The Machine

Ветер в ушах. Хруст в коленях. Ступнями ненадолго вдавливаюсь в грязь, но всё равно бегу. Взгляд окутан туманной пеленой. Растрепавшаяся чёлка закрывает пол-лица, из-за чего видимость падает ещё на 20%. Но сейчас это не так уж и важно. Я принимаю это как данное. Да и всё вокруг. Препятсвия часто встречают меня на пути. Большие бетонные обломки, битые стекла, брошенные кем-то вещи и многое другое. Преодолеваю их с безмятежной легкостью на душе. Перепрыгиваю, перешагиваю, перебегаю. Одушевленное же лицо обезврежу. Ликвидирую. Как вам угодно. Он мне враг, и я ему не друг. Мы оба знаем правила игры. Должны знать, я считаю. Вижу Тёмные Стены. Точнее, всё, что осталось от них. Когда-то они опутывали могущественную империю, но он сам же и положил начало её разрушению. Начало конца. Мой взгляд устремлён ввысь. Там моя цель. Силуэт, очерняющий то, что увидит, к чему прикоснется. Сущность, захотевшая большего. Чего ему не положено. Жалкий эгоист в глазах общества. Всея погибель. Наши взгляды встречаются. Не могу разглядеть выражение его лица издали. Прищуриваюсь. Хищный оскал поражает, искривляет лицо в гадкой усмешке. Но глаза его смотрят даже не со злобой, а скорее с надменным издевательством в мой адрес. Предполагаю, что он даже начал мелочно подхихикивать по мере моего приближения. Ускоряю бег. Хочу уже поскорее расправиться со всем этим. Мы слишком долго терпели. Слишком долго глазели на это неестество хаоса. Пора всё закончить. Направляю оружие. Прицеливаюсь. Нажимаю на курок. Всё должно быть идеально. Не слышу. Я не слышу хлопка вылетающей пули. Не чувствую толчка в моем плече. Не понимаю. Щёлк — Да ты, видать, совсем сдурел, командир. — опять этот до одури звенящий голос донесся впереди. Я не смотрел на его обладателя. — Приходить сюда с незаряженным ружьем… Бросаю хламину на землю. Да как оно может быть не заряжено? Зло беру его обратно в руки и проверяю. И вправду, пуль-то не осталось. Постойте... Да ведь у меня ружья-то и не было никогда в жизни. Откуда тогда это? Как иронично. — Да ещё и без свиты. Без бравых приятелей. Неужели ты их бросил? Обрывки фразы только сейчас дошли до меня. Оглядываюсь вокруг. А ведь действительно, никого вокруг. Я не знаю... Щёлк. Множество тел под ногами. Местные жители в основном. Воинов мало, верно, они остались ещё в самом начале. Битва. Крики. Братья. Я вспоминаю всех и каждого. Стеклянный взгляд Зонта, не выражающий больше ни страха, ни боли. Крик Ромео, падающего на осколки мины. Последним я помню Данте. Но здесь его нет. Пусто. Думается, в моей душе всегда было так. Шёл ради своей туманной цели, думал, что всё можно просчитать и прочесть, знай только к нужной книге нужный подход. Слепой! Бежал через тернистые заросли, не видя света над собственной головой. Настоящий же мой помысел залежался глубоко, в хриплых отстенках моих вздохов. Но я понял, ощутил это в полной мере только тогда, когда его не стало. Их всех не стало. Треск. — Подожди же, не умирай. Наган уже у моего горла. Сам я невольно опустился на колени. Не помню, как это произошло. Многое не помню. — Ответь, что это я вижу в твоих глазах: страх, чувство безысходности, откровенную глупость? Или что-то большее? Издевается? Спрашивает так, будто считает меня своей жертвой? В любом случае, это отнюдь не прибавляет ему гордости. Наверное, впервые чувствую, как сильно колотится сердце. Жутко, но уже не важно. Моё лицо расплывается в горькой усмешке: — Я считаю, что это явление для нас обоих довольно непривычно, мой брат. Но только так я могу описать его. Это... Не успеваю. Сказать. Ужасная боль пронзает мою глотку. Хватаюсь за горло в надежде остановить жуткий кашель вперемешку с кровотечением. Мое тело отбрасывает, и я медленно падаю, уже теряя четкость мыслей. Вижу его. Лицо выражает презрительное отвращение. Он всё понял, но признавать это не хотел. Ещё одна машина сломалась, не успев стать живым человеком.