Как дивные ролевики в Арду попали

— Я никому ничего не должен! — разряженный в алые одеяния и золоченые доспехи Феанаро капризно топнул ножкой. — Никому и ничего! Вы меня не признаете, — он драматично заломил руки, — так и уйду я от вас! Я обижен! Феанаро погрозил кулаком картонным декорациям и грубо намалеванным строем воинов в синем и гордо отвернулся. Позади него, лавируя среди картонного народа, коварно крался Нолофинвэ. Он злобно скалился, обнажив длинные черные накладные клыки, а в руке сжимал изогнутый кинжал, густо измазанный бутафорской кровью. Но Феанаро ускорил шаг, прошествовал к кораблям. Взметнулись вверх белые паруса из простыней, и декорации на заднем плане сменились рисунком волн. — Довольно! — властный окрик из зала, преисполненный гнева, заставил Феанаро вздрогнуть и застыть в нелепой позе. Работник сцены упустил веревку, и в довершение печальной картины, Феанаро накрыло парусом. Настоящий Феанаро поднялся со зрительского кресла. Он оказался на две головы выше героя на сцене и непомерно внушительней. Каждое его движение, наполненное силой и уверенностью, притягивало взгляд, заставляло смотреть на него неотрывно, ловя каждый жест и каждое слово. — Вы сказали, что желаете усладить мой взор представлением, правдой о моих славных делах. И что за издевательство я вижу сейчас? Вы задумали оскорбить меня? Выпутавшись из простыни, Феанаро со сцены торопливо снял шлем с алым гребнем, а затем протестующе замахал руками и выронил его прямо на фанерную палубу. Несмотря на грим и костюм, в нему легко угадывалась дева-аданэт, которая сейчас покраснела так сильно, что щеки почти сравнялись по цвету с одеждой. — О нет! — пропищала она. — Мы лишь хотели показать все как есть, очистить твою историю от лжи младших домов! Они ведь тебя обидели и бросили! А мы — твои верные фанаты! Феанаро тяжело вздохнул. Злиться на это создание уже не получалось, но и смеяться — тоже. — Сворачивайте ваши поделки, — бросил он. Он уже думал выйти из зала и оставить деву и ее команду предоставленными самим себе, но вдруг его осенило. Раз уж «верные фанаты» так не любят его, без сомнения, раздражающего брата, то уж точно помогут ему насолить. Сейчас, когда конец мира близился, и все эльдар возродились из Чертогов Намо, старая вражда ушла в прошлое. Иногда, вопреки обыкновению, Нолофинвэ даже оказывался неплохим собеседником. Но почему бы не подшутить над ним? — Я знаю подходящее для вас дело, — возвестил Феанаро. — Отправляйтесь к моему полубрату Нолофинвэ и славьте его так же, как славите сейчас меня. — Нам славить… этого предателя и узурпатора? — ахнула дева. — Как можно? — Это будет наша тайна, — тон Феанаро сделался мягким и покровительственным. Аданет зарделась еще больше, но на этот раз от восторга. — Притворитесь, будто почитаете его и прославьте так, как только сможете. У меня есть план, и вы станете его частью. Или, — добавил он, вспомнив содержание сценки, — вы не доверяете мне? — Доверяем! — горячо выпалила дева. — Мы тебя не подведем! «Дорогой брат! — вились изящные тенгвы по тончайшей бумаге. — Я повстречал этих эдайн, и они поведали мне, что бесконечно обожают тебя и жаждут прославить. Поэтому отправил их к твоему дому, ведь не мог мешать столь благородному стремлению. Позволь им проявить себя — и ты не пожалеешь. С наилучшими пожеланиями, Феанаро». Нолофинвэ отложил письмо. Ему казалось, что ехидство старшего брата сочится на него даже через чернила. Он слишком обрадовался возможности приобщиться к человеческому искусству, которое весьма ценил со времен Эндорэ, а потому прочел послание только сейчас, после того, как посмотрел представление. — Твоя задумка удалась как нельзя лучше, Феанаро, — проговорил он, обращаясь к бумаге. — Но разве могу я быть неблагодарным родичем и не отплатить тебе той же монетой? Он подошел к окну и распахнул его. Вместе с дуновением легкого ветерка до него донесся резкий, слегка охрипший от долгих криков голос человеческой девы. — Финголфин великий и солнцеликий! Лучший король из всех! Супер-эльф! Безгрешный! Всегда правый! Равный Валар… нет, равный Эру! Жалкий Фе-фе-феанор ему в подметки не годится! За спиной девы еще несколько ее товарок перегородили часть площади и теперь увлеченно, хоть и неумело, терзали огромную глыбу мрамора. «Здесь будет памятник Великому Финголфину», — гласила табличка на заграждении. — Теперь я знаю для них подходящее дело, — Нолофинвэ коварно улыбнулся, обнажив клыки — впрочем, ничуть не более длинные, чем у всех прочих эльдар.