Основное действие
19 ноября 2018 г., 20:57
Его машина сломалась. В очередной раз. Просто как можно настолько херово делать, что она снова ломается?! Приходится ехать в ближайшую открытую мастерскую, ибо в другую, специализированную, эвакуатор везти отказывается. Даже за дополнительные деньги. Работники называют его «очередным капризным богачом» и оставляют на парковке автосервиса с незамысловатым названием «Роджерс' сервис» и табличкой «быстро, качественно, недорого».
— Выбирай любые два, — добавляет негромко Читтапон, решаясь всё же пройти ко входу.
И вовсе он не капризный, просто не может доверять свою малышку кому попало. Мастерская выглядит слишком маленькой — всего на два гаража, и по-любому работники здесь даже в глаза не видели чего-нибудь покруче обычного форда. К Читтапону навстречу выходит менеджер и спрашивает его о цели визита.
— У меня сломалась машина. И, надеюсь, у вас найдётся хотя бы один приличный мастер, который сможет её починить, а не угробить ещё больше!
***
С самого утра Джонни не хочет ничего, кроме сна, за что в итоге и получает по полной программе, успев вляпаться в приличное количество проблем и машинного масла, а также испачкать единственную приличную рубашку в своём арсенале. — Так тебе и надо. Нечего тут прохлаждаться, моя смена закончилась, а тебя менеджер зовёт, — хмыкает его несносный коллега, который почему-то не испепеляется взглядом. Упрямый ублюдок. Наконец, это недоразумение сваливает восвояси. — Фак, — раздражённо выдыхает в пустоту парень, вытирая руки всё о ту же рубашку и скидывая её со своего тела, оставшись в одной майке и потёртых джинсах. Ну, а перед кем ему красоваться? Джонни спешит к менеджеру. — Так, и какую малышку на этот раз надо глянуть? — бросает он, завидев своего начальника издалека, а рядом с ним незнакомого парня. К слову, безумно красивого. Кажется, он не против посмотреть и под капот этого малыша.***
Всё плохое настроение, раздражение и злость из-за сломанной машины и вообще на весь мир готовы улетучиться в тот же момент, когда Читтапон замечает мастера, выходящего к нему навстречу. То, что он именно механик, а никто иной, понятно сразу: по заляпанной одежде, по небрежно убранным волосам, по остаткам масла на руках. Зато каких руках! Растянутая майка хорошо открывает широкие подкаченные плечи, и в голове проскальзывает мысль, что он бы за них подержался. Даже забив на свою любовь к чистоте и опрятности, и что они в принципе находятся в дешёвой мастерской, а на улице стоит его заглохшая машина. Читтапон весь выпрямляется, когда мастер подходит ближе, и сам отвечает, поглядывая с вызовом прямо в глаза. — Красный бмв. На парковке. Не заводится. Уверен, Ваши руки смогут это исправить. Это всё привычка самому делать первый шаг. Во всех смыслах.***
Ох уж эти глаза: так завораживают, что просто нет сил оторвать — дерзкие, гипнотизируют каждый шаг. Их обладатель готовится к нападению. Но у мастера есть дела — так уж он устроен. Да и змейка попадается нынче строптивая, судя по всему. Это видно по машине, на которой краска ещё не успела высохнуть, а она уже ввязалась во что-то по самые шестерёнки. Надо сказать, что транспорт соответствует хозяину. Гладкое покрытие — кожа белоснежных рук, аккуратные шины — слегка округлые бедра, линия которых чётко вырисовывается благодаря угловатой позе парня напротив. А уж когда непутёвый водитель раскрывает рот, то Джонни понимает, что попал в гонки на выживание. Но даже если тут он не финиширует первым — это, скорей, плюс. «Покатаемся, мальчик», — мелькает в мыслях, и Джонни стартует, наплюнув с высокой колокольни на раздражённого менеджера: — Красный, хм. Цвет страсти и сексуальности. Такая новенькая, а уже не в ходу. Надо для начала заглянуть под капот, а там смажем все, что нужно, и в путь. Финальный штрих — ехидная улыбка а-ля «ну же, кинь свои ключи мне в ноги, детка». Читтапону кажется или с ним сейчас тоже откровенно флиртуют. По крайней мере, окидывают оценивающим взглядом и бросают ехидную улыбку. Ну, а что он хотел? Сам первый начал. Играем, значит. — Ну, пойдём заглянем. Читтапон говорит всё в той же манере, улыбаясь криво в ответ, и уходит на улицу, не оборачиваясь — и так ясно, что за ним пойдут. Хочется себя одёрнуть и сказать — «эй, ты не для этого сюда приехал», но мастер словно сам его вынуждает. Уже около машины он останавливается и кидает ему ключи. Скрещивает на груди руки и выгибает бровь, всем своим видом говоря а-ля «действуй, покажи, на что способен». Джонни помнит, что он мастер. Что у него есть грёбанная работа. А вот кто объект апгрейда — из памяти выпадает, как только клиент поворачивается спиной и двигается к машине. Ох уж эта угловатая линия бёдер. И их обладатель словно прекрасно знает о своих плюсах, и не считает нужным скрывать. Какой-то бордель, а не мастерская. «Думай о том, сколько заплатит этот богатенький паренёк», — хмыкает сознание. — «Богатенький сексуальный паренёк». И Джонни мысленно кивает, словив ключи и бросив мимолётный дерзкий взгляд на клиента, тут же двигается к машине. — Для начала стоит проверить зажигание, — поясняет Джонни, тут же по-хозяйски поигрывая мышцами, забираясь в машину и смотря на парня через лобовое стекло. — Вдруг, ваши нежные ручки не до конца прокрутили ключ. Читтапон вспыхивает из-за поведения мастера, хочется снова разозлиться, ибо «да за кого он его принимает?!», но всё равно цепляется за слово «нежные» и думает, что уступать ему не собирается. — Я бы таких оплошностей не допустил. У меня очень умелые ручки. Можете сами убедиться. Вот что он сейчас имеет в виду? Машину, определённо машину. «Браво, Читтапон, — в голове шепчет голосок. — самое время клеить автомехаников. Конечно, чертовски горячих автомехаников, но…» Вот пусть этот выпендрёжник сам убедится, что не в зажигании дело. Зажигании его самого. Мысли то и дело уходят в другую сторону, и приходится сохранять всё тот же холодный вид, стоя возле открытой двери машины и наблюдая, как механик выполняет свою работу. Даже как-то внимание не обращается, что он сидит на его идеально чистых сидениях в своей рабочей одежде. И конечно же абсолютно не обращается внимание, на то, как двигаются его руки и перекатываются мышцы его плеч, и какие взгляды при этом бросаются на него самого. Абсолютно. Джонни на слова богатенького и дерзкого паренька лишь хмыкает: «Вижу, что ручки способные, да только не ключи бы им держать». Однако чертёнок прав, зажигание и правда не работает. Машина не заводится, определённо. В отличие от мастера, который, оторвав свой взгляд от панели приборов, видит, что развратник пристраивается у открытой двери, откровенно залипая на его бицепсы. Чем богаты, тому и рады, как говорится. Этот взгляд манит. Определённо, масло не единственное, в чём он сегодня испачкает руки. Сдержав свои мысли, Джонни бросает: — Окей, с зажиганием твоей детки порядок, теперь надо осмотреть, что под капотом. Говорит и скользит взглядом вдоль желанного тела напротив. Ну, а что? Он не уточняет, под какой капот хочет заглянуть в первую очередь. Когда машина не заводится, не удаётся сдержать самодовольной улыбки. Мастер говорит, что надо заглянуть под капот, а сам заглядывается на него. Читтапон видит, каким взглядом скользят по нему, и сам смотрит так же в ответ, как бы говоря «вызов принят». Пауза задерживается, а напряжение явно возрастает. — Пожалуйста. Читтапон делает неопределённый жест рукой и потом кладёт её на дверь. Вообще-то нужно позволить этому горячему мастеру выйти из машины, подвинуться, освободить ему проход, но он продолжает стоять, мысленно спрашивая: «ну, и что ты сейчас будешь делать?». Пусть проходит так, протискивается между ним и машиной, задевая его своим телом, ведь определённо он уже мечтает это сделать. Приглашение получено, как говорится, можете войти, что, собственно, и делает Джонни. Ухмыльнувшись, мастер достаёт из кармана перчатки и нарочито спокойно натягивает упругий латекс на свои пальцы, разглаживая незначительные складочки. При этом взгляд механика неотрывно следит за малейшими изменениями в лице дерзкого клиента, что даже и не спешит сдвинуться с места. Скорей, даже наоборот, прижимается ближе к двери, загораживая путь. Ну, что ж. Джонни принимает правила игры и медленно, но верно пытается протиснуться в образовавшийся проход между алюминиевой рамой дверцы и горячим телом. Джонни радуется, что остался в одной майке. Потому что именно сейчас, через тонкую ткань, он чувствует плоть напротив так хорошо, при этом не забывая играть своими мышцами. Склонившись к клиенту, что был на несколько сантиметров ниже, мастер оказался на одном с ним уровне и нарочито громко прошептал: — Вы так любезны. Читтапон только сейчас замечает, насколько мастер выше его. Выше, шире, больше. Мелькает дурацкая мысль — «а везде ли он такой» — и он сам себе улыбается, представляя и надеясь, что да. — Ну что Вы, это же Ваша работа. Всё же приходится сделать шаг в сторону и пропустить наконец механика к капоту. Зато в это время можно посмотреть, как он умело открывает его и склоняется, оглядывая внутренности машины. Ладно, он почти готов доверить свою малышку ему. Или не только её. А ещё можно понаблюдать, какой прекрасный вид предоставляется из-за широкого выреза майки — окей, мастер хорош не только в руках. Читтапон подходит ближе, прислонясь боком к машине, и совсем не пытается скрыть, что он сейчас откровенно пялится. — Нашли проблему? — почти даже милый голосок и такая же улыбка. На самом деле он в курсе, что именно сломалось, но, конечно, об этом говорить не собирается. Стоит Джонни склониться над капотом и вдохнуть родной запах металла, как тут же включается режим профессионала. Всё-таки, машины — это его специальность и хлеб. Однако в этот раз что-то не так. Что-то сбивает с толку. И это что-то мастер чувствует даже на расстоянии. Взгляд. Он прожигает, лижет собой каждую его мышцу лучше всех сканеров служб безопасности. И становится так невыносимо жарко, что Джонни уже путается, откуда это чувство — от мотора машины или же тела напротив. В любом случае, в эту игру можно играть вдвоем. Под капотом ничего существенного, в принципе, не обнаруживается, но Джонни упорно проверяет все высоковольтные провода, с хирургической точностью прокручивает свечи зажигания. Конечно же, не забывая во всю напрягать бицепсы и наклоняться все ниже и ниже, изредка смахивая воображаемый пот со лба. Небольшая коррозия, которая мешает завестись, — довольно частое явление. Видимо, при прошлом ремонте этот дерзкий мальчонка уже успел кому-то насолить, но все можно исправить. Однако в голове мастера уже созрел план. — Ох, что же это такое, — и с усилием выругавшись, Джонни принимается показательно стучать гаечным ключом по капоту. — Кажется, сломался ремень газораспределительного механизма. Его нужно менять — это очень серьёзно. Здесь работы, наверное, на всю ночь, если не больше. Читтапон напрягается и даже выпрямляется во весь рост, забывая обо всей своей напускной надменности. — Что? Вопрос вырывается неосознанно. Этого просто не может быть. Он же сам проверял перед тем, как вызвать эвакуатор. С ремнём точно должно быть всё нормально. Чувство тревоги, что с его малышкой что-то серьёзное, начинает понемногу закрадываться. Читтапон теряется, и ему самому от этого странно. Механик стоит рядом как ни в чём не бывало и так близко к нему, что чувствуется тепло его тела, и улыбается так легко. Наверное, Читтапон сейчас выглядит глупо. Он со всех сил старается вернуть себе уверенный вид, показать, словно его совсем не задело, что он и так это знает. — Значит, я остаюсь на ночь. Ремонтировать Вы будете только при мне. Джонни внимательно следит за реакцией клиента, и она превосходит все ожидания. Напускная дерзость в глазах растворяется, губы поджимаются, и из них вырывается это очаровательное — «что?». Забавно, как мальчишка тут же делает вид, что всё в порядке, однако его следующие слова уже заставляют Джонни слегка вздрогнуть от волнения: «Отлично, рыбка попалась», — ухмыльнулся он сам себе. Мастер уже хотел было приступить ко второй части плана, но тут вмешался менеджер. — Это, конечно, все прекрасно, но не забудь составить смету. Мистер Читтапон ещё не оплатил ремонт. Мой рабочий день закончен, вернусь уже завтра. Надеюсь, справитесь и ничего не сломаете, — Джонни кажется, что последние слова начальник произносит, будто бы намекая на его шаловливые мыслишки. Отлично. Минус одно препятствие на пути к спринтерской прямой. Поехали. — Ну, — Джонни оборачивается к клиенту, как только менеджер уходит с горизонта. — Мистер Читтапон, готовы ли вы замарать свои нежные ручки? Тело непроизвольно вздрагивает. Читтапон совсем забыл, что в мастерской ещё был менеджер. Его слова словно отрезвляют получше холодного вечернего ветра. Конечно до тех пор, пока мастер снова не обращает на него внимание. Только от одного его взгляда такого ехидного, только от одной его ухмылки такой хитрой бросает в жар. А то, как он произносит его имя, и вовсе заставляет сердцебиение ускориться — предчувствие? Или осознание, что он попал. И даже не на крупную сумму из-за ремонта, а будто в капкан, в чужой захват сильных рук. Нет, так просто он выиграть не даст. — И чем же Вам, — Читтапон говорит, специально делая акценты на словах, и снова выгибая бровь. — Мои ручки могут помочь? Ох уж это «Вам» — сказано с такой интонацией и подачей, что хочется если не полного подчинения, то хотя бы содействия в своих грязных мыслях. И, похоже, Джонни не одинок в этом желании. Поэтому бросив цепкий взгляд, мастер показательно громко захлопывает крышку капота и тут же пододвигается вплотную к клиенту, ненавязчиво дотрагиваясь до тонких пальцев юноши. — Вы же грозились, что Ваши ручки способны на большее, — хитрый блеск в глазах. — Тогда давайте вместе с Вами, мистер Читтапон, загоним Вашу детку в мой гараж. Ох уж эта игра смыслов, однако богатенький мальчик оказывается далеко не хилым, поэтому они довольно быстро справляются с буксиром, загнав железного коня внутрь мастерской в течение десяти минут. После мини-операции Джонни поспешно направляется к двери, тут же проворачивая ключ. Теперь можно и приступить. К ремонту. Сколько же двусмысленности во всем происходящем. Теплится мысль, что это всё же иллюзия, мерещится и не более, но азарт возрастает, становится всё больше интересно, куда же эта игра заведёт. Читтапону сначала хочется хмыкнуть и повыпендриваться, но понимает, что без его помощи его малышку в гараж не загнать, и он ведь всё же надеется на её ремонт. Да и здесь слабину показывать нельзя, ведь мастер следит за ним, проникает взглядом во все дозволенные и нет места, и даже в мысли. В мастерской играет музыка — чёткие биты, звоны и речитатив. Наверное, если прибавить громкость, то с улицы вообще не будет слышно других звуков. Читтапон ухмыляется своим мыслям, стоя возле машины, которую они сейчас, конечно же, начнут ремонтировать. За спиной слышится, как поворачивается ключ, и Читтапон медленно разворачивается, присаживаясь на капот, слегка наклоняет голову и с особым интересом смотрит на приближающегося к нему мастера. — Вы ради меня закрыли все двери? Чтобы никто не смог помешать? Хотя это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Джонни оборачивается и видит весьма живописную картину: длинные худые ноги, сложенные одна на другую, стройное слегка угловатое тело и такое привлекательное хитрое личико. Казалось, что все естественно — этому мальчишке самое место здесь, в его гараже, на капоте дорогого авто. «Для тебя, все для тебя», — мысленно и наяву усмехается мастер, подходя ближе, словно загипнотизированный и повторяет вслух: — Всё для Вас, мистер Читтапон. Ближе и ещё ближе. И вот Джонни уже подходит вплотную к клиенту, расположив свои руки на капоте по бокам от такого желанного тела — без права на отступление. — Абсолютно всё. Для Вас. Читтапон улыбается, чувствуя руки возле своих бёдер, и продолжает наблюдать за реакцией мастера. — Наверное, мне нужно подвинуться, — только не в сторону, а ближе. — Позволить Вам заняться делом. На лице всё ещё миленькая улыбочка, а сантиметров между ними становится меньше. Читтапон смахивает невидимый мусор с плеч мастера и словно поправляет его майку, проводя пальцами по коже — просто очень хочется коснуться, на самом деле. Они стоят настолько близко, что чувствуется чужое дыхание на лице и лёгкий запах одеколона, смешанного с запахом машинного масла и железа. Читтапон глубоко вдыхает и внутри возникает то чувство, когда что-то словно прокатывается вниз живота. Сам же нарвался. Обратного пути нет. Ох уж эти нежные пальчики, работу которым Джонни придумал сразу же, как только их увидел. Подобно маленьким змейкам они оплетают, жалят прикосновениями в районе плеча. Неосознанно происходит затуманивание адекватных мыслей и рождение новых, доселе мелькавших лишь в самых смелых фантазиях. И чёткие биты ровным ритмом забивают их в больную голову. Джонни лишь ухмыляется на слова парня. Отойти — ну-ну. Он нарочито медленно принимается показательно снимать перчатку, при этом вторую слегка подцепив зубами и нетерпеливо отбрасывая за плечо. — Позвольте, я займусь делом, — лёгкий кусающий шёпот на ухо. А дальше больше. Руки снова по бокам, но на этот раз не сдерживаются, пробираются сквозь кожаную куртку какого-то известного бренда и сжимаются где-то на талии клиента. Легким движением мастер усаживает парня плотнее на капот. — Мистер Читтапон, мне кажется, что Вас тоже нужно осмотреть. От этого «мистер Читтапон» каждый раз мурашки по коже. И от этих рук на его боках, пальцев, сжимающих ещё не так сильно, как могли бы — тоже. — А вот я Вашего имени, — приблизиться, сказать сначала на ухо, а потом медленно перемещаться к лицу, к губам, останавливаясь и выдыхая прямо в них, но ни в коем случае не касаясь, — до сих пор не знаю. Если сначала было интересно, куда игра заведёт, то сейчас это и так понятно. Конец известен. Теперь главное, кто быстрее доедет, финиширует первым, заберёт главный приз. Тормозов уже давно никаких нет, надо только гнать вперёд. Читтапон снимает с себя куртку, оставаясь в одной безрукавке, и бросает её в сторону на пол. Гуччи, конечно, жалко, но он может ещё тысячу таких себе купить. — С чего бы Вам хотелось начать? Отрезвляющий звук соприкосновения дорогой кожаной куртки с грубым бетоном гаража как самое чёткое описание сложившейся ситуации. Этот мальчишка такой же — ходячий бренд, а он, Джонни, подобен бетону. Что ж. Мотор заведён, похоже, никто из них не хочет сбавлять газ. — Зовите меня Джонни, — выдыхает вот так по-простому синхронно, прямо в губы. — Я простой мастер, к чему регалии, а вот Вы, подобно бриллианту, прелесть. И начнём мы с общего досмотра, я полагаю, согласно регламенту. Руки шаловливо движутся, пробираются сквозь безрукавку. Из уст парня напротив вырывается вдох. И тут тормоза срывает. Джонни слегка отстраняется, срывая с себя надоевшую майку и припадая к желанным губам. Неглубоко, но сильно, засасывая нижнюю губу и изредка лаская верхнюю языком. У мастера, на удивление, тёплые руки, грубоватые и от того ещё лучше ощущающиеся на нежной коже. Читтапона бросает в дрожь от его прикосновений, а когда ещё и эта надоевшая майка летит в сторону его куртки, то от вида красивого тела — тоже. Сказанные слова забываются мгновенно. Да и они больше не имеют значения, когда их губы соприкасаются. Читтапон хотел сделать это сам, но мастер срывается первым. Но хороший старт — это ещё не выигранная гонка. Так уж и быть, здесь раунд не за ним, зато он наконец скользит руками по обнажённой груди, за которой недавно только наблюдал, сжимает плечи, на которые с самого начала обратил внимание, обхватывает тело мастера ногами, прижимаясь ближе. Их поцелуй выходит хаотичным и даже безумным. Читтапон сам то углубляет его, то проводит по губам одним языком, то кусается, а то позволяет за него решить, что делать в следующую секунду. Воздуха уже начинает катастрофически не хватать. Чужие пальцы, соприкасаясь с его оголённой грудью, рождают невидимые искры, которые разгораются с каждым контактом всё сильней и сильней. И от этой обжигающей игры вокруг Джонни будто рождается эпицентр раскалённого пожара, в котором он уже давно растерял всю свою сознательную силу воли: поэтому и дрейфует кругами. Поцелуй нисколько не помогает остудить пыл, а лишь сильнее распаляет, придавая ускорение. Языки сплетаются, ноги клиента максимально приближают к себе, а руки крепко сжимают плечи. Заметив, что парень напротив уже захлёбывается от нахлынувших ощущений, мастер сбавляет скорость, отстранившись. Но уступать лидерство — о чём вы? Джонни, засмотревшись на такие пухлые и алые от многочисленных укусов губы, сам не замечает, как его руки уже сбросили с клиента футболку, затем подобрали кожанку и, расстелив её на капоте позади сидящего, тут же положили богатенького мальчика на спину сверху. Читтапон так просто сдаваться не собирается и успевает перевести дыхание и остудить голову, пока мастер ненадолго останавливается. Его взгляд словно говорит, что он уже выиграл, что это он давно решает, что будет в следующую секунду, но нет, это далеко нет так, и Читтапон об этом сообщает. Тоже взглядом. Лежать на капоте очень неудобно — после всего куртку явно нужно будет покупать новую, но можно представить, что это самая идеальная поза, которая только может быть, а ещё можно воспользоваться этим положением по максимуму. Читтапон всё же дотягивается руками меж собственных раздвинутых ног до пояса джинс мастера и тянет его на себя — или себя к нему, тут как получается. Расстёгивает ширинку и бесцеремонно лезет сразу под бельё — какие-либо стеснения здесь уже ни к чему, и не строить же из себя саму невинность. Вот тут, можно сказать, его дрифт заканчивается столкновением о ближайший бордюр. Мастер на минуту впадает в оцепенение, только глаза изредка моргают, наблюдая за рукой этого строптивого сорванца. А тот нагло захватывает территорию, пробирается пальцами всё дальше и дальше: Джонни отлично чувствует, как они умело обхватывают его член, ощупывая каждую венку и вырывая первый громкий вдох. Что ж. Раунд засчитан, но ненадолго. Лёгкая дрожащая ухмылка и вот уже Джонни тянет свои руки вдоль талии Читтапона и спускается ими к ягодицам, также пропуская препятствие в виде штанов и белья. Слегка приподнимая парня, Джонни крепко сжимает мягкую плоть, настойчиво массируя её кончиками пальцев. Идеально. — Чего же желает клиент? Ваше желание закон, — шепчет мастер, легонько покусывая нежное ухо напротив. От этого голоса мастера, его горячего шёпота прямо в ухо, лёгкого покусывания мурашки по всему телу. Признаваться, что это заводит — ох, как ещё заводит — не хочется, но Читтапон всё равно прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением. Чего он желает? Например, чтоб его уже трахнули на этом чёртовом капоте, но говорить об этом тоже не стоит, по крайней мере, не сейчас. Читтапон чувствует, как под его руками твердеет член, как он отзывается на каждое движение пальцев и как от этого мастер с каждой секундой дышит тяжелее, крепче сжимая его ягодицы, что сам начинает подстраиваться под его дыхание. Продолжая свои манипуляции одной рукой, второй он хватается за шею напротив, снова приближаясь максимально близко, и говорит прямо в губы: — Хочу, чтоб Вы сняли эти абсолютно лишние штаны, Джонни. Джонни не из тех, кому надо повторять дважды. Если процесс начался, то он продолжается — прописная истина, которая действует и здесь. Не в правилах типичных американских парней на середине трассы сбавлять скорость. Тем более, если встречаются такие дорожные пейзажи, то вообще грех сходить с дистанции: полуоткрытый рот, острый прищур глаз и ехидная улыбка, подчёркивающая соблазнительный блеск зубов лучше любого горючего. А уж этот тон — Джонни определённо нравится. Манерность, нарочитая протяжность гласных — королева или же принц, который точно знает, чего хочет. И мастеру только и остаётся, что подчиниться. Поэтому он нарочито резко отстраняет от себя клиента и, не отрывая взгляда, подцепляет руками призывные хлястики ремня, дёргает их вниз, окончательно снимая с себя джинсы вместе с бельём. Ход сделан. — Все для Вас, моя прелесть. Жду ответной любезности. Читтапон задумывается — на деле же просто засматривается — опираясь руками на капот. А смотреть есть на что, и это что ему определённо нравится. Губы вмиг сохнут. Приходится пройтись по ним языком, и Читтапон делает это нарочито медленно, напоследок закусывая губу. Взгляд скользит по обнажённому телу мастера, особенно задерживаясь ниже пояса, и чувство предвкушения в собственных штанах только растёт. Читтапону нравится, как Джонни смотрит на него, как говорит, как к нему обращается. Кажется, их игра приобретает всё новые оттенки, и он это полностью поддерживает. Всё так же — с вызовом, глаза в глаза — Читтапон расстёгивает единственную пуговицу брюк и приспускает их до бёдер — никак не дальше — останавливается и с лёгкой улыбкой протягивает одну ногу прямо в руки мастера. И всё без слов. Тут же не трудно самому догадаться, что нужно делать. Закушенная губа, вязкий, такой тягучий взгляд — и член Джонни слегка дёргается, однако сам мастер не отводит глаз, внимательно наблюдая, как юноша избавляется от ткани на своих стройных, но не лишённых округлостях бёдрах. Тут же, словно по немой команде, проследив все изгибы со старанием учёного перед неведомой сущностью, Джонни ловит стройную ногу, медленно ощупывая сначала голень, а затем в таком же ритме двигаясь выше, зацепляя пальцами непослушную ткань. Американцу явно нравится тот вид, который предстаёт перед ним — стройная нога, аппетитное бедро и не менее вкусная интимная часть. По уже влажному члену напротив можно определить, что у клиента, в отличие от его машины, всё работает так, как надо. Усмехнувшись своим мыслям, Джонни резко стягивает ткань с одной ноги, напоследок погладив бедро, поглаживая его внутреннюю часть и тоже самое проделывая со второй стороной. И вот они снова на равных условиях, но что-то дёргается в мыслях, и мастер понимает, что самая лучшая тактика — действовать согласно правилам, которые они сами себе установили. Что ж. — Что прикажет моя прелесть на этот раз? Читтапон улыбается в ответ. Ему нравится, как всё идёт. Штаны с обувью улетают на пол, но его ноги всё ещё остаются в руках мастера, который с таким вожделением смотрит на него. Взглядом проделывает путь от щиколоток через бёдра, особенно задерживаясь на члене, и вверх по животу и груди, минуя шею, останавливается на лице. Путь, который хочет проделать, если не губами, то руками точно. Читтапон по глазам видит, что Джонни давно готов отпустить все тормоза, но сдерживает себя. Ждёт приказа, разрешения, чтоб загорелся зелёный свет, и никаких знаков об ограничении скорости. Читтапон сам хочет всё это позволить. Он садится и медленно проводит ладонями по рукам мастера от локтей к запястьям, сжимая последние и заставляя следовать за ним, за его движениями. Он тянет на себя, их руки двигаются по тому самому маршруту, что построил мастер на его теле — от щиколоток, через колени к бёдрам. Читтапон сначала следит глазами за этими медленными передвижениями, а потом решает, что лучше будет наблюдать за реакцией на лице. Левой рукой он продолжает скользить вверх, а правую кладёт на свой член, заставляя ладонь мастера обхватить его, и сам от этого непроизвольно выдыхает. Что же он прикажет на этот раз? Определённо: — Не сдерживайтесь. Зелёный цвет загорается если не снаружи, то в глазах Джонни точно. На минутку даже забывается абсолютно всё — что они вообще здесь делают? Он стал мастером, потому что гладкость капота была его единственной религией, но прямо сейчас американец готов сменить веру и при всех абсолютно точно преклониться перед этим божественным мальчиком. Его шёлковая кожа превосходит все смелые мечты из разряда корпусов автомобилей за несколько миллиардов. А дёрнувшийся член в руке ясно дал понять, что лошадиных сил тут и побольше будет. В любом случае, дрифт сознания был прерван весьма крутым поворотом. И вот Джонни уже наклоняется над чужим членом, будто прописной истиной, и, неспешно проведя по нему обеими руками, уверенно берёт в рот. И лучше звука заведённого мотора — стон выше. Клиенту явно нравится, то что происходит. Чуть скосив глаза наверх, Джонни убеждается — определённо, мотор работает исправно. Глаза Читтапона закатываются, а рот приоткрывается — и это лучше любого сигнала к действию. Поэтому мастер уверенно протягивает правую руку к упавшим джинсам и достаёт из них небольшой бутылёк. Его счастье, что он, насмотревшись каналов BBC, решил проверить, можно ли использовать растительное масло в качестве альтернативного вида топлива. Видимо, техническую сторону придётся отложить, но кто сказал, что экспериментировать можно только с автомобилем? Поэтому, неспешно открутив синюю крышку бутылки, Джонни уверенно смочил свои пальцы и также беспринципно опрокинул свою прелесть спиной на капот, оторвав губы от члена и преодолев спринтерскую дистанцию правой рукой до притягательной дырочки напротив. — Ну, что. Мистер Читтапон, так как Вам наш сервис? Читтапон прикрывает глаза. Говорить не хочется совсем, хочется и дальше ощущать губы мастера на своём члене — пусть не идеально, но сейчас в самый раз. Хочется выгибаться и подаваться навстречу пальцам внутри него — этого мало, слишком мало. Дыхание сбивается, губы постоянно сохнут. Читтапон облизывает их снова и снова, забывая, как может выглядеть в этот момент. Он уже готов сдаться, проиграть, пустить всё на самотёк, уступить место в этой гонке, но просто не может себе этого позволить. Он и так сдаёт позиции из-за своей высокой чувствительности — мастер, наверное, это тоже видит. Ещё сдерживая стоны — особо громкие, по крайней мере — Читтапон приоткрывает глаза и решает наконец ответить на вопрос: — У Вас всё так, — снова провести языком по губам и набрать побольше воздуха в лёгкие, — предусмотрено. Всё для клиента. Понаблюдать за реакцией и легко улыбнуться, прежде чем продолжить: — Что же Вы ещё можете? Что он ещё может? Да хотя бы вот так вот с высоты собственного — немалого, между прочим — роста наблюдать, как слегка загорелая кожа красиво сочетается с красным корпусом авто, которому вторят такого же оттенка насыщенные и блестящие от постоянного облизывания губы. Подобные кровавые тона только сильнее опьяняют мозг. Казалось, что Джонни прямо сейчас у обеденного стола. Наклонись к лицу, словно к бокалу, и испей без остатка это вино. Вот он и притягивается снова, присасываясь и втягивая губы напротив. Заодно проглатывая и стоны, что льются непрекращающимся потоком, оставляя лучший сладостный осадок вибрацией внутри рта. — Думаю, что наш ассортимент безумно порадует Вас, прелесть, — оторвавшись наконец от губ, шепчет мастер, принимаясь аккуратно заправлять за ухо выбившиеся пряди его клиента. У этой королевы бала, все же, даже в такой момент должно быть всё идеально. Пальцы правой руки при этом не сбавляют скорость, а только ускоряют движения. Джонни слегка склоняет голову, чтобы увидеть, как они исчезают в упругой дырочке мальчика под ним. Кожа аппетитно блестит от масла. Мастер предвкушающе ухмыляется, отрывает вторую руку от лица «прелести», тут же собирает ею остатки масла и, переплетает свою немного грубую ладонь с по-женски нежной Читтапона, принимается аккуратно, в такт движениям пальцев внутри мальчика, смазывать свой член. — Как Вы думаете, насколько большой спектр наших услуг Вы можете себе позволить? — невинная улыбка глазами, совсем не невинного мастера. Читтапон всё ещё пытается взять инициативу в собственные руки — особенно в правую, в которой сейчас находится член мастера — задать собственный темп и посоревноваться в том, кто кому в итоге уступит. Пальцы скользят хаотично, не подчиняясь чужой руке, от головки к основанию, то ускоряясь, то замедляясь, размазывают маслянистую жидкость. Из-под полуприкрытых век Читтапон видит улыбку и хитрый взгляд и отвечает тем же. — Я себе многое позволить могу. Сможете ли Вы это выполнить? Это как переключиться на следующую скорость, включить нитро ускорение, использовать секретное оружие, уехать далеко вперёд, как бы говоря: «ну что, сможешь сейчас догнать?» Читтапон прогибается в спине, не сдерживая последних протяжных стонов, сжимает сильнее руку на члене, ощущая, как он твердеет ещё больше. Придвигается ближе, раздвигая ноги шире. И всё это не отрывая взгляда от глаз мастера. — Можем начать с простого, не так ли? — говорить получается всё так же прерывисто, ведь его соперник здесь не сдаётся, не перестаёт двигать пальцами и даже не сбавляет скорость. — Например, наконец заменить Ваши пальцы Вашим прекрасным членом. Может ли Джонни выполнить то многое, о чём сейчас так вызывающе щебечет на ушко его клиент? Ответ не заставляет себя долго ждать, потому что лучше любых слов, когда дыхание, опаляющее шею, плавно переходит в стоны, а пальцы в уютной маленькой дырочке так естественно заменяются членом. — Как скажите, мистер Читтапон. Головка плавно входит на несколько сантиметров вперёд, и тут же раздаётся одобряющий вздох — ключ зажигания подошёл в самый раз. И тут же заводится мотор: руки Джонни скользят по телу, что изгибается подобно самой изощрённой автотрассе — из тех, что ставят на высшем уровнем сложности в играх ралли. Но они если и в играх, то иных. И сейчас их гонка на самом крутом своём заезде. Мастер умело обхватывает талию своего клиента, в который раз подмечая, как естественно смотрится багряный румянец с молочной кожей прямиком на блюдечке из красного металла. Определённо, это лучшее, что когда-либо вкушал Джонни, а он повидал многое. Но «прелесть» оказалась ещё той гончей. И сейчас Читтапон уверенно вцепился в его плечи, подталкивая к грани. «Желание клиента — закон», — думает Джонни, целиком загоняя свой член до основания. — И как Вам наша базовая услуга? Сдерживать вздохи и стоны бесполезно. Да и они лучше любых слов могут ответить на заданный вопрос. Читтапон сильнее цепляется руками за плечи, словно за руль собственного дорогого авто и при всей своей любви к машинам и быстрой езде готов даже признать, что это гораздо приятнее. А ещё приятно чувствовать член в себе и руки, сжимающие талию, прижимающие, не дающие упасть, если не в бездну этих ощущений, то, как минимум, с капота. И дыхание на лице, обжигающее, смешивающееся с собственным. И этот взгляд, осматривающий его, словно перед ним тот самый раритетный феррари от 1962 года. Но Читтапон думает, что он намного, намного лучше. — Знаете, пока не понятно, — ещё подразнить, накалить до предела, чтоб дальше двигаться вперёд без каких-либо пауз и торможений. — Может, перейдём к следующей? И не дожидаясь ответа, Читтапон сам подаётся бёдрами вперёд и накрывает губы мастера своими, вовлекая в очередной поцелуй, такой мокрый и страстный, когда языки сплетаются в собственном темпе, а воздуха, которого и так мало, перестаёт хватать вообще. Джонни невольно сильнее напрягает бицепсы, чтобы «прелесть» под ним смогла уверенно двигаться по маршруту их крутых виражей. А то парни, определённо, уже набирают скорость, грозя сорваться в ближайший обрыв. Но мастер на то и мастер на все руки, которые так просто не дадут самому дорогому, — возможно, во всех смыслах — что есть в этой комнате, уронить свои весьма горячие конечности на ледяной бетон мастерской. А клиент только сильнее извивается, да уже даже что-то говорит о следующем уровне. Что ж, Джонни не из тех, кого надо просить дважды, поэтому он начинает уверенно покачиваться, загоняя свой член всё глубже и глубже и невольно заставляя Читтапона скользить в такт их движениям вдоль гладкого капота. Азарт разгорается с новой силой, как только Джонни отрывается от поцелуя и наклоняет голову, пытаясь вдохнуть побольше горячительного кислорода, но тот только сильнее ударяет мозг. Потому что вместо трезвых мыслей в голове все затуманивает образ возбуждённой плоти Читтапона. Что ж, если он хочет увеличить скорость, то самое время опустить руку на коробку передач: Джонни уверенно обхватывает правой рукой чужой член и начинает двигать ею в такт толчкам. Вторая ошибка опять начинается со случайно брошенного взгляда, когда мастер отчаянно хочет удостовериться в правильности своих действий и бросает взгляд на клиента. Тот слегка склоняет голову, беспорядочно постанывая и всхлипывая, но самое горячее — его отражение на идеально отполированном телами металле дублируется подобно идеальной копии. — Только дышите, моя прелесть, сегодня я Ваша подушка безопасности. Читтапону кажется, что большую часть времени он проводит в невесомости из-за этих сильных рук, что так крепко держат, и из-за этой скорости, с которой движутся их тела. Словно издалека, но всё равно отчётливо, он слышит голос мастера и мысленно усмехается, думая: «да Вы скорее, наоборот, тот ещё ускоритель, Джонни», но вслух полностью произнести это не удаётся, изо рта на выдохе вырываются только начало и конец фразы, смешиваясь с очередным стоном. Но мастер и так словно понимает, что он хочет сказать. Понимает и соглашается, иначе как ещё объяснить все его действия, что сводят с ума получше, чем поездка на скорости 200 миль в час — у них сейчас она явно побольше будет. Читтапон фокусирует взгляд на лице мастера: тоже мокрая чёлка и по виску течёт капля пота — можно проследить за ней, пока она не пропадёт в изгибе шеи — ещё взгляд такой опьянённый, и прерывистое дыхание изо рта — здесь они точно на одной волне. Ладони соскальзывают с влажной кожи плеч, заставляя оторвать одну то ли чтоб провести пальцами по напряжённым бицепсам, то ли чтоб вцепиться ещё сильнее, но из-за очередного толчка равновесие теряется, и Читтапон валится назад, утягивая Джонни за собой, как просто на очередном внезапном повороте, в последний момент приземляясь на локоть. И от этой внезапности, и от полученной позы ощущения только усиливаются. Отпуская вторую руку тоже, Читапон опирается уже обоими локтями, краем сознания понимая, что куртки под ним давно уже нет — скатилась на бетонный пол. Как и он сам, впрочем, только не на пол, а в руки этого мастера. Ноги тоже норовят не удержать, то и дело соскальзывая с края капота, но спина липнет к гладкой поверхности, и это явно спасает. Голова запрокидывается назад, с губ срывается очередей протяжный стон. Читтапон прогибается в спине, позволяя обхватить талию ещё сильнее, и словно весь ещё раскрывается — хотя куда больше. Джонни не знает, куда себя деть. Один лишь броский и цепкий взгляд на юношу под ним и хочется продать все остатки своей гордости. Хотя, от неё и так уже ничего не остаётся — этот соблазнительный паршивец захватывает его полностью и без остатка. С каждым толчком мастер пытается вбить себе мысль, что желание обладать — призрак, не более. На этой трассе финишной черты не видно за туманом времени. Однако, он не может долго сдерживаться. Это как увидеть только что вышедшую уникальную модель в единственном экземпляре. И тут плата, слава Богу, проста — делать стоны громче, а воздух жарче. Поэтому и остаётся только вдавить сильнее, словно в педаль газа, а на деле получать отдачу в виде самых сладких звуков заведённого тела. Кажется, что ещё немного и ремонтировать придётся и капот, но Джонни отбрасывает все эти земные мысли, как только клиент издаёт ещё парочку своих фирменных стонов. Отчаянно рыкнув, мастер уверенно выходит из Читтапона, тут же переворачивая его на живот и загоняя член обратно. Тут же послышался одобрительный возглас. Что ж, американец не из тех, кто игнорирует чужие просьбы. Поэтому входит сильнее, уверенно захватывая по-женски элегантные ручки его клиента и заводя их за голову последнего. Джонни уверенно прижимается, скользя до основания и накрывая своим телом парня. Тут же их губы находят друг друга и сцепляются в яростной схватке. Кажется, эта трасса оказалась круче, чем ожидалось. Читтапон не знает, это всё опьянённое возбуждением сознание или его действительно словно кидает из стороны в сторону. Но член, входящий в него с такой силой, губы, целующие с такой страстью, горячее тело, накрывающее собственное и прижимающее к металлической поверхности, говорят, что всё же первое. Он не сразу осознает, что прижат животом к капоту, а руки над головой и сжимают пальцы Джонни с каждым толчком всё сильнее. В коленке отдаётся боль от резкого соприкосновения с машиной, но она тут же отходит на последний план. Их заезд определённо выходит слишком крутым со всеми этими виражами, которые они исполняют. Должен ли Читтапон благодарить тех людей, что привезли его именно в эту мастерскую? Готов ли он сдаться, отдаться полностью в руки мастера, довести до того финиша, что их ждёт? Но, кажется, он и так это сделал, как только позволил мастеру поцеловать его, прижимая к капоту. Ожидал ли Читтапон, что всё приведёт именно к этому? Возможно. Нравится ли ему данный исход? Определено. Затуманенным взглядом он наблюдает в отражении гладкого металла, как Джонни, прервав поцелуй, выпрямляется, но ни на секунду не прекращая движения. Его руки медленно и с особым нажимом скользят вниз по всему телу, останавливаясь только на бёдрах. Читтапон не видит, но скорее чувствует взгляд, которым это сопровождается — решительный, собственнический, не оставляющий никаких вариантов, кроме как двигаться до конца при тех условиях, что сами создали. И хочется что-нибудь сказать, но изо рта вырываются только отдельные звуки, и всё, что остаётся — это продолжать закусывать собственные губы и костяшки пальцев. Красный цвет капота так умело сочетается с алыми каплями крови, что окропляют руки Читтапона, от чего Джонни невольно усиливает свой рык. Фетишистом его не назовёшь, но как заядлого покорителя дорог его настолько заводит этот цвет, что он только увеличивает собственное желание и скорость. По-хорошему бы остановиться, дождаться зелёного сигнала, но разгон взят, поэтому Джонни и дальше берёт «свою прелесть», несмотря на всё вокруг: даже если и будет впереди перекрёсток, он ни за что не свернёт. Пальцы сильнее сжимают бедра — на мягкой плоти появляются синевато-багряные метки. А мастер только рад. Можно сравнить это чувство с покупкой новой машины. В первое время ты чуть ли не молишься на неё, а затем вовсю начинаешь копаться внутри, подстраивая под себя. И Джонни — как истинный мастер — хочет, чтобы такое сладкое тело, подобно свежему кузову, с первого взгляда говорило о том, кем занято и кому принадлежит. Мускулистый торс сильнее прижимается к разгорячённой спине снизу, а зубы быстро находят чужое аппетитное плечо и со всей силы прикусывают сладкую плоть. Слабый вскрик только заставляет приглушённо зарычать и ускориться, хотя куда больше. Джонни не понимает, к чему это всё, но остановиться не может, продолжая сжимать бедра и зализывая место укуса. Надрывный шёпот достигает уха Читтапона: — Простите, моя прелесть, Вы слишком сладки — не смог удержаться на первой скорости. Резкая боль в плече и онемевшие ноги, просто невероятная скорость и горячий шёпот на ухо — Читтапон откровенно сходит с ума от ощущений. И откровенно стонет, почти срывая голос. На губах привкус крови, но открыть глаза и посмотреть, откуда, просто нет желания. Мастер продолжает что-то нашёптывать, сильнее вдавливая своим телом и сжимая руками бёдра, словно желая слиться в одно целое — и с ним, и с машиной. Слышится как стучит собственное сердце в груди, невероятно быстро, под стать этим пошлым шлепкам тел, что эхом раздаются по всей мастерской. Это всё глушит, выбивает из собственного сознания. Словно обрыв посреди дороги — так же выбрасывает и летишь неизвестно куда. Читтапон понимает, что готов кончить, хоть и шепчет упрямо: «не прекращай», хоть и тянется рукой к своему члену, хоть и осознает, что Джонни тоже уже на финишной прямой. Рука двигается в своём хаотичном ритме, так, как нравится самому. Стоны превращаются в один сплошной звук, и губы определённо уже прокусаны. Читтапона ломает и трясёт. Ещё он упрямо продолжает шептать «только не в меня», надеясь, что мастер его услышит. Только тут не до адекватных мыслей, когда накрывает оргазм. Горячая сперма пачкает пальцы и поверхность автомобиля, которой и так, наверное, уже без разницы, что с ней ещё может произойти. Читтапон наслаждается этим чувством, приводящим к темноте и звёздочкам в глазах. И тем как продолжает ещё двигаться его мастер, тоже постанывая — сейчас он слышит это, когда звуки собственного голоса сходят на нет. Руки сжимают бёдра максимально сильно, прижимая к своим. И оставляют ещё пару тройку следов от пальцев. И с этим явно потом нужно будет разбираться, но не сейчас. Сейчас нужно сосредоточиться только на пьянящей чувстве финишной прямой. Но и сосредотачиваться тут надо не ему. С губ продолжает слетать неразборчивый шёпот, и Читтапон думает, что слетает с капота. Но крепкая рука, держащая его поперёк живота, просто неожиданно переворачивает его на спину. Он встречается с пронзительным взглядом Джонни, и думает, что это конец. Глаза в глаза, кожа к коже — до полного опустошения мыслей. Именно так Джонни и представлял Нирвану. Но никогда и не думал, что его духовной практикой станет не мантра, а чьи-то стоны, что уже стихли, но всё ещё повторяются эхом в голове. Зацикленный круг, который сводит с ума, достигает своего финиша, и мастер обильно кончает внутрь своего мальчика. Своего. Потому что именно так по-собственнически хочется звать этого дерзкого, но иногда и покладистого клиента, что так отзывчиво, закатывая глаза, принимает всё то, что ему предложено. От чего Джонни и не спешит вытаскивать член, смакуя момент. Лёгкая испарина на лбу, тонкая струйка слюны в правом уголке губ. Не мальчик, а мужчина. Чистый холст для будущих мечт. И Джонни хочется рисовать и творить. Он неспешно подносит свою правую руку к лицу Читтапона, по пути собирая ею вытекшие капли спермы, а затем — финальный аккорд— с вдохновением художников эпохи Возрождения начинает размазывать белёсую жидкость по приоткрытым губам напротив и тут же выдыхающе в них шептать: — Думаю, что при таком количестве смазки ваша малышка будет мчатся быстрее всех гоночных болидов. Медленные глубокие вдохи, выравнивающие не только дыхание, но и мысли, скорость которых растёт пропорционально расслабляющемуся телу и распространяющейся неге вверх от кончиков пальцев. Пропорционально вновь появляющейся способности адекватно думать и скользящим по телу рукам мастера в очередных рисунках известных только ему. Эта игра с самого начала приобрела свои особенные правила — у каждого свои, и иногда пересекаются. Кто кого, чьи в итоге будут использоваться, кто поставит последнюю точку? За нарушение — штраф. Соревнование или всё же командная эстафета, финиш, который уже перед ними? Читтапон чувствует пальцы на своих губах и горячий шёпот в них. Язык на автомате проходит вслед за чужим дыханием, слизывая то, чего там быть не должно. Лицо морщится от кислого вкуса и осознания, чего именно. Это так просто не останется — безнаказанным и не отвеченным. Читтапон резко целует мастера в губы, приподнимаясь на руках и отстраняясь, выдыхает: — В эту гонку только с Вами. Мастеру только дай волю — и он продлит это страстное мгновение до конца своей жизни. Карту их маршрута ещё не изобрели, но если и так, то всё равно, где и когда финиш. Ведь главное — с кем. И прямо сейчас, кажется, у них пит-стоп: впереди дорогая длинная. А это их первый забег. Поэтому Джонни, углубив поцелуй, тут же бережно обвивает руками податливое после оргазма тело, усаживая его на край капота. Повсюду живописный фиолетово-синий, но этот цвет, определено, идёт этому богатому зазнобе. Ровно как и алый красный, отражающийся эхом на губах и щеках. Опомнившись, Джонни быстро отходит на несколько безопасных шагов от полигона страсти, вскоре возвращаясь с полотенцем и одеждой. Медленно, лёгкими движениями, мужчина быстро приводит в порядок всё безобразие, не забывая одарить клиента лёгкой улыбкой: — Ну, вот. Теперь Вы и ваша машина как новенькие. Сидеть, наблюдать, как разгуливают по мастерской, поднимают одежду, приводят в порядок — бесценно. Потом ещё одеваться словно в дорогом и красивом рекламном ролике, или на фотосессии в глянцевый журнал, или в качественном порнофильме на худой конец — Читтапон по-другому и не может — и ловить на себе взгляды. Этот небольшой заезд с мастером, в любом случае, был неплох, скрасил время, поднял настроение. Можно заезжать ещё, конечно если машины здесь чинят так же хорошо. Вспомнив о машине и вообще цели своего визита, Читтапон наконец соскальзывает с капота и на едва держащих ногах подходит к боковому зеркалу оценить свой внешний вид. Тёмные глаза, прокусанные губы, растрёпанные волосы — не идеально, конечно, но, в целом, он всё ещё прекрасен. После любой быстрой поездки волосы могут растрепаться. — Пока что мне нравятся все ваши услуги. Осталось выполнить одну, последнюю, — поправляя чёлку, говорит Читтапон и, выпрямившись, ловит вопросительный взгляд мастера. — Починить машину. — Её не надо чинить. — Что?.. Мастер расплывается в странной улыбке и, всё же, подходит к машине, открывая капот. Отработанными до автоматизма движениями, буквально за пару минут, хотя Читтапону кажется, что секунд, он меняет одну деталь на новую, закрывает капот, пробует завести машину, и вот уже оба слышат мягкое урчание мотора. — Получите и распишитесь, как говорится. Кстати, чеки не принимаем. Медленно приходит осознание. Читтапон не знает, злиться ему, что его обманули и развели, или радоваться, что с машиной всё в порядке и что именно сегодня у него с собой есть наличка. Джонни пока выписывает квитанцию, открывает все двери и говорит стандартное: «оставляйте нам отзыв» и «заезжайте ещё». Читтапон же расплачивается и уезжает, не прощаясь. Как будто после такого он приедет ещё. Но он подумает.
