. — Он говорил искренне, целуя при этом Гриндевальда в уголок губ, в подбородок, в скулу. — Но если ты будешь спокойнее спать, я готов дать тебе клятву. Геллерт накрыл ладонь Альбуса, лежащую у него на щеке и повернул голову, чтобы поцеловать ее. — Пообещай мне, Альбус. Давай дадим друг другу клятву на крови. — Гриндевальд выглядел решительно, он чуть свел брови к переносице, хмурясь, и Дамблдор, не раздумывая, чуть кивнул в ответ. Альбус любил его сильнее, чем кого-либо на этой планете, поэтому он был согласен дать эту чёртову клятву. Когда острое лезвие вспороло ладонь, Альбус, морщась, поднес ее к пузырьку и понаблюдал за тем, как с его руки капала теплая кровь, наполняя сосуд. Гриндевальд проделал то же самое, но его лицо при этом оставалось бесстрастным. Рука к руке. Геллерт сжал его ладонь напористо и уверенно, Альбус же напротив сделал это мягко и нежно, поскольку даже в этот момент он не мог справиться с чувствами, переполняющими его от одного только присутствия Гриндевальда рядом. Они ощутили, как магия течет по их жилам, скрепляя их договор. Альбус посмотрел на свой порез, и Геллерт, словно сожалея о нем, взял его ладонь и слизал с нее теплую соленую кровь. — Ты безумец, — прошептал Альбус, глядя на Геллерта как завороженный. — Ты такой же безумец, как и я, — таким же тихим шепотом ответил Гриндевальд и резко поцеловал его. Они поцеловались, вновь держась за руки, и Альбус почувствовал на губах собственную кровь. Обратного пути не было. Теперь они были скованы этой клятвой, словно цепью.