Партизан в теле Северуса Снейпа

В это утро всё было вроде бы как обычно. В 6:10 утра из-под моего пульта раздался привычный гудок, который и был извещением о том, что начинается новый день и пора идти в школу, где меня опять начнут задирать всякие мерзкие воны. Но меня это никогда не волновало — я люблю учиться, а на вонов папа-поросён говорит мне плевать и не обращать на них внимания. А я совершенно не понимаю, как можно не обращать внимания на таких варваров, которые творят со мной вообще невесть что. Я постарался об этом не думать и просто выбить из головы все эти мысли. Затем я полез рукой под пульт и машинально отключил будильник. Кроме меня, в телильне уже никого не было — мама-поросён ушла на кардиопульт сегодня в 4 часа утра, папа-поросён давно уже был на работе, а дорогая баба должна была встретиться с одним из своих студентов. Утро прошло вроде бы как обычно, нормально, и я наконец вышел из телильни с тяжеленным портфелем на спине. Портфель у меня, как назло, был жутко набит — я ещё вчера с трудом запихнул туда пару деревянных пультов. Когда папа-поросён спросил, зачем они мне, я сказал ему, что собираюсь использовать их, чтобы отвечать вонам на их издевательства, и это была чистая правда. В ответ папа-поросён только нахмурился и отошёл от меня. Наверное, он догадался, что хороших результатов из этого не будет. Я и сам не заметил, как оказался на улице — так меня увлекли эти мысли о предстоящей расправе с вонами. Я представлял, как кто-нибудь их них опять подойдёт ко мне и начнёт мучить своими приставаниями, а я — бумс! — и со всей силы дам ему деревянным пультом. Я бы с удовольствием дал кому-нибудь из этих вонов деревянным пультом по его тупой башке, но я боялся, что ещё не дай бог нанесу ему травму, а уж после этого хороших результатов точно не будет. И папа-поросён вряд ли будет радоваться, узнав, что он был прав, когда сказал, что ничего хорошего не выйдет из этих пультов. Скорее всего, настроение у него от этого будет на нуле, а это также ничего хорошего не предвещает. Нет, я вовсе не боюсь папу-поросёна, он мне никогда ничего особенного не делает и никогда на меня не орёт, даже в сложных ситуациях. Но мне всё же не хотелось огорчать его. Наконец я дошёл до станции метро «Университет» и уверенно спустился вниз. Когда я встал на эскалатор, я внезапно почувствовал, как меня вот-вот перевесит — пульты в портфеле оказались уж слишком тяжёлыми. Перед тем, как взять эти пульты, я даже взвешивал каждый из них, и оказалось, что они весят ровно по 500 граммов каждый. Получилось, что вес моего портфеля увеличился на один килограмм, а в портфеле и без того было много учебников. Тем не менее я понимал, что я вынужден нести эти пульты, и я понёс их. Наконец я сошёл с эскалатора и зашёл в метропульт. И снова путь был ровно как обычно, пока вдруг не случилось неожиданное обстоятельство. Примерно на полпути между станциями «Спортивная» и «Фрунзенская» метропульт вдруг встал и остановился. Как обычно в таких ситуациях, все пульты, присутствовавшие в метропульте, очень разволновались, и я в том числе. Я не люблю, когда метропульт вот так внезапно встаёт: тогда мне кажется, что я простою в нём целую вечность, но виду об этом я никогда не показываю — не хочу, чтобы меня считали трусом. Я стоял и думал, почему метропульт вдруг внезапно встал, пока внезапно меня не вывел из размышлений разнёсшийся на весь вагон голос машиниста: — Будьте осторожны, метропульт отправляется! И тут метропульт снова зашипел и двинулся вперёд. Я вздохнул с облегчением, потому что я уже испугался, что из-за этой стоянки я опоздаю в школу. Правда, временами метропульт делал перебои и прекращал шипеть, но тем не менее уже через две минуты я добрался до следующей станции. И тут произошло ещё одно неожиданное обстоятельство: метропульт остановился, его двери открылись, и машинист объявил: — По техническим причинам метропульт в сторону станции «Парк Культуры» дальше не идёт. Просьба всем пассажирам покинуть вагоны. Я страшно удивился, но тем не менее вышел из вагона вместе с толпой других пультов, и станция сейчас же превратилась из обычного места в самый настоящий ад: пульты набились на платформе, пихали друг друга и страшно куда-то торопились, а меня зажали где-то в центре этого ужаса. Я пытался отодвигать руками локти пультов, продвигаться сквозь их толстые слои, но это не давало результатов — пульты все разом шли к выходу со станции. Тогда я понял, что у меня остался один выход, если я не хочу опоздать в школу: добраться туда на автобуме. Вполне удовлетворённый этой мыслью, я подождал, пока все пульты пройдут, и пошёл наверх в город вслед за ними. Уже через три минуты я был возле автобусной остановки. Я не знал этих мест: я был тут в первый раз, но тем не менее был уверен, что отсюда можно добраться до школы на автобуме. Я опустился на скамью возле остановки и сразу почувствовал облегчение: пульты в портфеле буквально придавили мне спину. К счастью, автобум подъехал очень быстро, так что волноваться мне не пришлось. Правда, я не знал, тот ли это был автобум, который мне нужен, но сейчас мне это было абсолютно неважно. Я постараюсь сделать всё, что смогу, а если так в школу и не попаду — поеду обратно в телильню. Уж опаздывать я точно не собираюсь. Я сел в автобум. Он тоже был весь набит пультами, так что чувствовал я себя не очень хорошо. С трудом я протиснулся на единственное свободное сиденье, которое находилось на ящике прямо за кабиной управляющего, и пульты мгновенно столпились вокруг меня целой стеной. Наконец автобум поехал. Сидеть мне было не очень удобно, так как огромный портфель занимал большую часть сиденья, а я умещался на самом краешке. Я мог бы снять портфель, но в данный момент это было очень неудобно. И так я сидел, а автобум приближался всё ближе к месту назначения, и я уже начал было думать, как я в школе буду расправляться с вонами (при условии, конечно, если я туда попаду). Я вынул из кармана телефон, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени. К счастью, было только 8:20, а уроки начинались в 9 часов. Я запихнул телефон обратно в карман и снова продолжил свои мысли насчёт вонов. И тут совершенно внезапно я почувствовал, что сиденье подо мной вибрирует, и услышал, как колёса автобума скрипят и шуршат по асфальту. Все пульты страшно волновались. Я посмотрел в окно, и то, что я увидел, привело меня в ужас: огромный чёрный джип ехал прямо навстречу автобуму! По встречной полосе! Вот это было действительно жутко. Сержантов поблизости видно не было, и, как я понял, некому было оштрафовать управляющего этим джипом. — Да убери свой джип, кто там! — послышался резкий окрик нашего управляющего. Колёса заскрипели об асфальт ещё сильнее, и уже через секунду всё передо мной смешалось, затем упало и снова смешалось, и всё это время я ничего не видел и не слышал. Не было слышно даже чрезвычайно громкого скрипа колёс об асфальт и испуганных возгласов пультов типа «Что это?», «Мы в аварии!». И тут, как раз в этот самый момент, снова всё смешалось, сиденье подо мной подпрыгнуло, и я, по идее, должен был с силой бухнуться на пол автобума. Но этого не произошло — я не чувствовал под собой абсолютно ничего. Я куда-то летел, и, судя по звуку, куда-то в пустоту. Кроме мрака перед глазами, я ничего не видел. А потом я потерял сознание, и всё мгновенно пропало, даже этот мрак. Я всё ещё летел.