Infinity

∞ Как только дверь номера закрывается, весь существующий за его пределами мир перестает существовать. Для них, по крайней мере. Они не виделись больше недели - Дин уезжал из города в небольшую деревню, где, по словам местных аборигенов, зверствовал оборотень. Как не возмущался Сэм, брат наотрез отказался ехать туда вдвоем, ибо и в городе дел было невпроворот. Сегодня вечером старший вернулся. Не смотря на короткую разлуку, они невыносимо соскучились друг по другу. А этот номер в лучшем отеле городка Сэм заказал заранее. Большая двуспальная кровать, застеленная темно-красным покрывалом, выглядит довольно соблазнительно, а интимно приглушенный свет заставляет кусать губы в нетерпеливом предвкушении. Стены, покрытые бархатистыми бордовыми обоями, приятно холодят спину. Сэм ощущает их мягкую прохладу, когда брат, буквально впечатав его в стену, с присущей ему собственической жадностью впивается в губы. Сэм отвечает на поцелуи с такой же жадностью и жаром. На губах Дина всегда хранится привкус виски и мяты. Сэм помнит, как пьянел от их первых несдержанных поцелуев, как еще долго кружилась голова от вкуса мятного алкоголя чужих губ. Их первый раз...шесть лет назад. Ему тогда было всего четырнадцать. Совсем еще мальчишка. Мальчишка, рано повзрослевший. В своем возрасте уже отлично пользующийся любым оружием, не раз видевший смерть. Не раз убивавший сам. В тот день, в очередной раз поссорившись с отцом, он выскочил из номера отеля. Долго шатался по городу, особенно не разбирая, куда идет и, в конце концов, оказался у небольшого озера. Совершенно вымотанный он опустился на поваленное дерево и уставился на темную воду, отражающую огромную луну и россыпи звезд. Это было красиво и удивительно - видеть небо прямо у себя под ногами и даже иметь возможность прикоснуться к нему. Залюбовавшись на столь обычное, но в то же время удивительное явление, Винчестер не заметил, как рядом с ним сел Дин. - Я знал, что ты будешь здесь, - улыбнулся охотник. Сэм вздрогнул и машинально отшатнулся, но, увидев брата, лишь облегченно фыркнул. - Что тебе нужно? - он чуть отодвинулся и вновь устремил взгляд на воду. - Глупый вопрос, - Дин сел ближе и приобнял за плечи, - и ты тоже глупый, - немного подумав, добавил он. - Отвяжись! - Сэм попытался скинуть с себя его руки, но объятия лишь усилились, - Да оставь меня в покое! - он беспомощно дернулся, но Дин прижал к себе так крепко, что даже вдохнуть было трудно, - Задушишь же, придурок! - пробормотал охотник, оставляя попытки выбраться. Сил не осталось совершенно и он расслабился, положил голову на плечо старшего и даже робко обнял его в ответ. - Что вы опять не поделили? - тихо поинтересовался Дин, прижавшись щекой к мягким, густым волосам. - Ничего. Просто он меня ненавидит, - зло буркнул Сэм. - Это неправда, Сэмми! Он любит тебя! Просто не всегда это показывает. - Да уж... - Сэм чуть повернул голову и дыхание перехватило. Всего в паре сантиметров были обветренные, искусаные губы брата, - Д-дин, а ты...ты меня...любишь? - не отрывая взгляда от этих соблазнительных губ, выдохнул он. Почему-то именно сейчас ему было чертовски важно услышать ответ. - Больше всего на свете, маленький, - не задумываясь, ответил старший, - больше всего на свете...никогда в этом не сомневайся! Властные, требовательные руки старшего брата ловко проникают под футболку. Грубые и стертые о сталь оружия, но по отношению к Сэму всегда нежные и ласковые. Они сводят младшего охотника с ума своими ласками, прикосновениями. Вкусом. Порох и кровь - легкий, почти неощутимый привкус. Горечь огня и сладость металла. Дин уже наизусть выучил его тело, и, пожалуй, знает о нем даже больше, чем сам хозяин. Самое чувствительное место - у основания шеи, где уже вовсю орудует горячий язык и не менее горячие губы. На коже пламенеют засосы. Сэм расстегивает пуговицы на рубашке брата, путаясь и останавливаясь на каждой, прикоснуться хочется невыносимо, но пальцы не слушаются, и последние пуговицы упрямо отказываются поддаваться. Закусив губу, он почти беспомощно смотрит на Дина. Усмехнувшись, тот сам скидывает с себя ненужную вещь и одним грубоватым рывком снимает футболку с него. - Даже если я сделаю что-то, что будет тебе...неприятно, - Сэм тяжело сглотнул. Его слегка трясло от страха и ночной прохлады, -...ты не отвернешься от меня? Дин повернулся к нему и, недоуменно нахмурившись, внимательно изучил взглядом, чуть дольше положенного задержавшись на мягком изгибе губ. Эти нежные, по-детски припухлые губы почему-то всегда притягивали его взгляд. Сэм это замечал, но как-то не придавал значения, но сейчас...в этом взгляде было что-то...особенное, непривычное. - Я никогда не отвернусь от тебя, братишка. - он судорожно выдохнул, когда младший медленно провел языком по своим губам, и с трудом отвел глаза. - Обещаешь? - Конечно. Но скажи, что ты можешь сделать такого, что мне будет н... - незаконченная фраза утонула в порывистом прикосновении чужих губ. В животе все разом перевернулось, мысли разлетелись. Дин, не в силах противиться столь желанным губам, ответил. Сэм едва не задохнулся от восторга, когда старший, обняв его за шею, углубил поцелуй. Губы брата опьяняли. Дин притянул его ближе, усаживая на свои колени, и Сэм, с каким-то смешанным чувством страха и восторга, понял, что брат возбуждён. Он теснее прижался к ширинке, вызывая головокружительно приятное трение. Дин отстранился и, тихо застонав, уткнулся лбом в плечо младшего. - С-сэмми...ч-что мы делаем?.. - Не знаю, но...я х-хочу еще! Еще, Дин! Пожалуйста... Рвано вдохнув, старший приподнял голову и вновь прижался к его губам. На этот раз поцелуй был более развязным и жарким, Дин надавил языком на его зубы, и Сэм послушно приоткрыл рот, позволяя проникнуть внутрь. Не разрывая поцелуя, Дин подхватил брата на руки и опустил на удивительно мягкую траву. Возбуждение и желание обладать этим хрупким телом полностью затуманило рассудок. Прохладные мурашки пробегают по горячей коже. Сэм ведет ладонями по его плечам, затем по спине, подушечками пальцев пересчитывает позвонки, обнимает за талию, прижимает ближе и, не выпуская из объятий, опускает на покрытую шелковистым покрывалом поверхность кровати. Нависает сверху, хищно облизнувшись. Дин делает попытку выбраться, но младший крепко сжимает его запястья. Касается губами скул, подбородка, переносицы, намеренно не прикасаясь к припухшим губам. Дразнит. Дину до одури хочется смять эти бесстыдно-желанные губы жадным, кусачим поцелуем, но он лишь облизывает собственные. Молча и терпеливо. Сэму это не нравится. Ему нужно услышать собственное имя, сорванное с чужих губ хриплым полустоном. Он проходится мимолетными поцелуями по шее, груди, торсу. Ниже... губы обрисовывают контур напряженного члена, заставив старшего охотника чуть прогнуться в пояснице. И вожделенный стон все же вырывается. - С-сээммии... - тихо, хрипло, с надрывом. Пальцы судорожно сжимают покрывало. Сэм лишь самодовольно улыбается, продолжая ласкать жарко горящую плоть сквозь грубую ткань джинс. Напористо и издевательски медленно. - Сээмм... - Дин не выдерживает, зарывшись пальцами в волосы, тянет к себе и целует. Жадно, нетерпеливо, впивается в губы с такой силой, что становится больно. Не оторваться. Язык по-хозяйски врывается в чужой рот, вылизывает изнутри, лихорадочно обследует небо, скользит по зубам, изучая, словно впервые. Совершенно оглушенный поцелуем Сэм не сразу понимает, что оказывается лежащим на спине, крепко прижатым к матрасу сильным, разгоряченным телом брата. Наконец, отстранившись от губ, тот несдержанными, рваными движениями пытается расстегнуть его ремень, пряжка постоянно цепляется, словно желая поиздеваться, и Дин, тихо застонав от досады и нетерпения, едва не разрывает широкую кожаную полоску. Сэм невольно вздрагивает, когда с него резко стаскивают джинсы. На избавление от своей одежды у старшего охотника уходит пара секунд. Младший лишь сипло выдыхает от уже ставшей привычной боли. Немного помедлив, Дин начинает медленно двигаться внутри. Упругое кольцо мышц плотно обхватывает член, в разы увеличивая наслаждение. С каждым движением по телу растекается лава. Все жарче. Все быстрее. Сознание, мысли, ощущение пространства - все это сгорает, плавится в этом жидком огне. Он течет по венам, горит в глазах и на губах... Остается лишь умопомрачительный коктейль движений, стонов и поцелуев, куда только можно... Оргазм накрывает с головой. Ошеломляющий, сладкий, как патока...и очень долгий. Это было очень больно. Хотя Дин и старался двигаться как можно осторожнее, Сэм чувствовал жгучую боль и лишь далекие, почти неощутимые волны удовольствия. Потом они долго лежали на влажной траве, ощущая, как прохладный ветер ласкает кожу. Дин прижимал его к себе, бормоча какие-то неразборчивые нежности, успокаивая лёгкими поцелуями и невесомым поглаживанием по растрепанным волосам. Самым сложным оказалось сдерживать себя, стараться не вызывать ненужных подозрений у отца. Довольствовались лишь жадными взглядами и прикосновениями. Прикасаться хотелось постоянно. К волосам, коже, губам. Особенно к губам... Пару дней Сэм ощущал боль в нижней части тела, и Дин ненавидел себя за это. Сердце разрывалось от теплой нежности, когда он смотрел на свернувшегося калачиком, спящего брата. Прижать к себе, защитить и не отпускать хотелось до одури. Он казался себе заблудшим путником в пустыне, когда пить хочется до помутнения рассудка, но возможности нет. Но боль прошла, и младшего начало мучать жаркое желание вновь почувствовать это необычное ощущение горячего заполнения, движения... Сэм лежит, глядя в потолок затуманенным взглядом. Волны эйфории все еще носятся по телу. Сознание и способность ясно мыслить полностью отключены. Его пальцы машинально выводят на спине и лопатках старшего невидимые, беспорядочные узоры. Тот, уткнувшись в его шею, привычно шепчет что-то неразборчиво нежное. Это всегда очень забавляет Сэма. Пусть он давно уже не четырнадцатилетний мальчик, это до сих пор действует. Становится так спокойно и безумно хорошо. - Помнишь, ту ночь на озере? - неожиданно спрашивает Сэм. За все эти годы они не разу не говорили об этом. - Такое невозможно забыть, - улыбается Дин, - знаешь, я после этого чуть с ума не сошел...ненавидел себя за то, что позволил нам сделать такое...а потом...тянуть к тебе начало просто до чертиков! Дин сорвался. Сэм толком не знал, что брат сказал отцу, но когда они вышли на улицу, он схватил младшего за запястье и, срвающимся от нетерпения голосом, шепнул, чтобы тот сел в машину. Вскоре они вдвоем уже были в номере небольшого мотеля на конце города. - Боже, Сэмми, это какое-то безумие! - жарко прошептал Дин, опрокидывая брата на кровать и нависая сверху, - Ты меня с ума сводишь...я постоянно хочу тебя! Твое тело...твои губы...тебя, Сэмми! - от его несдержанных поцелуев горела кожа, - Черт, это же неправильно, ненормально...ты такой маленький, братик... Сэму надоело слушать, обняв старшего за шею, он пригнул его голову вниз и заткнул самым надежным и сладким кляпом - поцелуем. Сильным и требовательным. И Дин заткнулся, яростно ответив на поцелуй. Эта боль была совсем другой. Приятной, желанной и совсем недолгой. Сэм впервые в жизни ощутил нечто подобное... Наслаждение, заставляющее полностью отключиться от реальности. Блаженство, оглушающее и безумное. - Ты мой! Слышишь, маленький?! - хрипло шептал Дин куда-то в район его шеи В этом мотеле они провели всю ночь и весь следующий день. Просто лежали в постели, болтали и целовались - много и долго. Даже завтракали и обедали, не вылезая из кровати. Так не хотелось уезжать и вновь играть в обычных братьев. - А я боялся, что ты...больше не захочешь...даже прикасаться ко мне... - смущенно бормочет Сэм, щекоча кончиками пальцев торс охотника. Тогда, вернувшись с озера, он и правда боялся этого. - Эй, ну перестань! - смеется Дин, перехватывая его руку. Глаза Сэма вмиг загораются азартом. Он как никто другой знает, как брат боится щекотки. Пальцы скользят по внутренней стороне бедер, животу, груди, шее... - Маллышш...ну прекрати...п-пожалуйста! - Дин смеется взахлеб, извивается, стараясь прекратить эти "пытки". Наконец, задыхаясь от смеха, Сэм отпускает его и, опускаясь на подушки, утягивает совершенно обессилевшего брата за собой. Тот скидывает на пол перпачканное покрывало и, обняв младшего, легко касается губами отчетливого, тонкого шрама на плече. Точно такого же, как у него. - Эй, Сэмми, ну хватит! Больно же! - возмущенно завляет Дин, пытаясь одернуть правую руку. Но Сэм крепко держит его за предплечье и тонким лезвием кинжала старательно "вырисовывает" на плече часть знака бесконечности, - Ну что за девчоночьи глупости? - он поморщился от боли. - Это не глупости! - насупился Сэм. Закончив рисунок, охотник обработал глубокие, тонкие царапины и быстро поцеловал старшего в наморщенный нос, - Теперь нарисуй вторую часть мне! - он подставил брату свое левое плечо. - Что?! - Дин не на шутку испугался, - Я не могу сделать тебе больно! - Дин, ну так нечестно! Пожалуйста! - Сэм настойчиво сунул в его руки небольшой кинжал, - Он должен быть у нас обоих. Образовывать одно целое! - Но... - Давай! - младший улыбнулся и, Дин, поняв, что его улыбке он отказать не сможет, лишь мученически вздохнул, осторожно касаясь лезвием кожи. - Мы идем в душ? - сонно интересуется Сэм, невесмо поглаживая брата по спине. - Ммм...ты хочешь? Мне, знаешь, лень... - Мне тоже. - Значит сходим утром, - пару минут старший молча лежит, уткнувшись лицом в его шею, а затем вдруг каким-то непривычно тихим, смущенным голосом шепчет, - Я люблю тебя, маленький!.. - Я тебя тоже! - Сэм улыбается и касается его губ, вовлекая в поцелуй. Отстранившись, Дин сладко зевает и ложится рядом, прижавшись левым плечом к правому плечу брата. Шрамы соеденяютя, образовывая один изящный знак бесконечности. ∞