Бессмертная

Тем временем Леголас и Анариэль блуждали в поисках Идриль. - Леголас... мы уже все прочесали, где она может быть? - Уж и не знаю... Должно быть, где-то ей нашелся приют. -Но где? Мы уже и в Дейле, и в Эреборе были. Куда она могла пойти? А если ее орки поймали и убили? Я этого себе никогда не прощу! - О, а с чего ей быть среди людей или гномов? Ты торопишься с выводами... -Постой! Я кажется знаю, где она может быть! Помнишь, ты говорил что эльфы Лориэна дали обет молчания? - вспомнила Анариэль. - Помню, но... Как их обет связан с ней? -Она могла уйти к ним и тоже принять обет молчания. Это единственное место, куда она могла пойти. - Что ж... - принц все еще не понимал всех связей, но сама идея не казалась бессмысленной. - Нужно это проверить. -Поехали туда, - сказала Анариэль и направила своего коня к дороге ведущей в Лориэн. Леголас последовал за ней, оглядываясь по сторонам. - Ты знаешь кратчайший путь до Лориэна? - Разумеется... А отчего ты не считаешь, что она могла вернуться в Ривенделл? Разве ей там было плохо? - Там все опустело для нее... все напоминает ей о папе... я не думаю, что она хотела бы вернуться в место, которое причинит ей боль. - Раз так, то здесь нам налево. Анариэль послушно повернула лошадь в указанном направлении. Она надеялась, что ее догадка окажется верна, и они найдут Идриль. *** Тем временем Идриль, выспавшись и немного набравшись сил, лежала на кровати и печально думала о том, что ждет ее дальше. Халдир сразу пришелся ей по сердцу, но как она могла выразить ему свои чувства, если она дала обет молчания, даже дотронуться не могла до него. От этого девушке становилось невыносимо тоскливо. Халдир, который уже привык к молчаливой жизни, вполне понимал и видел ее чувства. Часто он смотрел на нее, с удивлением и добротой во взгляде. Однажды Халдир принес ей цветок: черный с золотыми прожилками, он казался картиной рожденья звезды. Идриль приняла цветок и написала: "Спасибо, это очень мило с твоей стороны. Я никогда не видела таких цветов". "Этот цветок растет лишь здесь, и зовется он цветком появления чувства," - написал он в ответ, улыбнувшись ей. "Не слышала о таких цветах. И что, это значит, что у тебя появились чувства?" - спросила Идриль. "Ты не могла о них слышать... Да... - он покраснел, отведя взгляд в другой угол комнаты, но затем все же дописал: - Но, боюсь, бумаге не понять их". "Я знаю... но я внутренне чувствую то, что ты чувствуешь ко мне. Жаль, что я не могу выразить свою чувства даже в объятиях!" - с сожалением написала Идриль. "Отчего же?.." - впрочем, Халдир смутился еще больше, чем прежде, и объятия, верно, могли повлиять на него слишком сильно. "Я думала, что у вас и на объятия и поцелуи тоже запрет". "Нет, что ты! Обет молчания - наше решение, а не запрет. Но он налагает печать лишь на наши уста, и лишь на звуки, производимые ими". Идриль внезапно обняла Халдира и снова дала волю слезам. Ей хотелось просто выплакать всю свою боль... все то, что накопилось в ней. Он прижал ее к себе, позабыв на время о смущении. Он готов был стоять так столько, сколько ей нужно, и обнимать, и невесомо целовать ее макушку. Идриль стала оседать на пол, но она не хотела выпускать его из объятий, поэтому ему пришлось сесть на пол вместе с ней. Она продолжала плакать, пытаясь заглушить рыдания. Так сидели они, долго, до тех самых пор, пока Идриль не потеряла сознание от слез. После этого Халдир отнес ее отведенное ей ложе, и укрыл одеялом. Но напрасно он думал, будто ее ожидает утешительный и спокойный мир снов. Нет! Ждало ее путешествие, путешествие в далекое прошлое, не требующее движенья, но тяжелое. Стоило лишь уютной и теплой тьме окружить ее, как она уже очнулась в знакомом месте: во дворце в Лихолесье. Очнулась, и первым же в огромном и тревожном коридоре ей встретился светловласый ребенок, в котором она с удивлением узнала принца. И вид у него был потеряный, брошенный, несчастный и... одним словом, просто сиротский. -Леголас? Иди сюда! Ты что тут делаешь совсем один? Иди ко мне, - ласково протянула к нему руки Идриль, она могла говорить лишь в своих снах. Но ребенок не слышал ее, как не мог услышать никто другой. Ведь то было прошлое, в коем бессильны настоящие. Леголас следил глазами за суетой дворцовых эльфов, и очень скоро девушке пришлось заметить, что и каждый из них смотрится осиротелым и потерянным. Они сновали и бегали, а куда, зачем - им будто и самим не было ведомо... Но нет, скоро ей удалось заметить, что самые разбитые выходят, а самые решительные заходят в королевскую сокровищницу. "Что происходит?" - Идриль вообще не могла понять, в чем тут дело. Что происходит со всеми эльфами? Чтобы это выяснить, ничего иного не оставалось, как только проследовать за ними. Не видимая никем, она все же пугалась их тяжелых, безрадостных взглядов, направленных в ту же призрачную пустоту. И вот, в королевской сокровищнице понимать стало проще... И сложнее в один и тот же миг. В огромном судндуке, доверху набитом драгоценными камнями, сидел Трандуил, и по щекам его беспрерывно текли слезы, и глаза его были красны, и вся кожа, вокруг глаз. И казалось, еще немного, и сами слезы изменят свой цвет, обратившись кровью. "Он плачет?! Что с ним происходит?" - Идриль вдруг стало жалко Трандуила. Она не понимала, почему он плачет, что довело его до такого состояния. Она хотела прикоснуться к нему, утешить его, успокоить. Эльфы же, что шли с ней вместе, бросились перед ним на колени. - Ваше Величество! - со слезами и трепетом закричали они. - Вернитесь к нам! Королевство гибнет, а враги приближаются с каждой минутой! И король посмотрел на них, так жутко, так безумно, будто один его взгляд мог уничтожить весь мир... И уничтожил его уже. - Вы нужны нам, Вы нужны Вашему сыну! - в еще большем страхе восклицали они. И глаза его будто стали краснее. И он поднялся, во весь свой пугающий рост. Секунда и отблеск надежды явился в сердцах их, а потом... А потом гроздь крупных блестящих камней полетела в них, и достигнув, с грохотом посыпалась на пол. - Убирайтесь! Убирайтесь, ибо я вам никак не помощник! Моя жена мертва! - и еще одна гроздь камней полетела по сокровищнице. - И мой отец мертв! - и еще одна. - И нет давно моей матери! - его голос срывался, и он дрожал всем телом, а камни летели, мрачно сияя. - И сын мой умрет, стоит только мне полюбить его! - и король вновь упал на камни, и рыдания его наполнили эхом всю комнату. "Вот оно что! Что же я наделала?! Я не имела права бросать его! Я не могу остаться в Лориене, когда ему так плохо, я должна вернуться! Какая же я дура!" - Идриль закрыла лицо руками, надеясь, что сейчас сон уйдет, и она проснется. Но это был еще не конец ее сна. Среди боли и общих рыданий загорелся вдруг серый, но уверенный свет. Зазвучали шаги, и все, кроме самого короля, увидели Гендальфа. Маг двигался медленно, но во взгляде его была строгость. Подойдя к Трандуилу он поднял его, вновь заставив встать и посмотрев в его глаза, сказал: - Посмотри, что случилось с твоим королевством без его короля. Глаза правителя широко раскрылись, будто он увидел то, чего не могли другие. Слезы все так же текли из его глаз, но теперь как-то иначе, точно вода с возвышения. - Что же я сделал?.. Воцарилась тишина, тягостная, бездыханная. - А теперь пойди, и исправь. И он пошел. Шатаясь, и теряясь в стенах. Он пошел, и глаза его подданых сияли от слез и надежды... Напрасной. Выйдя в тронную залу швырнул он корону на землю, и трижды наступил на нее ногой. Треск, вой, вопль! И ничего не осталось. И сам он исчез, точно дым. Но когда бы лишь это! Не успела Идриль понять, как послышались снаружи страшные звуки - звуки битвы. И рев орков... И все вышли, дабы прогнать их прочь!.. Все вышли. А не вернулся никто. Осиротелые, не смогли они дать отпора... И лишь Гендальф оказался рядом с нею в тронном зале. А на троне... На троне сидел король мертвых и сирот, раздавленный тяжестью неожиданно ставшего его венца. Но кошмар все еще не был окончен... Потому что на сей раз Гендальф смотрел на нее, видя. - Что ты думаешь обо всем этом? - спросил он. - Нет... нет.... так нельзя.... он не должен был так поступать! Это неправильно! Почему он так поступил?! - Идриль уже просто задыхалась от слез, наблюдая эту картину. -Я же не хотела, чтобы он так страдал! Я не хотела! Маг вздохнул, и глаза его выражали усталось, верно, оттого, что он был лишь тенью себя, сотканой из серых одежд и памяти. - По правде сказать, владыка Лихолесья никогда и не поступал так... Неожиданно, заговорил и ребенок: - Я был для него утешением, а не тягостью... И тогда возвратился и сам Трандуил, который, конечно, был тоже лишь тенью памяти, но тенью, знавшей свое сердце, должно быть, куда лучше, чем на самом деле. Он обнял своего сына и прижал его к груди. - Я думал, ты поймешь это чувство... Я не хотел обидеть тебя... Я хотел, чтобы мою дочь берегли и любили... - Что он имеет ввиду? - спросила у мага Идриль. - Он намекает на то, что я плохо смотрела за его дочерью? - Нет. Не это значат его слова. А лишь то, что в моменты печали для него всегда были главным утешением его дети. И когда ты бежала, ему показалось, что это был знак нелюбви. -Но... это не так... я всегда относилась к нему с уважением. И потом я не была его дочерью, я была просто служанка! Идриль на минуту замолчала, а потом спросила: - И что теперь? Как мне все исправить? Как вернуть его любовь и доверие ко мне? Хотя... тому что я сделала, оправдания нет. - Твоя любовь все еще нужна Анариэль. Не кори себя так сильно, потому что у каждого бывают чувства, с коими сложно совладать. И король лесных эльфов таков. Если ты вернешься, ты удивишься, насколько спокойно он тебя встретит. - Вы в этом так уверены? А что если он опять на меня сорвется? И потом я же решила остаться в Лориэне. Я люблю Халдира... я нарушу обет молчания. - Чтобы выражать любовь, слова не нужны. Но если хочешь, останься. Не в том смысл, чтобы вновь встретиться, а в том, чтобы не иметь обиды в сердце. Идриль прислушалась к внутренним ощущениям. Обиды в ней уже и правда не было. Она словно очистила свою душу от лишнего негатива. - У Анариэль теперь есть отец и брат, который присмотрит за ней лучше меня, так что я останусь в Лориэне. Все равно король не будет тосковать по мне. Они быстро забудут простую служанку. - Хорошо, - теперь это был уже не голос Гендальфа. Это был голос владычицы Галадриэль, конечно же, и пославшей это видение. - Оставайся с нами и будь счастлива здесь. А теперь - проснись. Идриль резко открыла глаза и вдохнула. Она села на постели, не понимая, что это было и что она только что видела. Но вокруг нее было светло и спокойно, и тихо. Идриль закрыла лицо руками, ее плечи снова затряслись от рыданий. В комнату заглянул Халдир и с изумлением замер в дверях. Идриль подняла глаза и бросилась ему на шею в слезах. Он погладил ее по плечу, все еще силясь понять, что могло случиться в течение ночи. Идриль описала ему в подробностях весь свой сон. "И что же в нем столь сильно тебя опечалило?" "Что я не могу вернуться к Анариэль... она ведь нуждается во мне. А принудить ее жить со мной, я не могу, она же дочь Трандуила". "Но отчего ты не можешь вернуться к ней?" "Я же приняла решение остаться здесь". "Тогда держись своего решения, и не сожалей. Потому, что если и ты дорога ей, она станет навещать тебя". "Возможно ты прав", - был ответ Идриль. Халдир только кивнул, а затем приглашающе протянул ей руку: время было отправиться завтракать. Идриль взяла его за руку, стирая слезы, хотя ей было очень больно. Но она понимала, что жалеть нельзя, решение уже принято. Халдир старался поддерживать ее, безмолвно, но каждую минуту. Когда в обеденный зал прибыли Леголас и Анариэль, Идриль вдруг резко вскочила со стула, потом побледнела, а затем потеряла сознание. - Леголас! Что с ней такое? - кинулась к ней в испуге Анариэль. - Не могу и представить, - принц выглядел больше опечаленным, чем встревоженным. Халдир же пытался привести Идриль в сознание. -Идриль... мама... пожалуйста... не умирай... открой глаза.... прошу тебя... ты очень нам нужна... - Анариэль обливалась слезами. - Она не умирает, - попытался ее успокоить Леголас. -Тогда что с ней? - Анариэль прижала ее к себе, не прекращая плакать. - Мне страшно... мама... проснись... прошу тебя... я не могу без тебя... "Она лишь переволновалась," - к счастью, обнаружив рядом лист, пусть и использованный ранее, написал Халдир. - С ней ведь все будет хорошо? - спросила Анариэль. "Уверен, да. Этой ночью вместо сна она видела то, что успокоило ее душу, но не дало отдыха. Она проснется позже, и ей станет легче". -Но что такого она видела? - удивилась Анариэль. - Расскажите, как она вообще попала к вам? "Что она видела, касается лишь ее сердца, и я не в праве открыть этого, пока она сама не пожелает. Мы нашли ее у границ, она была без сознания от усталости". - У границ?! Значит я была права, Леголас. Она пошла именно в Лориэн. Она что-нибудь упоминала про нас? "Зависит от того, кто вы. Она очень скучала по дочери короля Лихолесья, а более никого не упоминала". -Я и есть дочь короля, Анариэль. Моим настоящим отцом был Линдир. Но после его смерти, Трандуил взял надо мной опеку. "Тогда не странно, что она потеряла сознание при виде Вас". -Почему? - выгнула бровь Анариэль. "Потому что скучала и не чаяла встретить". -Похоже, Леголас... мы с тобой невовремя явились, довели ее до срыва... - вздохнула Анариэль. - Поедем домой... - Разве ты совсем не хочешь поговорить с ней? - растерялся принц. - Она, должно быть, испугается, если проснется и увидит, что тебя нет. - А о чем мне с ней говорить? Она бы не упала в обморок, если бы была рада мне. - Не знаю. Папа тоже почти потерял сознание, когда я вернулся... Это не связано с отсутствием радости. Даже напротив... - Ты думаешь? - Анариэль посмотрела на Леголаса. Внезапно Идриль застонала в руках Халдира, не открывая глаз. - Что такое? - испугалась Анариэль. - Дурные виденья? - предположил принц, и Халдир беспомощно пожал плечами в ответ. Идриль открыла глаза и протянула руку к Анариэль. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. - Шшш, тише, мама. Мы с тобой, не говори ничего... - Анариэль не могла сдержать слезы. ей было очень больно, видеть мать в таком состоянии. "Она и не может ничего сказать," - написал Халдир, и протянул лист в этот раз Леголасу, чтобы тот озвучил. - Видимо, она уже приняла условие жизни здесь, - прочитав вслух, предположил он. -Но... мама... ты же нужна нам в Лихолесье... почему ты так решила? Мы же так любим тебя... прошу, вернись. Идриль покачала головой. -Мама... не надо так... это неправильно! Ты должна вернуться! У Идриль потекли слезы, она обняла девочку, не выпуская ее. Ей было больно осознавать тот факт, что она бросает свою дочь. Но Халдир учил ее не жалеть о своем решении. - Вы ведь не расстанетесь навеки. Лишь на время. - Но... я хотя бы смогу ее видеть? - спросила Анариэль у Леголаса. - Да. Разумеется. Анариэль посмотрела на свою плачущую мать. - Прости, мамочка... мы будем по тебе скучать... Лихолесье будет без тебя уже совсем не тем... Идриль обняла ее в ответ. А затем благословила на обратный путь ее и Леголаса. Она обняла эльфа, поглаживая его по спине. - До встречи, - обескураженно выдохнул тот. - Будьте здесь счастливы. "Я обязательно буду к вам приезжать!" - написала ему на бумаге Идриль. - Будем ждать. «Я вас всех очень люблю и передай своему отцу, что я прошу прощения за свой поступок и всегда жду его в гости». - Сам он едва ли приедет, но я передам. Идриль не могла отпустить Леголаса. Наконец, она провела их во двор и стояла, махала им вслед рукой, пока они не скрылись из виду. Затем она вернулась к Халдиру, разбитая и подавленная. Тот же взял ее за руку, и улыбнулся ей, будто говоря: ты не одна, даже когда их нет. Идриль улыбнулась ему в ответ, нежно целуя его. Ее губы были теплыми, мягкими. Она гладила его плечи, целовала его со всей страстью и нежностью. Халдир стоял, немного потерянный и щеки его пылали. Казалось, он способен потерять сознание от смущения. Но Идриль мягко усадила его на кровать, она не стеснялась выражать свои чувства. Он отвел взгляд, обняв ее. Вскоре Идриль так и уснула в его объятиях, надеясь, что ей снова приснится сон, но на этот раз более спокойный и приятный. Было ли ее желание исполнено, или приятные сны пришли сами, доподлинно неизвестно. Да и неважно, откуда пришел сон, если он сладок. Над головой ее звучал незнакомый и знакомый голос, и он пел ей красивые нежные песни, а под ногами шелком лежали те самые цветы - цветы зародившихся чувств. Идриль шла по ковру из цветов, на ней было белоснежное свадебное платье, и она шла навстречу своей любви, своему счастью. Девушка не верила, что она смогла обрести свою любовь, хотя ей казалось, что она никогда не найдет счастье. Легкий и нежный ветер, чьи объятия были так похожи на объятия Халдира, будто пытался подхватить ее и понести прямо по воздуху. Идриль чувствовала воздушность и необычайную легкость. Как будто ее душа освободилась от всего, что тяготило ее. И вот, перед ней возникли белоснежно-белые колонны, держащие тканевый купол, стремившийся улететь при любом дуновении ветра. И там, за ними, красивые и нарядные гости, в цветочных венках и светлых одеждах. Они пели, пели вместе с первым голосом, сказание о любви. Идриль поняла, что ей снится собственная свадьба. Но кто ее избранник? Неужели... Сердце девушки замирало при одной только мысли о том, о ком она думала. Он стоял дальше всех, но его взгляд был устремлен на нее. Он ждал, протянув к ней раскрытую ладонь. Идриль выдохнула и сплела свою ладонь с его. Сердце забилось еще быстрее, дыхание перехватило. Идриль не хотела, чтобы сон кончался. Она хотела остаться в этом сне навечно. И теперь вместе с ветром Халдир закружил ее в своих объятиях. - Мы дадим клятву и останемся навсегда вместе... - в упоении шептал он, и теперь Идриль точно знала, что это его голос пел с самого начала. Девушка не могла оторваться от него, но она чувствовала, что время на исходе, скоро рассвет. - Да. Время уходит. И мы должны успеть, - он был так уверен, что невозможно было отказаться. Идриль затаила дыхание, смотря ему в глаза. Она боялась даже шевелиться. С веселой серьезностью сжал ее ладони, а затем склонился и на ухо, шепотом, произнес клятву любви. И трепет, и нежность, с какими он говорил ее, будто прошли дрожью между каждой колонной и окружили их теплом. Идриль сделала то же самое, ее сердце билось так отчаянно, что казалось оно вот вот пробьет грудную клетку. Халдир обнял ее, буквально дрожа от счастья. Но затем, все же отстранился, с тем, чтобы коснуться губ, несмело, но нежно. И именно в тот момент, когда их губы соприкоснулись, все вдруг потемнело, закружилось в водовороте, Идриль почувствовала, что ее отрывает от Халдира, а когда открыла глаза, то увидела, что лежит на кровати. Но он лежал с нею рядом, точно так же открыв глаза. И сиянье, что их наполняло, говорило о том, что он видел все то же, и что сон был не просто сном. Идриль была удивлена такому повороту событий. Она улыбнулась ему и нежно положила руку ему на щеку. И он накрыл ее ладонь своей. А после склонился и потерся носом о ее нос, тепло улыбаясь. Затем она встала и пошла готовить завтрак. надо признать, готовила она просто великолепно. "Скажи, а мы сможем снять с себя обет молчания, когда поженимся? Или же мы так и будем его хранить до конца наших дней?" "Обет молчания дается навсегда. И я не вижу в нем помехи нашему счастью. Оно заключается в бытии вместе, а слова - лишь наружнее. Но когда мы умрем, мы умрем вместе, и тогда наши песни будут отданы друг другу". "Но я же не смогу сказать тебе все, что хочу высказать..." - расстроилась Идриль. "Тебе не нужно. Я знаю твои чувства без слов". Он поцеловал ее, снова смутившись, но уже не так сильно как прежде. Идриль ответила на его поцелуй. "Но как же мы будем произносить клятвы перед гостями? А если мы нарушим обет, что будет тогда?" "Перед гостями? - он, очевидно, растерялся. - На что же перед гостями? С ними лишь пировать нужно. Клятву любви дают лишь сердцем сердцу. А нарушенье обета, чем бы ни грозило, мучить будет более всего тем, что слову своему не верен. Как же после такого в клятву любви верить?" Идриль вздохнула. Инциатива всю жизнь молчать не устраивала ее. Но она не подала виду. "Но хотя бы за пределами Лориэна я могу нарушить его? Поговорить с Леголасом, королем? "То спроси у владычицы нашей. А я тебе тут ответить бессилен". Идриль снова вздохнула и пошла к Галадриэль с тем же вопросом. Та встретила ее так, будто ждала. И ее, и такого вопроса. И это было правдой. Едва лишь прочитав ее вопрос, она протянула ей свиток, на котором уже был ответ. "Ты - странница в моем доме, и пока это так, клятва твоя о молчанье не может быть принята. Твое сердце не принимает ее все равно, а потому, она лишена смысла. Так говори же, и говори до тех пор, пока не найдешь в себе сочувствия нашему решению, или, забрав супруга своего, не покинешь наш дом". - Но какой смысл? Даже если я заберу Халдира в Лихолесье, он не сможет нарушить клятву! - Идриль был опустошена и не знала, что делать. "Сердце его умеет выражать любовь бессловесно, и он счастлив в своем молчании. Зачем же ты хочешь, чтобы он нарушил его?" Идриль упала на колени и залилась слезами. Она и сама не знала, зачем она этого хочет. Но она просто этого хотела. И сама не понимала, почему. Халдир появился рядом с ней, и владычица Лориэна одним лишь жестом позволила ему увести Идриль. - Халдир... я не знаю... не знаю, что мне делать... Он утешающе погладил ее по плечу. Он и сам не знал ответа на ее вопрос. Самого его не тяготило молчание, но он понимал, как тяжело оно для того, кто не понимает их скорби. Того, как в один день, без принужденья, без требованья, все они поклялись. Идриль уснула от собственных слез, она еще долго всхлипывала во сне. Ее тяготили думы о неизбежном. На утро она обнаружила у кровати записку. "Если молчанье мое так тебя тяготит, то покинем же этот мир". - Ты уверен? Ты не боишься уйти со мной в Лихолесье? "Не боюсь. Но на что уходить в Лихолесье? Я имел в виду иное. Лишь жизнь, следующая за смертью, снимет печать с моих уст". "Ты.... что имеешь ввиду? Ты хочешь умереть? - испугу Идриль не было предела. - Но я не хочу чтобы ты умирал!» "Не в одиночку, но вместе с тобою. Что ж, если так, я не знаю, чем помочь", - он взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. - "Прости меня. Я не стану больше предлагать такого". - Твое молчание не тяготит меня, я все поняла... я сама приму клятву. И никогда больше не скажу ни слова, - Идриль выдохнула. "Но не причинит ли тебе молчанье боли?" - он будто проникся еще сильнее к ней чувством. Идриль покачала головой. "Нет, - написала она. - Я все решила". Он вновь обнял ее, и целуя, заплакал. Не от боли, и не от печали, а лишь от чего-то схожего с детским восторгом. Идриль утирала его слезы и целовала его, чтобы немного успокоить. Она понимала, что он чувствует. И не нужно было слов. В самом дыханье, в улыбке, в слезах, и в биении сердца было лишь одно: "Любовь моя, я счастлив, что знаю тебя". У Идриль были те же самые чувства, и она верила, что их любовь будет жить вечно.