Луна, Звезда и некоторые подробности

- Я очистил землю, но не знаю, как убрать мусор изнутри меров. Неревар стоит, сложа на груди руки, смотрит в окно. Дворец в Балморе пока что существует только на бумаге, так что крепость Хлормарен - лучшее прибежище для Совета здесь, на Вварденфелле. Конечно, её еще при Велоте построили, но Векх и тут развел свои новшества - балкон этот, к примеру. Надо же как-то облагородить территорию... до того момента, как дворец переместится из проекта в явь! Векх хочет думать, что новая ставка кому-то нужна; точнее, он ЗНАЕТ, что Совету нужен дворец. По-хорошему - вообще новый город. А Неревару на строительство плевать. Вернее, он охотно подписывает расход средств на гражанские проекты, если те кажутся ему целесообразными. Дворец - да, “представительские расходы”, как говорят Хлаалу. Символ величия и оплот сплочения, как сказали бы Редоран. “Неревар, просто смирись, что становишься символом”, как скупо улыбнулся бы Ворин. - Как заставить меров убираться в собственных головах? Не думаю, что кто-то знает подобное. - Говорят, близ Альд'Руна снова видели проснувшегося императорского краба. Сезон откорма. Как думаешь, в этом году нападут? Как обычно, Неревар меняет тему, но Векк привык, что между его фразами всегда есть связь. Даже, когда её не видно. Особенно, когда не видно. - Семья Хлеран занимается охотой на крабов с тех пор, как велоти живут здесь... - обтекаемо начинает Векх. - Мне кажется... - Тебе кажется, что мне стоит торчать здесь, как сторожевому кагути, и ждать настоящий вызов. Нет здесь вызова. И толка от меня тоже нет, - Неревар неприязненно дёргает углом рта. Правым. С левой стороной лица снова что-то не то. - Серджо... Луна-и-Звезда пожимает могучими плечами. Уходит. Будет либо тренироваться, либо пить. Делами, которые сейчас имеют настоящую важность, занимается Айем. Не потому, что её муж не хочет. Потому... что Неревар слишком хорош для мира. Не будешь же ты резать хлеб даэдрическим кинжалом? Только вот вынужденное безделье Неревара душит. Скоро должен вернуться Ворин из недских земель. Скоро должен вернуться Думак. Пока что к Хортатору лучше не приближаться особо - торчит днями во внутреннем дворе и собирает вокруг себя индорильских чап'тилов из тех, что умеют крепко драться, заезжих ашханов с дружиной. Всё ищет, кто сможет его уделать на тренировке. С оружием, без оружия, в паре с Аландро, в тройке с Векхом (хоть тот и отлынивает по большей части от этих мрачных ристалищ), трезвым, пьяным, с магией, без магии, доспешным и бездоспешным, против одного, двух, пяти, десяти, дюжины... Только две вещи он не использует никогда: Луну-и-Звезду и Истинное Пламя. Чужие подарки, сокращающие путь к победе до шага. * * * - Я искренне хотел завершить войну, - отражение Неревара в бочке с водой щерится, сплевывает юшку якобы в лицо оригинала и убивает само себя. - И зверь этот не убит, только затаился. И я затаился. Но охотник из меня хуже, чем воин. Не умею ТАК долго ждать в засаде. - Наговариваешь. - Не новость. Кстати о них. Что принес? Все противники разошлись. В зале для тренировок, вернее, во дворе, они одни; Ворин раздевается. Снимает неторопливо шарф. Потом украшения. Потом мантию и рубаху, оставаясь в изящных штанах; йокуданские сапоги тончайшей алой змеиной кожи он сбрасывает тоже. Конечно же, не на песок, на лавку, и удивительным образом ничто никуда не падает. Даже наконечники для когтей, которые он может снять нормально только с левой руки; на правой они, кажется, приварились от чар, и приходится повозиться. Тонкие алые татуировки проступают на его золотистой коже только тогда, когда тот хочет. Алые контролируемые чернила гхарток - тайна дома Дагот. У Неревара почти по-босмерски коричневая дубленая шкура и черные по локоть руки - узор мелкий, и визуально сливается. Придворные художники рисуют обоих одинаково утонченными, и правы лишь отчасти: смертоносны оба, это точно. Только вот караванщик не желает играть роль короля, потому что для Хортатора излишества и мягкость вредны и опасны. А Ворин… рождён в семье дипломатов и колдунов. Они не могут быть одинаковыми, как клинок и плеть, хотя у них может найтись одинаковое применение. - Новостей, серджо, у меня в достатке... - Слышал? Меня весь Морровинд повадился звать Серджо, - Неревар суёт голову в бочку, потом вскидывается, отряхивается, как никс-гончая. Вода течёт ему по обнажённой спине, капает на песок, взрытый тренирующимися. - Ты им и правда очень дорог. - "Батька Неревар" бы еще выдумали, так, по-недски. Отец народу. Какой я в Обливион отец, Айем с ними возится, а не я. Я - не могу. По мне половину надо повесить, а вторую отправить класть дороги и копать каналы. - И ты совершенно прав. Но нам приходится прощать слабым слабости, иначе у нас останутся только каторжники и трупы. - Зато, может, дойдёт что-нибудь. Ворин неспеша обматывает руки полосками ткани, вымоченной в нетчевой желчи. Подведённые глаза ему словно не мешают, хотя жарко в зале - словно рядом выброс лавы. Неревар заплетает мокрые волосы в косу: так удобнее. Ворин, конечно, нет. Маги любят маленькие хитрости, делающие их облик отвратительно благородным даже в моменты, когда любой нормальный мер похож на огра. - Готов? - интересуется Неревар, вставая в стойку. - Кастет возьми. - Да. И нет. Скучно будет. - Пф. Тогда вываливай свои новости. По одной на раунд. И смотри, не пропускай ударов; не хочу уделать тебя быстро. - Не думаю, что и медленно выйдет, _серджо_. Неревар хохочет и атакует первым. Весь смысл в том, чтобы не только наставить синяков, но и получить. Настоящая драка никогда не длится так долго; здесь есть удары в полную силу - и мягкие обозначения смертельных. Но Векху, наблюдающему с галереи, никаких сравнений с танцами и прочей лабуды в голову не приходит. Неревар дождался Дагота, и теперь не отпустит Консула, пока не получит своей разрядки: только Ворин может продержаться так долго, чтобы Неревара начало отпускать. Мозг, мускулы, интуиция - всё приучено в них обоих быть в постоянном напряжении, но почему-то только Неревар так сходит с ума, останавливаясь. Векх ненавидит Ворина Дагота, но привычной, любопытствующей, алчной завистью: он хочет знать, КАК тот контролирует себя. И внимание Хортатора заодно. Но Векх достаточно умён, чтобы притворяться идиотом.