Мой серый мир

      Это единственное, что я напишу. Слишком это геморно — писать на листке бумаги свои мысли. Итак, с чего же начать? Меня зовут Нэрми Хьюстон, я - ученик старшей школы «Либерти Джонсона Младшего» в маленьком городке Кристберги. Да-да, знаю, это всё просто ужасно звучит, но что поделать? Я жил здесь всю мою сознательную и не сознательную жизнь, один с самого начала, и нет, я не сирота, у меня есть отец и его блядская девица Каралина, я единственный ребенок в этой ненормальной семейке. Наверное у каждого в своей жизни был переломный момент, когда весь мир настолько глуп и ужасен, что и жить вовсе не хочется, так вот, это обычно уходит со временем, но не у меня. Люди будто перестают видеть ту жестокость, которую они замечали. Я- другой, я не помню и дня, когда это чувство одиночества меня покидало, но я помню когда оно появилось.       Это было шесть лет назад — смерть матери. Я помню было много людей, заплаканные лица и цветы, такие красивые, но такие печальные — они будто говорили со мной, будто приносили свои соболезнования, будто извинялись за то, что я увидел их красоту не там, где хотелось бы. Когда умерла мама мне было десять; счастливый, жизнерадостный мальчик вдруг стал как все: рассудительным, холодным человеком. Я помню то ужасное, леденящее кровь чувство, которое обуздало меня, и это чувство было одиночеством. Дни стали похожи один на другой, сезоны года менялись слишком быстро и незаметно, а может лишь я этого не замечал, скорбь накрыла меня с головой. Помню, иногда я забывал, что мамы больше нет, и по привычке бежал на кухню, чтобы пожелать доброго утра, и тогда мрак окутывал меня ещё сильнее, чем раньше. Отец постоянно пил и плакал, но в один день его будто подменили: он стал как прежде улыбаться и завязал с алкоголем, но его глаза всё равно были наполнены скорбью и печалью; лазурно-голубые глаза вдруг стали серыми, а улыбка всё же не была такой искренней, как прежде. И так шли дни, летели недели, так и прошел незаметно год, и отец привел в дом Каралину — нафуфыренную модницу, которая была насквозь пропитана спермой и фальшью. Она ни за что бы не смогла заменить маму, да она и не пыталась, но отцу этого и не нужно было. Он жил, ну или пытался, не знаю, наши посиделки и долгие разговоры становились всё короче и короче, пока вовсе не прекратились, и каждый не зажил своей отдельной, не пересекаемой жизнью. Вот так я остался один в окружении людей; друзей у меня не было, я посчитал дружбу ненужной и вычеркнул это из своей жизни. Я был одинок, без друзей и со странным мышлением для других.        В школе все и всё делится на категории и группы. Есть те, кто обижает и есть те кого обижают, но я не подходил ни под одну из этих категорий, я был третьим, тем, на кого всем похрен. Знаете такой человек, который не появится на уроке и никто не заметит этого, даже сам учитель.        Ненавижу этот чёртов мир. Жизнь имеет нас с самого начала, а мы этого даже не замечаем, думая, что всё, что с нами происходит, в порядке вещей. Мир настолько стал банален, что в нём просто не интересно жить. Ты знаешь всё наперед, даже знаешь свои будущие проблемы, и ты такой думаешь: «Если я знаю свои будущие проблемы, почему бы их не предотвратить, но нет, в итоге твоя жизнь все же идёт по пизде.». Я просто устал… Устал от этого мира… Устал от жестокости в нем… от эгоизма… Я устал от своего существования… Господи, как я устал. Взрослые думают, что мы лишь дети, не имеющие проблем, но это совершенно не так, мы так же по уши в проблемах, как и они, чёрт, мы же подростки! Разве вы, взрослые, этого не понимаете? Нам тоже грубостью бывает больно или обидно, мы понимаем всю сложность жизни не хуже вас, вы только и можете ругать и наказывать нас за место того, чтобы нас выслушать, но как же вы могли забыть, что вы тоже были в нашем возрасте. Разве вы не испытывали чувство безысходности, которое душит тебя каждую минуту твоей бессмысленной жизни? Я не понимаю. Спросите себя, почему в детстве мир казался добрей? Почему люди были милосерднее? Я устал… Весь этот мир выпил мою душу. Весь мир — чёртова бездна. Одиночество поглотило меня и я не говорю про публичное одиночество, я говорю о настоящем одиночестве, которое поедает тебя заживо, можно даже сказать, убивает.       Я так больше не могу… Слишком трудно, да, это поступок слабока, но ничего не изменить. Всё решено и уже сделано. Я прожил 16 лет, и этого достаточно, чтобы понять то, что я не хочу жить в этом мире. Кстати, папа, если ты это читаешь, то извини! Прости, что забыл о тебе… Прости, что забыл, что значит семья… Мне жаль… Честно. Ну вот! Вот он, мой конец! С вами был Нэрми Хьюстон, шестнадцатилетний парнишка. P.S впервые за многие годы я чувствую себя счастливым! Я люблю тебя, папа. Такова была предсмертная записка того мальчика, которого нашли с перерезанными венами в кровавой луже в собственной комнате. На его лице не было улыбки, но глаза сохранили ту детскую, мимолётную искру счастья. Он жил в одиночестве и в одиночестве умер. Это был просто парень, которого поглотила бездонная тьма. Запомните: мы никому не нужны в этой жизни!