Армагеддон

Будь я суеверным, обвинил бы во всем случившийся не так давно взрыв на Солнце. Очень легко свалить все проблемы на радиацию или нестабильное электромагнитное поле... Но я все-таки не совсем идиот. Мы все – не совсем идиоты, но, к сожалению, ключевое слово тут «не совсем». Началось все намного раньше, без нашего участия и не по нашему желанию. Сомневаюсь, что хоть кто-то на планете хотел того, что получилось. Даже настоящие виновники. Даже те, кто стоял за ними. Я не знаю, с чего все началось. В тот день Эрни взял меня за рукав и оттащил в пустой отсек. Внезапно, без предупреждения. Он всегда был собранным и дисциплинированным: никаких экспромтов в рабочее время, все действия согласно уставу. Но я не почуял подвоха, решил, что он соскучился. Я обнял его и прижался щекой к щеке. Обычно, когда нам удавалось побыть наедине, он первым делом спрашивал: «Сегодня ты скажешь мне свое имя?» Я как мог отнекивался. Родители у меня обладали изрядным чувством юмора, а может быть, хотели кому-то насолить. В итоге я сменил его при первой же возможности и везде проходил как Артем. Понятия не имею, как Эрни узнал про мое «настоящее» имя. Я уже настроился, услышав привычный вопрос, сказать что-то в духе: «Вот когда заключим союз...», – но Эрни во второй раз нарушил заведенный порядок. – Ты уже знаешь, да? Знаешь? – что-то в его поведении мне не понравилось. Про другого человека я бы сказал: дрожит голос. Еще чуть-чуть – и сорвется. Но это не про Эрни, нет. – О чем? – У нас война, – ответил он, едва шевеля губами. – Нам приказали... Через сутки прибудет шаттл. У нас война, Ар. Совершенно не помню, как я отреагировал. Не поверил, может быть, или не так понял. Эти несколько слов совершенно выбили меня из колеи. Дебски объявил общий сбор по радио, и вместо ответа я потянул Эрни за рукав в кают-компанию, чтобы услышать новость официально. Война. Постоянно кто-то где-то воевал. История не помнила абсолютно мирного десятилетия, я – тоже. Но в основном все мы были «детьми мира»: дружили с потенциальным врагом, строили будущее и не умели убивать. Само слово – «война» – давно отошло в разряд чего-то дикого, темного, табуированного, стало залогом нашей тихой созидательной жизни. Последняя Война – та, о которой до сих пор говорят только шепотом, – закончилась больше двухсот лет назад. – Нам приказано пересесть в шаттл сразу, как произойдет стыковка, – тихо говорил Дебски. Вид у него был растерянный и какой-то виноватый, он словно извинялся перед нами за дикость, которой только предстояло случиться. – Еще лично мне поступил приказ взорвать станцию. Вместе с... – он горько усмехнулся и не стал уточнять. – Но лучше я отправлюсь под трибунал. Ар, Игорь, Нишикава, постарайтесь спуститься до того, как закончатся ресурсы. За все оставшееся до прилета шаттла время мы с Эрни не перекинулись и парой слов. Нужно было подготовиться к стыковке, проверить все оборудование индивидуальных костюмов, собрать пакеты первой необходимости – и сделать это так, чтобы мы, оставшись на станции, смогли продержаться хотя бы неделю. Плохие новости всегда приходят не вовремя: со дня на день мы ждали с поверхности еду и медикаменты, но будут ли они теперь – неизвестно. За час до прибытия шаттла перестал отвечать ЦУП. В эфире воцарилась абсолютная тишина – радио ловило только помехи. Единственное, что мы знали наверняка: шаттл успешно стартовал и уже вышел на орбиту; его было видно в иллюминаторы. Насколько нам было известно, за штурвалом никто не сидел, поэтому остальное – маневры и стыковка – зависело от нас. Интересно, кто тот человек, приказавший Дебски взорвать станцию? Неужели он думал, что мы не заметим КА[1] нетипичной конфигурации? Почему он решил, что на станции есть взрывчатка?.. Я почувствовал, как мои ноги холодеют, а по спине медленно и насмешливо сползает капля пота. Я рванул прочь из складского отсека к ближайшему радио. – Эрни! Игорь! Дебски! Кто-нибудь! Остановите стыковку! Уводите станцию! Страх захлестнул меня ледяной волной, и я поначалу даже не понял, о чем прошу. Понимание настигло меня уже потом, когда я изложил свои соображения товарищам. – На такой скорости мы не сможем удержаться на орбите, – вздохнул Эрни. – Мы можем разве что развернуть станцию – и либо вниз, к поверхности, либо вверх. В неизвестность. Шаттл неумолимо приближался. Он уже закрывал край иллюминатора; остальное пространство заняло пестрое одеяло материка, исчерченного дорогами и реками. – Надо все-таки рассчитать траекторию, – рассуждал Игорь. – Уверен, у нас получится удачно приземлиться. Может быть, даже на нейтральной территории... – Только где она? – хмыкнул Дебски. – Кто с кем и о чем договорился за эти сутки? Может, мы... как вы это называете? Грохнемся прямо на поле боя? – Боюсь, – вмешалась Джоана, – это уже не имеет значения. Смотрите! Она указала в иллюминатор. Из-под бока медленно растущего шаттла клубами валил густой белый дым, подсвеченный яркими огненными всполохами. В космосе он вытянулся бы в линию, показывая траекторию полета, но сейчас расходился кругами, превращаясь в шляпку ядерного гриба. – Они с ума сошли, – вырвалось у меня. – Зачем? – Какая теперь разница? – Эрни положил руку мне на плечо и сжал так крепко, будто собирался раскрошить мне кость. – Важно, что на поверхность нам теперь нет смысла спускаться. – Мы еще можем сойти с орбиты, – напомнил Игорь. Я посмотрел на него с удивлением: неужели он не понимает? – Все равно смерть, Игору-кун, – тихо сказал Нишикава. Он нечасто подавал голос, но если заговаривал, то всегда ставил точку в разговоре. – Уйдем с орбиты – будем умирать медленно и больно. Остаться здесь – красивая смерть. – Не хочу умирать, Нишикава, – вздохнула Джона. – Может быть, в шаттле все-таки нет взрывчатки? – Простите меня, – он смиренно склонил голову, как будто был в чем-то виноват, – но нам это ничем не поможет. На поверхности медленно вырастал еще один «гриб» – намного правее, я даже не думал, что у древних континентальных ракет такая дальность. Эрни взял меня за руку. Я заглянул ему в глаза – просто чтобы видеть их, чтобы и он меня видел. Стесняться уже было нечего. – Я так и не узнаю, как тебя зовут, да? – грустно улыбнулся Эрни. Я вздохнул и ответил: – Ар – Армагеддон. ___________________ [1] КА – космический аппарат.