Целый мир придуманных Истин

       Утро в Плутихе было необычайно теплым. Сосновый бор, распространяя свой запах по проулкам деревни, оповещал жителей о скорой смене времени года. Знаете ведь этот запах? Когда выходишь на улицу в последние дни августа, в нос бьет свежий воздух, который словно пахнет осенью и закупкой канцелярии к первому сентября. Одному Богу известно, рады ли были вышеупомянутые жители деревни, однако в одном доме уж точно царила радость в преддверии нового учебного года.        Любившая поспать рыжевлосая девушка только подняла голову, когда часы показывали «11:23». Сонно потянувшись, Мила поднялась с кровати и начала одеваться. Сегодня был последний день в Плутихе и завтра она увидится со своими друзьями, по которым успела соскучиться. Оно и не удивительно: Ромка, как хороший сын помогал родителям в ресторане и загорал на ЮБК, а Белка, как заботливая дочь, помогала маме с уборкой. Ну и, конечно же, самым паршивым дополнением к лету стало соседство с Мендель. Нет, Мила не испытывала негативных эмоций к Платине, а уж тем более к Фреди. Скорее наоборот, она считала что Платина единственный нормальный человек из этой не совсем нормальной семьи. Апогей летних каникул заключался в очень заботливом брате Платины — парне по имени Нил Лютов. Всё лето надоедливая заноза Нил находилась возле сестры, тем самым вынуждая Милу пореже приходить в гости к Фреди и Платине Векшам.       Хотя, если судить по трём месяцам спокойствия, Лютов не собирался доканывать Милу своими нападками и колкими фразами. Видимо даже заклятым врагам нужен "отпуск" на время, которое можно потратить с пользой.       Спустившись на кухню после недолгих размышлений о минувшем лете, Мила обнаружила что никого дома нет, хотя кухня все ещё «пахла материнской заботой» — так Рудик про себя называла умопомрачительный запах почти готового завтрака, которым радовала по утрам Акулина. На столе лежала записка, и по корявому почерку Мила определила, что ее написал Гурий:

«Мила, мы уехали в город по поручению Владыки, чтобы помочь в приготовлениях к Пиру Грядущих Свершений. Акулина оставила завтрак, думаю с обедом и ужином ты справишься сама. Деньги на завтрашний дилижанс Акулина оставила в гостиной, мы тебя встретим по прибытию в Троллинбург. Напоминаю, Милочка, что дилижансы в город из Плутихи отбывают в 10, и настоятельно прошу тебя НЕ проспать. С любовью, Гурий и Акулина.»

      Отложив записку в сторону, колдунья улыбнулась заботе Гурия, ведь именно он все лето не давал ей спать до двух часов дня, тем самым растрачивая время каникул на сон.       Вздохнув, что целый день придется провести в одиночестве, девушка отправилась в спальню собирать свои вещи, а когда закончила осознала, что потратила целый час на сборы, и даже не поела. Всё-таки "позавтракав", Мила решила прогуляться в сосновом бору, который не увидит до ближайших Новогодних каникул и направилась на последнюю летнюю прогулку по Плутихе.

***

       Гуляя по красивейшему бору и наслаждаясь запахом хвои, Мила заметила странное движение чуть вдалеке от себя. Насторожившись, девушка отправилась к этому самому "движению". Как оказалось, это было движение руки, которая перелистывала книгу. Подойдя ближе, Мила обреченно вздохнула — за деревом сидел Лютов, листая какой-то учебник в странном черном переплете.       «Надо же, почему бы не испортить себе настроение в последний день в Плутихе» — выругалась про себя Мила и уже подумывала тихонько улизнуть, однако ее остановил ледяной голос:       — Древиш помилуй, за что мне такое наказание-то? — Лютов с досадой захлопнул книгу, поднимаясь с земли, усыпанной иголками.       — За твое существование, Лютов, — холодно ответила Рудик, поворачиваясь к приятнейшему собеседнику лицом.       — Рудик, а тебя здороваться не учили? — Нил изогнул бровь, а его глаза насмешливо осматривали рыжую девушку.       — А зачем? — изумленно поинтересовалась Мила. — Я думала незаметно уйти, пока твоя тщеславная душонка не увидела жертву для выплеска своего гнева, — колдунья язвительно ухмыльнулась, наблюдая как лицо Лютова меняет цвет от злости. Внезапно ей стало не по себе, будто воздух наполнился электричеством и она вот-вот станет проводником этого смертельного тока.       — Рудик, неужели ты думаешь, что со своей неуклюжестью можешь оставаться незамеченной? Ты пока гуляла, случаем не упала где-то? А то твоя копна выглядит так, словно птицы свили в ней гнездо, — гневно, но в то же время холодно выплюнул Лютов. Он невольно обратил внимание на лицо Милы и отметил, что оно не выражало особенной ненависти. Скорее так, мелкую раздраженность.       — Оставь меня в покое, Лютов. Читал — вот и читай себе, а я пошла. — Не желая продолжать диалог, колдунья развернулась спиной к златоделу, и стремительным шагом направилась подальше от этого места, удивляясь, что все обошлось парой колких фраз, которые никого не задели.       — Ну и дура ты, Мила Рудик, — отчеканил Лютов напоследок и отправился в противоположную от Милы сторону.       Дойдя домой, Мила не включая свет поднялась в свою комнату. Ей не давала покоя мысль что Нил Лютов не попытался ее унизить, задеть за живое, обязательно напомнить, что она никому не нужна, а ее друзья убогие, и вообще, вокруг нее все умирают. С подобными мыслями рыжеволосая ложилась в кровать, зная, что завтра придется встать рано и помня просьбу Гурия «не проспать».        В это же время Нил, потягивая табачный дым, рассматривал фотографию рыжей девушки. На фото была ее спина и копна рыжих волос, а сама же девушка застыла навечно в этом снимке, делая шаг вперед, но не успевая коснуться земли. Ухмыльнувшись, Лютов кинул эту фотографию на стол, тихо произнеся:       — Если я куплю дартс, Рудик, то ты будешь целью попадания в «десятку»!— обратился он к фотографии, мысленно отметив, что это было бы отлично, и подумывая под Новый Год сделать себе такой подарок.