Ледяная стерва

Это больничная палата? Вот что приходит на ум когда я открываю глаза. Белые стены и капельницы по бокам от меня. В меня что-то вливают. Неужели Алла всё-таки решилась отправить меня в больницу, после всего того что она со мной сделала? Не верю. На Нестерову это совсем не похоже. Она так просто не могла меня отпустить. Может это частная клиника? Хотя. Мне тяжело подняться. Всё тело раскалывается. Сколько я вообще тут? Я плохо, что либо, помню. То как насиловали и электрошок. Мне даже кажется, что меня избивали всю жизнь. Зеркал нигде нет. А окна? Я вижу одну сплошную стену. Где я? В больницах окна есть. Даже в реанимации окна есть. А тут, словно специально подготовили типа кладовку. Ходить больно, сидеть больно. Думаю, и ходить в туалет тоже будет больно. Хотя после того что со мной сделали. Да мне вообще жить не хочется. Эта сука позволила меня изнасиловать. Меня насиловали в течение нескольких часов её люди. Помню, что им не было конца. Все они имели меня грубо и жестко. Вроде как я даже теряла сознание. Под конец мучений я ничего не соображала. Мне даже было в какой-то степени всё равно. Медленно иду к двери. Кажется что за проведенное тут время я разучилась ходить. Смотрю на свои руки. Следы от кандалов есть. Медленно но заживают. Руки все в синяках и царапинах. Что она со мной делала? Ноги не сгибаются в коленях. Иду как кукла на прямых. Наверное со стороны я выгляжу глупо. Мне насрать на это. Так движется человек прошедший через ад. Мне кажется что я попала в аварию. Ну не могли меня так покалечить. Не могли. Дергаю за ручку двери. Она не поддаётся. Плохой знак. Раз заперли значит не хотели чтоб сбежала. А может наоборот, чтоб не нашли. - Выпустите! – Голос хриплый как у больного ангиной. Да и просто горло болит. Может меня и душили. Не знаю. – Выпустите меня! Где-то тут явно охрана Аллы. Она не могла оставить меня одну. - Я требую! Не придумываю ничего лучшего, как продолжить стучать в дверь. Подставка с капельницей мне жутко мешает. Ну не знаю, может в пакетике, что-то такое важно, без чего я не выживу. Я сделаю всё чтобы выжить. Я выкарабкаюсь и накажу эту подлую суку. Месть не заставит себя долго ждать. Всё в этой жизни всегда возвращается. Вот мне и аукнулись эти несчастные семьдесят зеленых. Горе оно всё огнем. - Не откроете, я выдерну из себя эти иглы. И истеку тут кровью! Вам же хуже будет. Оглядываюсь в поисках камер. Ну не может тут быть такого, что нет камер. Это же Алла. Она никогда без камер не остаётся. Она даже секс свой любит записывать на камеру. Хотя это я вообще не понимаю. Пару раз она мне показывала эти так называемые «фильмы». Бедные девочки. Что же она там с ними вытворяла. Там был секс кончающийся и убийством. Одну из девчонок, которая выглядела моложе меня Алла отымела страпоном с гвоздями. Хорошо, что камеры не записывали звук. После всего этого я даже стала задумываться. А не записывала ли эта стерва наш с ней секс? Камера у неё в спальне стоит. Ну, я ни разу не обращала внимание, включена она или нет. Даже неприятно стало. Возможно, что после моей смерти Алла так будет показывать запись нашего с ней секса другой девушке. - Я требую, чтоб меня выпустили! Дверь к моему удивлению открылась. В комнату вошла Алла. Вид у неё был самый обычный. Что-то я не вижу мешков под глазами от бессонных ночей. Она не бледная и вообще не уставшая. Вот же сука! Даже не переживала за меня. Конечно ведь моя жизнь для неё ничего не стоит. Кто я вообще такая? Никто. Воровка. Жестокая бессердечная стерва. - Дина ляг в кровать, - говорит, словно ничего и не было. Словно не из-за неё я оказалась на больничной койке. Да и больница ли это вообще? У меня есть опасения, что я даже из дома никуда не выезжала. - Где я? - В больнице, - врет, как дышит. - Это не больница. - Ну, тогда зачем спрашиваешь? - Сколько я тут? - Пару дней. Ничего не помню. Вообще ничего. Может меня тут наркотой пичкали? В это я охотней поверю. Смотрю на свои руки. Они в синяках и от побоев и от инъекций. - Пойдем, я уложу тебя. Мягко, но настойчиво она берет меня под локоть и ведет к кровати. Не сопротивляюсь. Даю уложить себя на больничную койку. - Ты меня когда-нибудь отпустишь? – Спрашиваю, когда она укрывает меня одеялом. - «Вы» ко мне только на «вы», - шипит она, больно впиваясь ногтями мне в руку. - Да ты старше всего лишь на пять лет! С чего это мне тебе выкать? Она дала мне пощечину. Звон в ушах ещё долго стоял от того удара. Вижу как глаза Аллы наливаются кровью. Плохой знак. - Я твоя госпожа, - сдерживается. Прям вижу, каких ей это усилий стоит. – Так ещё по документам ты невменяемая. - Вот классно! Убью тебя, и мне ничего не будет. Только психушка. - Я ведь могу тебя и по-настоящему запихнуть в психиатрическую больницу. На недельку. Так чтоб поняла кто в доме хозяин. А могу снова разрешить своим людям пустить тебя по кругу. Она резко замолкает увидев мое лицо. Ну, вот на кой она вообще заговорила об этом? От неё намного больней эти воспоминания. Она была там и смотрела на всё это. Я же смотрела на неё и молила чтоб она остановила их. А потом я хотела умереть. И сейчас хочу после случившегося. - Я тебя очень сильно люблю, - наклоняется и целует в лоб. – Не огорчай меня. Хочу послать её. Далеко-далеко. Ненавижу эту сволочь. И в её любовь я не верю. - Мне жаль, что я так поступила с тобой. Но ты заслужила. Ты подвела меня дорогая. - Пусти меня к себе, - вот от себя я такого не ожидала. - Ты болеешь. - Пусти, - сажусь на кровати и просто обнимаю её. Всё это игра. А может, и нет. Я уже начинаю себя не понимать. Стокгольмского синдрома мне только тут не хватало для полного счастья. - Ты болеешь, - она обнимает меня в ответ. - Тогда я буду торчать на улице всю ночь, - шантажировать её можно. Только знать меру самое главное. – Вот заболею по-настоящему. Посмотрим. - Не выйдет дорогая. Там холодно и ливень. - Самое то, - вырываюсь из её объятий. Выдергиваю из своей руки иглу и, не замечая боли во всём теле и кровь, текущую из руки, иду к двери. – Посмотрим насколько у меня крепкий организм. Она меня даже не остановила! И её охрана тоже. Я прошла мимо них, и никто мне ничего не сказал. Думала, сдохну пока с лестницы спущусь. Ноги не сгибаются и я, такая как в детстве скатываюсь с перил. Чуть не навернулась. Ну да ладно с этим. Иду к двери. А всё равно, куда я денусь, даже если выйду во двор. У неё по периметру пятиметровый забор. Никто не видит, что творится за ним. Какой беспредел. Распахиваю входную дверь и столбенею. А ведь реально ливень. Так я в пижаме вся побитая только с больничной кровати. Да гори оно всё огнем. Выхожу на середину двора. Не боюсь я дождя. И освежусь, и может, смертельно заболею. Тогда точно отделаюсь от этой Аллы. Глупо выгляжу не то слово. В пижаме на морозе под ливнем стою. Алла выходит на крыльцо и стоит под козырьком. Она стоит, скрестив руки на груди, и усмехается. Я же стараюсь делать радостный вид, насколько позволяет мне здоровье. Ох, чувствую, что после этого я лягу и надолго. - Девочка моя, - возле неё тут же появляется один из охраны. – Я ведь не стану тратиться на твоё лечение. - Ну и не надо! – Мне уже холодно. Я промокла насквозь. Пижама неприятно прилипла к телу. Уже пар изо рта идет. Интересно насколько далеко я зайду? - Ты тут ночь собираешься стоять? - А почему бы и нет? Уже вечер. Ночь не долга. - Ну, стой. Минус два градуса. Думаю, насмерть не замерзнешь. Начнет проситься в дом не пускай. – Говорит она охране. – Увидишь, что встала на крыльцо гони её. Хочет всю ночь мокнуть, так пускай. Она ушла в дом. Охранник же остался стоять на крыльце. Он усмехался, видя, как из меня моментально выветрилась вся решимость. Ночь стоять было сложно. Меня не пускали на крыльцо. Я ходила вокруг дома пару раз. Холодно было ужасно, а ливень шел с ещё большей силой. Охранника подменил другой. Тот тоже не пускал меня к крыльцу. Даже требовал держаться на три метра подальше от дома. Ближе к рассвету я стала кашлять. Это сильно напрягало и ещё больше стало напрягать, охранника. Я видела, как тот напрягся. Он никак не мог решиться. Пустить меня на крыльцо или так и продолжить держать под ливнем. Мне же становилось трудно дышать. Я что блять реально заболела?! Вот этого мне точно не хватало для полного счастья. - Можешь заходить, - выдал охранник. – Семь утра. - Ну, ахуеть блять, - единственное, что сказала я. - Пошли Дина, - меня тут же встретила Алла. – Примешь тёплую ванну. Она берет меня за руку и ведет на второй этаж. Сраные ступеньки. Ненавижу их. Я и так мокрая так ещё и ванна. - Раздевайся, - видя, что я просто стою, она сама стала стаскивать с меня одежду. – Интересно Дина и кому что ты доказала? Себе? Молчу. Позволяю себя раздеть и уложить в ванну. Так хорошо. Эта теплая вода. Да и просто бессонная ночь. Всё вместе начало действовать. Меня стало клонить в сон. - Дина не спать, - слышу голос Аллы. – Сейчас достану полотенце и пижаму. Тебя надо хорошенько высушить и уложить в постель. - Уложи к себе в постель, - стону я. – Я хочу побыть весь день только с тобой. - Это на тебя что интересно так действует? – Она выходит из ванны. Мне же хочется спать. Ещё немного и глаза закроются сами. Утонуть в ванне мне совсем не хочется. Некрасивая смерть. – Вылезай. А она быстро пришла. Наверное, где-то уже были приготовлены эти вещи для меня. Алла помогает мне вылезти из ванны. Сил у меня уже почти нет. Алла быстро вытирает меня. Помогает надеть пижаму и видет в кровать. Как же давно я не лежала в этой кровати. Какой кайф! - Побудь со мной, - хватаю её за руку не давая уйти. - Мне надо работать, - она не вырывает руку. – Могу подождать, пока ты заснешь. - Самое то, - закрываю глаза и тут же проваливаюсь в глубокий сон. Мне было так плохо. Я проспала ещё сутки и проснулась утром следующего дня. Проснулась с сильным жаром и кашлем. Кашель изводил меня, не давая нормально дышать. Тело буквально горело огнем. Мне было жарко лежать под одеялом. Жарко было без одеяла. Дышать было тяжело особенно при вдохе. Вдох вызывал у меня приступ кашля. - Ну, молодец! – Алла посмотрела на градусник. – Врача вызову. - Я умру? - Не думаю. Больше смахивает на пневмонию. Если это окажется она, то я тебя накажу. - За что? – Кашлю. - За то, что ты без моего разрешения вышла во двор под дождь. - Так ты особо не возражала, - снова кашлю. - Ты бы и с девятого этажа бы спрыгнула, если бы я не возражала? - Может быть, - пытаюсь сдержать приступ кашля. Ну, блять что за хуйня? Я же реально могу на тот свет попасть. От пневмонии можно прекрасно умереть. Нестерова уходить. Я же остаюсь лежать на кровати и заливаться кашлем. Спустя полтора часа к нам приезжает врач. Пожилой мужчина, который слушает мои легкие, а после проводит перкуссию. Он замечает следы побоев на моём теле, но молчит. Смотрит горло. Начинает, проверят голосовое дрожание. Он прикладывает руки к моей груди и требует произнести: «трактор». Слушаюсь. За всем процессом внимательно наблюдает Алла. - Алла Николаевна, - врач подходит к ней и косится в мою сторону. – Подозрение на пневмонию. Надо везти в больницу и делать снимок. Вижу в этот момент лицо Аллы и понимаю что мне хана. Там такое лицо. Такие эмоции. Скажем так. Сейчас ей в покер не играть. Проиграет всё до последнего. - Хорошо, - процедила она сквозь зубы. – Сейчас тогда одену её и поедем. Врач выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Я же остаюсь с ней один на один. - У меня большое желание придушить тебя, - говорит она, подходя к шкафу. – Сейчас надо что-то нормально для тебя подобрать. И только попробуй там выкинуть что-то из своих штучек. Хотя кто тебе поверит. Ты же невменяемая. Она быстро снимает с меня пижаму и начинает натягивать спортивный костюм. Мне плохо. Мне даже стоять тяжело. Так что я просто сижу и жду, пока меня оденут. Она касается моего лба. У меня всё ещё жар. Жаропонижающие помогали, но ненадолго. - Сейчас, - подходит к тумбочке и нажимает на кнопку на телефоне. – Кто-то из охраны подойдите в спальню. Через пару секунд без стука входит крупный парень. - Илья бери девочку на руки и спускайся к машине. Парень, молча, подходит ко мне и с легкостью поднимает. Обхватываю его шею и закрываю глаза. Это один из тех, кто насиловал меня. Мне противно, что он меня держит. Противно вообще с ним в одной комнате находится. Он быстро спускает меня вниз. Выходим на крыльцо и идем к гаражу. Машина уже стоит. Водитель выходит и открывает дверь. Меня осторожно сажают в машину. В машине сидит Алла. Она какая-то задумчивая. Врача же я нигде не вижу. - Едем, - приказывает она. Мне тяжело сидеть. Снова этот кашель. У меня появляется одышка. Как же хренова. Ну, на кой хрен я решила постоять под дождем? Что меня дернуло? Приступ кашля доводит меня до слез. Сидеть уже просто не могу. Чувствую себя астматиком наоборот. Смотрю на Аллу. Та, похоже, старается не замечать мой кашель. Я же просто начинаю сползать с сиденья. Мне тяжело. В голове всё перемешалось. Неужели я умру? Нет! Не хочу такого конца для себя. Я молода. Мне жить и жить. Я не готова умирать. Да и просто я умру рабыней. Если и умирать то свободной. - Ложись мне на колени, - говорит Алла. Я ненавижу её. Но сейчас она ведет себя как человек, а не подлая сука. Да и просто мне так плохо. Я не вижу смысла, строить из себя гордую. Какая на хер гордость, если я могу умереть. Кладу свою голову ей на колени. Она же берет мою руку в свою. Так мы и ехали до больницы. Она крепко держала меня за руку. Я же лежала с закрытыми глазами и тяжело дышу. - Приехали, - шепчет она, когда машина останавливается. Меня проверили быстро. Это была какая-то частная клиника без очередей. Не знаю, сколько она за меня заплатила. Ну и по фигу. После проведенных обследований мне выставили не утешительный диагноз. Двухсторонняя пневмония. Вот же сука! В этот момент, когда врач произнес название диагноза. Я боялась посмотреть на Аллу. Сидела, виновато опустив голову. Вот же блин. - Я могу забрать её домой? - Под вашу ответственность. Так меня забрали обратно. И снова я оказалась в той комнате, что походила на больничную палату. Кормили, конечно, не больничной едой, но всё равно. Моя жопа была вся истыкана уколами. Мне было так плохо. Два раза в неделю ко мне приезжал врач. Он смотрел меня и назначал ещё больше медикаментов. Потом ещё пару раз возили в ту клинику. Алла навещала меня редко. И те моменты, когда она приходила, были самыми лучшими в жизни. - Не уходи, пожалуйста, - я схватила её за руку. – Не оставляй меня. Прошу. - Я посижу с тобой, но немного. У меня куча дел. Мы просто молчали. Я лежала на койке. Вставать можно было только в туалет. Я даже ела сидя на кровати. Алла же сидела на стуле возле моей кровати. Я уже заметила, что мне стало нравиться то, как она держит меня за руку. Приятно. Особенно шикарно было, когда она гладила мои костяшки. - Ты изменилась, - как-то сказала мне она. – Наглость исчезла в голосе. Да и фамильярничать перестала. Меня даже пугает такое изменение поведения с твоей стороны Дина. - Я не изменилась, - прижимаюсь к её ледяной руке щекой. У меня всё ещё жар. Недавно температура подскочила под сорок. Это было самое ужасное. Я думала что умру. И галлюцинации на фоне температуры. Мне мерещились тени. Эти тени, хотели утащить меня с собой в ад. Я слышала как тени шептались между собой. Как они говорили, что для меня уже приготовлено место в аду. За все мои поступки. За все, что я сделала, я буду гореть в аду. - Дина мне пора, - спокойно сказала Алла, вынимая из моих рук свою. – Смерь температуру. Ты снова горишь. Снова кашлю. Она встаёт и уходит. В моих глазах слёзы. Она бросила меня. Надеюсь, что вечером она придет. Мне уже не хватает её. Я засыпаю с мыслью, что Алла придет. Что мы снова просто помолчим. Побыстрей бы она пришла.