Модуль и человек

      Он уже не помнил, когда всё это началось.       Возможно, отсчёт следовало вести с того момента, когда он позволил Челл сбежать от Неё и всё это время упрямо указывал путь. А может — гораздо раньше: с той комнаты, где Уитли нашёл девушку после долгой консервации. Кто знает. Такие вещи всегда подкрадываются незаметно — быстрее, чем приходит осознание.       За всё время, что они провели вместе, в бегстве и постоянной опасности, Уитли всё сильнее восхищался своей спутницей. Каждый раз, глядя на её задумчивое лицо, он надеялся, что у неё уже есть решение. И почти всегда так и было — что порой вводило его в ступор, а иногда заставляло чувствовать себя неловко.       Его поражало, на что способна эта девушка. Как легко и плавно она парила в воздухе, извиваясь, словно змея, виртуозно управляя Портальной пушкой. Как без колебаний мчалась навстречу смерти — и снова и снова выходила победительницей. Как решала сложнейшие головоломки, подстерегавшие их почти на каждом шагу.       Челл умна, собрана и невероятно сообразительна. Она схватывала всё на лету, действовала без лишних слов, следуя простому принципу: делать, а не говорить. Среди всех людей, которых Уитли когда-либо встречал, она была самой удивительной.       Уитли не считал себя дураком — по крайней мере, не полностью. Но прекрасно понимал: ему никогда не стать таким, как Челл. Она сильна телом и духом, а он — всего лишь сферический модуль, движущийся по рельсу.       Она молчалива. Он болтлив.       Она бросает вызов даже Ей. Он не способен выдавить ни слова.       С каждой минутой Крошка Уитли всё отчётливее осознавал: Челл — его абсолютный идеал.       И в этом было что-то странное.       Он никогда не любил людей. Скорее наоборот — они вызывали у него отторжение. Он часто их не понимал, а иногда они прямо говорили ему в лицо: «Дурак». Для Уитли это было самым болезненным оскорблением. Словно тебя приравнивают к тому, кого презирают, и опускают ниже плинтуса. Именно так обращались с ним сотрудники «Эперчур Сайенс» — ныне погибшие. За это он их и ненавидел.       Но Челл была другой.       Если Она называла его «опухолью», «мерзостью» и «идиотом», то Челл ни разу не позволила себе ничего подобного. Даже если бы она умела говорить — нет. За каждый его промах девушка лишь улыбалась. Искренне. Без тени насмешки.       Челл понимала: спроектированный идиот не может стать кем-то иным. По крайней мере, Уитли — не может. И она приняла его таким, каким он был. Более того — это её даже забавляло.       За это он и полюбил её.       Он искренне верил, что не является дураком, и что Челл разделяет это убеждение. А значит, именно она — его идеал. Не какой-нибудь другой модуль и не та гигантская конструкция, с помощью которой можно подчинить весь Комплекс.       Она.       Челл.       Девушка.       Человек.       Инженеры, вероятно, создали нечто большее, чем просто Модуль Смягчения Интеллекта. Пытаясь сделать наиглупейшего дурака в мире, они дали ему слишком многое. Он не должен был жить так, как жил сейчас. Никто бы не удивился и не оплакивал его, если бы Она раздавила его в первые же секунды, ещё даже не подключившись полностью. Ведь чего можно ожидать от дурака?       Уитли знал: влюбляться — плохая идея. Особенно в человека. Но именно так работала его логика: «Все плохие идеи — хорошие».       Инженеры и не подозревали, что, следуя этой формуле, создали нечто пугающе похожее на самих себя — существо, способное чувствовать. То, чего не мог ни один модуль в «Эперчур Сайенс».       Наука холодна. Однотонна. Безразлична. Она отрицает чудеса и смысл, оставляя лишь формулы. Стать учёным — значит закрыть дверь навсегда.       И в тот момент Уитли даже обрадовался, что не обладает интеллектом, подобным Ей.       С Челл он бежал от Этой почти четыре дня. Они исследовали всё новые участки комплекса, надеясь найти выход. Уитли уверял, что знает дорогу, но Челл понимала — так просто отсюда не выбраться.       И всё же она ценила старания сферического робота. Для такого, как он, это было почти подвигом.

***

      Однажды Челл и Уитли случайно наткнулись на несколько турелей, затаившихся неподалёку. Раздались выстрелы. Челл мгновенно отскочила к стене, чтобы пули не настигли её. Уитли запаниковал, метался из стороны в сторону, пытаясь придумать хоть что-нибудь, пока девушка с незначительным ранением руки находилась всего в нескольких метрах от белых, красноглазых боевых машин.       Модуль не понимал, что делать. Идеи были — но все до одной плохие.       Он не смел ей советовать. Хотел помочь, доказать, что Крошка Уитли не так бесполезен, как кажется, но он знал что сделает только хуже.       — Э-э-э… — выдавил он. — Н-не высовывайся! С-сиди п-пока там… Нужно придумать, как обезвредить т-турели!       — Ты всё ещё тут? — прозвучали чертовски приятные голоса белых роботов, осматривавших местность в поисках цели.       Челл прижалась к стене, прижимая к груди Портальную пушку — единственное, на что можно было рассчитывать. Полагаться на Уитли было бессмысленно. Снова придётся всё решать самой.       — Спокойной ночи, — пропищала одна из турелей и спрятала орудия.       — Беги! Беги! Беги!       Челл решила рискнуть. Пролетев с бешеной скоростью из портала в портал, она сумела кое-как избежать пуль «миленьких» турелей. Уитли вопил где-то рядом, а девушка, сделав сальто и увернувшись от очередного града свинца, приземлилась возле сломанной двери. Белые турели уже вовсю щебетали: «Ну где ты?», когда модуль резко метнулся к подруге, проверяя её состояние.       — Ох, ты в порядке! Как же хорошо, я так рад! Честно, я ужасно волновался… думал, ты не долетишь или тебя заденет… Хотя это вряд ли, ты же всё можешь и всё умеешь, и знаешь, что делаешь, но я всё равно волновался, ну мало ли… Ты молодец! Я бы так никогда не смог, ха-ха! Красиво же ты от турелей ушла! Ладно, попробуй встать, пойдём да-…       Внезапно Челл рухнула на пол, выронив Портальную пушку. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и медленно закрыла глаза. Даже с направляющего рельса было слышно её тяжёлое дыхание. Уитли испугался по-настоящему.       — О Господи! Что с тобой?! Эй! Э-э-эй! Ты жива?! Скажи хоть что-нибудь!       Он поспешно осмотрел её на наличие ранений — если это вообще можно было назвать осмотром. С такого расстояния понять что-либо было сложно. Уитли ничего не понимал в человеческой медицине. Но по крайней мере он не увидел крови. И Челл дышала.       Паника сдавила его. Его идеал лежал на полу, а он был совершенно бесполезен.       Как ей помочь?       Почему она упала?       Мысли метались, идеи рушились одна за другой, пока Уитли, к собственному удивлению, не открепился от рельса и не рухнул рядом с Челл. Он не мог двигаться, но по инерции сумел немного перекатиться.       — Давай, подруга, вставай… Тут нельзя долго находиться, Она нас заметит… Вставай…       Уитли оказался слишком близко — настолько, что у него будто «перегорел проводок». Небесно-синий глаз уставился на неё, отчаянно пытаясь понять, что же смогло так сломить его идеал.       — Челл?..       Ответа не последовало.       Платы внутри начали нагреваться — так, как нервничает человек. Если он не успокоится, перегреется и взорвётся. А умирать ему совсем не хотелось.       Он снова попытался сдвинуться — и случайно перекатился не туда, оказавшись на краю пропасти.       Одно неверное движение — и всё.       Внизу не было видно дна. Лишь гул, слабый ветер и падающие в бездну обломки. Даже звука удара он не слышал. Страх сковал его. Но выбора не было.       Собравшись, Уитли попробовал оттолкнулся — но укатился назад и полетел вниз, навстречу смерти.       Секунды растянулись в вечность. Он вспоминал свою жизнь, лица учёных, моменты ненужности… И её. Челл.       С мыслью о ней он приготовился к концу, но вдруг — его что-то схватило.       — Вот не дашь мне выспаться нормально.       Уитли открыл глаз. Челл держала его.       Она ничего не объяснила. Просто прижала к себе и снова уснула.       — Так ты спала?.. — тихо произнёс Уитли, прижавшись ближе. — Хех… Похоже, я всё-таки сглупил.       Так они и пролежали ещё долго — вне поля зрения Этой.       Ведь даже идеалам иногда нужен отдых.