Только к звездам

Queen — A Winter's Tale

Трудно привыкнуть к тишине после всей этой суеты. Но нет ничего невозможно, хотя нет, всё же есть то, что никогда не случится. Наверное, он в последний раз берёт ручку в руки, достает чистые листы, чтобы черкнуть пару строк. Странно, но когда-то не пейзажи за окном впечатляли его, а чувства и перипетии судьбы, но все это теперь где-то там, в той в жизни, которая казалась сейчас такой далекой. — Что ты пишешь? — услышал он её тихий голос. — Описываю картину за окном, — ответил он, поднимая на неё глаза. — Почему я не видел этого раньше? — Ты видел, — она села рядом с ним на диван. — Всегда видел. Помнишь, как мы гуляли по Лондону и ты каждый раз отмечал, какого цвета закат? Он закрыл глаза, ища нужное воспоминание в бесконечной череде событий. Это было так давно, когда он не был тем, кем является сейчас, когда даже не представлял, как может окончится его жизнь. Тогда он был молод и влюблён. Тогда всё было легко и он находил романтичным просто подарить девушке закат. Оказывается, она помнит это лучше, чем самые худшие моменты их жизни. — Сколько раз я дарил тебе закат? — вдруг спросил он, словно, желая проверить её. — Может быть, тысячу, — она тихо засмеялась. Её голубовато-зелёные глаза ярко вспыхнули в лучах вечернего солнца. — Я помню всё. — Я тоже, — выдохнул он, записывая первую пришедшую в голову строчку. — Помню то, как ты улыбалась в тот день, когда я встретил тебя. Словно сразу же вспыхнуло солнце. — Вот это сравнения, — удивилась она. — Никогда от тебя такого не слышала. — Не думал, что вообще когда-то скажу, — прошептал он. — Фредди… — выдохнула она и аккуратно положила голову ему на плечо, так чтобы не причинить ему боли. — Я всегда буду рядом. — Я знаю, — согласился он, дотрагиваясь до её тонких пальцев. — Бетти… Она не сразу ответила, продолжая упиваться этой близостью, которая стала такой редкой в последнее время. Бетти прикрыла глаза, слушая, как скрипит ручка, как шуршит бумага. Она тоже наслаждалась тишиной, тем, что никто не тревожит их спокойствие, не вторгается в их хрупкий мир, намереваясь его разрушить. Она никому не позволит сделать это сейчас. Фредди вдохнул запах её волос — пряный, с нотками лёгких цветов. Кажется, этому аромату она не изменяла никогда. Он заметил пару седых волосков и нахмурился. Нет, Бетти слишком молода, чтобы в тёмном шёлке её роскошной шевелюры поблескивали серебряные нити, но она сама этого словно не замечала, будто время для неё замерло навсегда. Он думал, что она бросит его. Думал, что оставит в беде. Думал, что она в который раз хлопнет дверью, потому что он снова и снова делал ей больно. Фредди так думал, когда решился сказать правду. Да, она была зла. Очень зла. Но злость быстро сменилась потоком слёз. Она не ушла, даже не думала оставить его. — Знаешь, всё могло сложиться иначе, — вдруг начала она, поднимая на него взгляд. — Но я не жалею ни о чём. Ни об одной минуте этой чёртовой жизни, что провела рядом с тобой. — Ещё ничего не окончено, — тихо сказал Фредди, проведя худым пальцем по её щеке. — Ещё есть несколько мгновений. Совсем чуть-чуть. — Не говори так, — горячо возразила Бетти. — Прошу тебя, не надо. — Все мы смертны, — и от этой фразы Бетти становится ещё больней. Она знала, что давно должна была смирится с этим. Знала, что этот миг всё же настанет. Она всё знала. Всё понимала, но сердце не хотело принимать такое развитие событий. Бетти молила о чуде, хотя никогда особо не верила в Бога, но она знала, что не может оттянуть момент расставания. Рано или поздно придётся подвести черту. Когда-нибудь она бросит пригоршню земли на его гроб и больше не увидит, не сможет заговорить с ним. Всё подходит в своему концу… Но всё же есть вещи сильнее самой смерти. Всё пройдёт, лишь только они останутся. На черно-белых снимках в витых рамках. На видеоплёнках, которые так и останутся достоянием личного архива. На рисунках Фредди, которые Бетти хранит у себя дома. Они останутся там. Навсегда. И никто, и ничто не сможет это изменить, как бы все ни старались. — Что будет потом, когда всё остановится? — всё же спросила Бетти. — Когда всё перестанет иметь значение… — Они забудут всё, — Фредди заглянул в её глаза. — Как эту зимнюю сказку. Как каждую мою песню. — Нет, Фредди, этого не будет. Они будут помнить. Однажды какая-нибудь маленькая девочка скажет, что ты её любимый певец, и назовёт тебя Богом. Время всё расставит по своим местам, что бы там все ни говорили на самом деле, — она улыбнулась, и от её лёгкой тёплой улыбки у него всё замерло внутри. Только ради этого мгновения стоило жить. — Я писал мыльную попсу, — слабо возразил Фредди. — Просто баловство. — Нет, — она легко дотронулась до его губ. — Нет. Всё не так. Всё иначе. — Я стал легендой, как и обещал, — неуверенно сказал Фредди: сейчас его меньше всего беспокоили подобные вещи. — Ты — вечность, — согласилась она. — Да, я никогда не буду частью твоей истории. Моё имя сотрут, вырежут с каждой страницы твоей биографии, словно я всего лишь небылица. Мы станем пылью истории, затерявшейся среди бесконечного множества других событий. Но пока есть я, есть и память о нас. Фредди снова закрыл глаза. Он ощущал тепло её тела, прижимающегося к нему. То, как его окутывал и дурманил её аромат. То, как шёлк её волос касался его тонкой кожи. Он ощущал её снова в своих руках, словно опять стал тем, кем был — безудержным любовником. — Знаешь, какое время было самым лучшим в моей жизни? — она замерла, не зная, что сказать. — Когда мы были никем. Бетти легко засмеялась. Да, такое в их жизни было и не раз. Тогда они были беззаботны, не задумывались, куда приведет их судьба. Была ли это беспечность? Нет. Это была любовь. Безудержная страсть. Стремление друг к другу. Это была свобода, которая так пьянила, что время переставало играть значение. — Скажи, что будет потом? — спросил её Фредди. — Только к звёздам, — прошептала она. — Другого пути уже нет. Фредди открыл глаза только сейчас, замечая, что зимняя сказка окрасилась в тёмные тона. На небе сияли яркие звёзды, словно тысячи зажжённых спичек. Да, дальше только к звёздам. Другого пути уже нет.