Ну не нравится она мне!

***

Фанаты в абсолютном шоке, не знают, как реагировать и кому верить, хейтеры вовсю радуются и поносят группу, на чем свет стоит. Сами парни, все, кроме Тэмина, находясь в состоянии полупаники-полуступора, не понимают, как поступить и просто не могут выйти из общежития, потому что у выхода их ждут репортеры, сталкеры, да кого там только нет. Макнэ всю ночь провел в больнице, где пытались откачать его парня, и к счастью, а может и, к сожалению, это сделали. Он сидел около реанимационной Макса, так и не сомкнув глаз за всю ночь, а только бесцельно уткнувшись в кафельный пол пустым взглядом. Юноша отчетливо понимал, что теперь его жизнь координально изменится и на то, чтобы вернуться в прежнее русло и все исправить, понадобится очень много времени. Передоз - это ведь не шутки, обычно проходят секунды и все, ты на том свете. И Максу невероятно повезло, что Тэмин успел, вызвал скорую, что врачи приехали за какие-то пару минут и смогли прощупать слабый пульс... У Тэмина не было сил на то, чтобы хотя бы просто мысленно проклясть Макса за все, что тот наворотил. Он понял и принял для себя только одно - раз его наркоман выжил, больше он не позволит ему и притронуться ко всей этой гадости. Если понадобится, вместе с тем отправится в лечебницу. Это было первое, действительно взрослое решение Тэмина. Тем временем, в агенстве ген.директор не просто отчитывал, а действительно орал, срывая голос, на менеджеров группы. Как так, они не уследили за левыми увлечениями макнэ, а вдруг он действительно и сам увлекается наркотическими веществами, как об этом упорно строчит пресса? Что это за друзья у него такие странные? Мужчины только опускают взгляды в пол, понимая, что даже если и начнут возражать, то будут уволены в миг. Это такой позор. Подорван авторитет всего агенства. Тема наркотиков в Корее самая щепетильная, любое косвенное, еле заметное упоминание превращается в скандал. А здесь так внезапно раскрываются подробности личной жизни макнэ Шайни. О том, что Тэмин будет и дальше участником группы, действительно речи и быть не может. Он был готов к этому еще до публичного признания своей ориентации, хотя последнего делать не стоило, как считали парни. Но Тэ объяснил все тем, что просто устал ото лжи. Он извинился перед всеми, отдельно, через Минхо, в записке прося прощения у Киры, так как не всегда умел подбирать нужных слов, глядя прямо в глаза. Кибом дулся на Тэмина наверное больше всех, и объявил ему странный бойкот. Он не был зол, но был очень сильно обижен. Он игнорировал младшего, но со стороны все-таки наблюдал за ним. Как Тэ мог столько времени скрывать все и держать в себе?

***

Когда Макс в больнице пришел в себя и узнал обо всем произошедшем от Тэмина, дежурящего рядом с его постелью, то он начал на него кричать. По крайней мере, пытался все еще не окрепшим голосом. - Зачем ты это сделал? Зачем признался? Вызвал скорую и валил бы нахрен с квартиры, пока тебя не спалили! - Я не мог оставить тебя... - А жизнь ты себе смог искалечить, не побоялся! Нас теперь судить будут, посадят... Меня за хранение и распространение, тебя за потребление. Ли Тэмин, ты, наверное, самый тупой из всех придурков, которых я встречал. Мир наркоты состоит в том, что ты сам спасаешь свой зад. Анализы сдавал? - Да. Ничего не нашли. - Молодца. А теперь тащи свой зад отсюда, я сам разберусь. Ты должен делать карьеру, а не заниматься такими как я. - У меня больше нет карьеры. Сегодня я во всем признался, объявил, что ты мой парень, и ушел из группы. - Ты олень. Редкостный. Нет, я тебя люблю конечно, но ты понимаешь, что ты наделал? Во что ты закатал сейчас свою жизнь? - Макс, ты знаешь, но той ночью я понял, что жизнь эта... Да, я мог отвертеться, спасти свой зад, как ты говоришь, но я не хотел. Карьера для меня все, я не спорю, но в тот момент ты стал намного важнее. Так странно понимать, что когда ты все дальше загоняешь себя в дерьмо в виде осуждения общественности, признаваясь во всех грехах, то тем легче ты себя чувствуешь. Просто все сказал и ушел. Макс лежал молча пару минут, уставившись взглядом в потолок. - Не ожидал от тебя такого. Спасибо что-ли... - Я обещаю, что мы что-нибудь придумаем, тебя не посадят. Я возьму тебя на поруки и мы вместе ляжем в лечебницу для реабилитации. К наркотикам ты больше не притронешься. - Правда, обещаешь? - Клянусь.

***

В то время как Кибом больше всех дулся на Тэмина, Кира больше всех переживала за юношу. Уже на третьем месяце беременности у нее проснулся материнский инстинкт, а к полугоду бушевал в полную силу. Едва девушка узнала основные подробности ситуации, Мин подумал, что она родит в этот же момент. Кира давно забыла все страхи и обиды на макнэ, и волновалась, как за своего родного сына, которого сама же и носит под сердцем. Каждый раз, когда Мино возвращался домой, девушка расспрашивала его, нет ли новостей о Тэмине. Но что может измениться? Младший жил у родителей, квартиру его парня опечатали, а Макс все еще отлеживался в больнице. Все боялись за Тэ, только, похоже, что он сам ничего не боялся. Больше всего пугало его заявление о том, что если Макса посадят, а его в любом случае посадят, то он признается в покушении на Киру и тоже пойдет под арест. Потому что жить на свободе один он не сможет. В один прекрасный день Кира втайне от Минхо приходит к Тэмину. Дома оказывается старший брат, который открывает дверь, и дружелюбно приглашает беременную особу вовнутрь. - Тэсун-щи, Тэмин ведь дома? Я могу с ним поговорить? - Он дома, но... не выходит из своей комнаты которые сутки. Только если к своему наркоману в больницу не идет. - Макс больше не наркоман, - спокойно раздается со стороны. Тэмин стоит в дверном проеме своей комнаты. - Минни, здравствуй. Как ты? - Кира медленно, придерживаясь за поясницу, подходит к Тэмину. Тот даже не смотрит на нее. - Здравствуйте, учитель-щи. Как видите, жив здоров. Не боитесь так близко подходить ко мне? После всего-то что было, - едко усмехается. - Тэмин, не груби девушке! - старший брат повышает голос на младшего. - Ничего-ничего, - качает головой в сторону Тэсуна Кира, - все нормально. Я пришла поговорить серьезно. И возможно даже помочь. - Ты можешь мне чем-то помочь? Очень смешно. - Если тебе так охота, можешь посмеяться. Пойдем, сядем, мне стоять тяжело, - девушка развернулась и пошла к небольшому креслу, стоящему неподалеку от окна комнаты. Тэсун быстрым шагом последовал за ней и помог сесть, потом серьезным взглядом указал младшему на пуфик лежащий рядом. Тэ, закатив глаза, подошел и плюхнулся на отведенное ему место. - Я пока чай вам сделаю, - старший слегка поклонился и ушел на кухню. Кира с полминуты собиралась с мыслями, думая как начать, Тэмин же разглядывал ее живот. - Я вот все думаю, у тебя там точно один ребенок? - не выдерживает младший и презрительно вскидывает правую бровь. - Что? - сначала не понимает Кира. - А, да. Один. Мальчика ждем... - Подробности мне не интересны. Так что ты там собиралась мне сказать? Девушка посмотрела в окно и начала: - Я узнала, что ты собираешься сдаться полиции, если твоего парня осудят. По-моему, это глупо. - Не тебе решать, что глупо, а что нет. Без него на воле мне делать нечего. - Я все равно не стану давать против тебя показаний. И никто не будет. - Тогда... - Тогда к делу. Есть одна лазейка в законе, по которой можно частично от тюрьмы и твое чудо спасти. Тэмин поднял взгляд на Киру. - Так как он наркоман со стажем, сразу в камеры его никто не отправит. Для начала он пробудет в лечебнице. Там у нас будет время, чтобы попытаться подать апелляцию и обжаловать приговор, и соответственно выбить условный срок. Конечно, судимости не избежать, но хотя бы он будет на воле частично. - Такое, правда, возможно? - Возможно, хотя гарантий мало. Попытаться стоит, я думаю. В это время Тэсун возвращается в гостиную с чайным подносом. Кира осторожно берет чашку и благодарит юношу. - Зачем ты мне помогаешь? - Можешь считать это небольшим побочным эффектом беременности и одного из заветов Христа: да помоги ближнему своему. - Хотелось бы верить, что лазейка эта сработает.

***

Все, что происходит дальше, напоминает Тэмину обрывочные кадры кинопленки. После выписки Макса арестовывают и судят, и как говорила Кира, отправляют на двух-месячную реабилитацию от наркозависимости. Здесь начинается кошмар. Приговор не дают на обжалование, объясняя это тем, что вина доказана полностью. Макс на удивление спокоен, и все продолжает убеждать Тэмина в том, что его даже ждать не стоит. - Ты меня совсем не любишь? - Тэ сидел на краю больничной кровати и нервно сжимал в ладонях мандарин. - Люблю, - Макс закинул в рот очередную дольку цитрусового, - но это ничего не меняет. Ты замучаешься меня навещать. - Тебе не надоело поднимать эту тему? Я обещал, что не оставлю тебя. Пора бы смириться. - Я бы очень хотел, но... - юноша перебил парня, приложив в его губам указательный палец. - Просто верь.