Долгий путь домой

Город Хендерсон, среда, 6:43 p.m. Мака ворвалась в гараж маленьким ураганом: взбудораженная и с горящими глазами. — Соул! А где все? — остановиться она смогла только у дивана и нетерпеливо вцепилась в его спинку. — Скоро будут, в магазин ушли, — ответил парень ровным голосом с кресла, исподлобья зыркнув на девушку. — Мы с Эвансом только что узнали, где Камилла прячет Маку! — тут же выпалила она новость. Соул хмыкнул и не смог сдержать рвущийся наружу сарказм: — Дай угадаю. Под столиком в миленькой кафешке или на последнем ряду в кинотеатре? Где друга своего оставила? Кажется, только теперь Мака кое-что вспомнила, потому что вдруг замолчала, а потом укоризненно произнесла: — Домой зашел вещи положить. Давай это на потом отложим. Не то чтобы Соулу было плевать на пропавшую беднягу, но эмоций у него было гораздо больше по отношению к той Маке Албарн, что сейчас стояла у дивана и пыталась уйти от скользкой темы насчет встреч наедине с Эвансом. — Ну и где Мака? И что с ней? — спросил он и встал, чтобы подойти к девушке. — В склепе под часовней на холме. Мы увидели Камиллу на кладбище и проследили, куда она пойдет. Я уловила дыхание души Маки, очень слабое, но ровное. Возможно, она спит или… Договорить Мака не успела, Соул притянул ее к себе сзади, обнял и уткнулся губами в шею, чуть ниже того места, где ровный пробор делил волосы на два аккуратных хвостика: — Убить тебя готов за эту выходку, — прошептал он, касаясь губами тонкой кожи, и девушка судорожно выдохнула, растеряв все слова. — Ревность? — в безуспешной попытке выровнять дыхание и выскользнуть из объятий, пока еще есть силы на сопротивление. — Называй как хочешь, — все так же шепотом в шею, едва задевая губами и щекоча теплым дыханием. Мака всегда была упрямой и в любой момент готовой сломя голову броситься в атаку, и даже сейчас, когда вокруг не было ни ведьм, ни Кишина, да вообще никого, кроме Соула, ей все равно надо было показывать норовистый характер и упрямиться, не желая сдаваться просто так. И как только его угораздило запасть на такую неугомонную? Или поэтому и запал? Мака никак не хотела уступать и сейчас еще слабо сопротивлялась, вцепившись ему в руку пальчиками, пока он целовал ее шею, неторопливо и нежно, иногда оттягивая кожу губами. — Соул, — повернула голову, чтоб попытаться встретиться взглядом, — прекрати… нам нельзя так… Почти умоляющий дрожащий голос. Таким просят продолжать, а не заканчивать. — Нет, — в наказание за сегодняшний поступок. Однако Соул все же отстранился от шеи, но только чтобы дотянуться наконец до рта и поцеловать, не давая возможности хоть что-то произнести, и отпустил ее губы, только когда она ответила так, как ему хотелось. Мака, что и следовало ожидать от лучшей ученицы Академии, быстро училась. Хотя расслабляться, как оказалось, было рано, потому что уже в следующее мгновение парень получил безупречно точный удар корешком журнала по макушке, который тут же вернул часть мыслей в голову. — Ауч!.. За что?! — зашипел он, не выпуская повелительницу из объятий. — Остынь, Соул Итер, — она все-таки извернулась юркой змейкой, и они оказались лицом к лицу, правда, свое Мака тут же спрятала за журналом, только глаза и оставила. — Но не до комнатной же температуры! — Соул усмехнулся. Ох ты ж, какой укоризненный взгляд и недовольство! Только реакцию организма не скроешь, как ни пытайся. А расширенные зрачки и порозовевшую кожу он видел несмотря на приглушенный свет неона, да и неровное дыхание было слышно даже из-за последнего номера «Hot bike» с зачетным красным Ducati Panigale V4S на обложке. — Сколько драконов мне надо убить? — серьезно спросил Соул, и одна из рук нагло поползла по пояснице и дальше вниз. Может, грудь у его повелительницы и не была выдающейся (впрочем, ему и ее маленькая нравилась, если быть честным), то округлости вторых девяноста или сколько там у нее было, он, как и многие парни в Академии, еще на уроках физкультуры давно оценил по шкале десять из десяти. — Каких еще драконов? — растерялась она то ли от вопроса, то ли от ощущения, что ее границы дозволенного вот-вот рухнут. — Которые мешают тебе довериться мне и делать то, что мы оба хотим, — с лукавой улыбкой ответил Соул почти шепотом, а потом сделал то, о чем давно мечтал и чего она никак не ожидала — ущипнул свою повелительницу за зад. — Соул! — восклицание получилось громче, чем Мака, скорее всего, рассчитывала, и красный дукати обрушился ему на лицо. — Ты дурак! — Ну все, достала! Журнал полетел вниз, а Мака взмыла вверх. А потом все стало почти как раньше, пока не повзрослели и можно было дурачиться, не думая ни о каких подтекстах. Когда поднять ее и кинуть на диван, чтобы потом свалиться сверху — означало лишь то, что сейчас кто-то будет брыкаться, визжать и пытаться ущипнуть или защекотать в ответ. Тогда было весело, сейчас, впрочем, тоже. Почти. Силы оказались неравны, и Соул даже немного удивился, насколько быстро извивающаяся и смеющаяся Мака оказалась под ним без особых с его стороны усилий. Пришлось извернуться и закинуть ее на себя, иначе мог бы ненароком сделать больно. Она вряд ли поняла, что оказалась сидящей на животе Соула не по случайному стечению обстоятельств, да и это никому из них не было важно. Парень, отбиваясь и аккуратно пощипывая за бока и руки, с интересом наблюдал снизу за своей повелительницей. В шутливом переплетении рук, чтоб не позволить пальцам другого добраться до тела, в заливистом смехе, когда временами перестает хватать воздуха, в белоснежной кофточке с завязанными бантиком тонкими тесемками, в ощущении веса на животе, где эта непоседа елозила, то и дело подпрыгивая, и особенно в лучистых зеленых глазах, в которых плясали задорные чертята, — во всем этом и еще десятке маленьких неприметностей Соул видел сейчас милую, веселую, беззаботную Маку. Счастливую? О да. Но главным было еще одно слово. Парень перестал сопротивляться и с довольной зубастой улыбкой на лице закинул руки за голову, позволяя щипать себя где ей вздумается. Мака ущипнула несколько раз, а потом непонимающе взглянула на Соула сверху вниз, уперев обе руки ему в грудь и пытаясь выровнять дыхание. — Что? — слегка смутилась: от пристального взгляда или от улыбки? Он немного помедлил прежде, чем ответить вопросом на вопрос: — Мака, ты в курсе, что тебе окончательно снесло от меня крышу? Соул почувствовал, как ее пальчики смяли ткань футболки и почти тут же снова расслабились, а уже в следующее мгновение она испуганно отвела взгляд, а затем потерялась в мыслях и утонула в неловкости. Он уже пожалел, что спросил, потому что от задорных чертят не осталось и следа. Мака поспешно ретировалась на свободную часть дивана и задала свой вопрос: — Что, записал меня в длинный список своих побед? — безразличным голосом, и взгляд в противоположную сторону, чтоб ненароком не пересечься. — Пф… — единственное, что смог сказать, потому что на такую глупость бессмысленно было что-то отвечать. Соул сел рядом вполоборота, чтоб видеть лицо, и игра в вопросы без ответа продолжилась. — Ну, а что насчет твоего списка? Я же там на первом месте? — с довольной хитринкой в глазах. Мака растерялась, не зная, как это воспринять. Наверняка выбирала между колкой шуткой и признанием. Дожидаться ответа он не стал, а дернул за тесемки, которые все это время не давали ему покоя. Бантик распался на две тонкие завязки, и легкая ткань тут же соскользнула с одного плеча, со второго Соул стянул ее сам. — Эй, ты чего? — возмущенный выдох. — А чего ты хочешь? — тихо на ушко. — Чтобы руки не распускал, — первый ответ из стольки заданных вопросов, жаль, что неправдивый. — Руки не буду распускать. Обещаю. Он их действительно убрал: на спинку дивана по обе стороны от Маки, вообще не касаясь ее. Она вздрогнула от первого поцелуя, который пришелся в ложбинку между двумя ключицами, — легкого и растянутого на пару секунд. Все последующие были такими же: вдоль ключицы по плечу, а затем в обратный путь, несмотря на легкое возбуждение и желание делать все хоть чуть-чуть интенсивнее — быстрее целовать, больше оттягивать губами тонкую кожу, глубже дышать и прижаться сильнее, а лучше вообще повалить на диван под себя и перестать наконец сдерживаться. Но это все потом: в другом мире, в их маленькой квартире, на стареньком, но родном диване… Соул почувствовал, как пальцы Маки нырнули в его непослушные волосы. Сначала всего лишь, чтоб убрать щекочущие обнаженную кожу пряди, да так и не вынырнули обратно: запутались, забылись и нашли себе занятие — неторопливо перебирать и поглаживать. Приятно и ласково. Наверное, так гладят кошку на коленях или собаку, пока заняты разговором, а может, смотрят интересный фильм по телеку. Бесшумно вошедший Эванс удивленно вскинул брови от увиденного, сразу сообразив, что стал свидетелем далеко не дружеских обнимашек. Соул встретился взглядом с другом, не прекращая целовать плечо, как бы при этом ни хотелось, чтобы это осталось только между двумя непосредственными участниками почти интимного действа. Не хотел ставить Маку в неловкое положение, ведь она Эванса не видела. Кроме того, парень ждал, как отреагирует на увиденное альтер эго. Довольная ухмылка и ни капли расстройства у того на лице обнадежили: значит, на Маку он все-таки не претендовал. Соул взглядом указал на дверь и показал растопыренную пятерню — «дай нам пять минут». Эванс поднял большой палец вверх — «да без проблем», а потом обвел парочку в воображаемое сердечко и сложил губы трубочкой, за что тут же получил молчаливый дружеский посыл идти в нужном направлении в виде двух средних пальцев — один за сердечко, ну, а второй за свидание с Макой Албарн. Его Макой Албарн. Эванс добродушно хмыкнул и исчез из гаража так же бесшумно, как и появился. — Ты моя, — ревниво пробормотал Соул, когда приятель скрылся за дверью. Мака тяжело вздохнула, и через некоторое время он услышал ее шепот: — Соул… Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь, — она убрала руки из волос. — Только ты сможешь мне дать то, что я хочу, — шепотом в ответ. Мака отстранилась, так и не посмотрев в глаза, встала и отвернулась. Соул наблюдал, как она никак не могла справиться с тесемками на кофточке, пальцы не хотели слушаться хозяйку. — Помочь? — улыбнулся он. — Сама справлюсь, — и по-прежнему воюя с завязками сказала серьезно и грустно: — Нам нужно поговорить. Соул пожал плечами, не придавая значения серьезности своей повелительницы: — Давай. Только сначала разберемся с Мэй. С феей. Нам с ней оказалось тяжеловато найти общий язык, а ты сможешь. Нужно договориться помочь нам с тобой в обмен на помощь ей. — Возьмем ее с собой в город Смерти, если получится затея с дверьми? Мака наконец смогла завязать бантик и теперь критическим взглядом осматривала кофточку. В любых обстоятельствах Мака Албарн оставалась все той же девчонкой с маниакальной любовью к порядку: будь то вылизанная до блеска комната или отглаженная до идеала одежда. — Да. Иначе рано или поздно Багси ее найдет и снова затолкает в прозрачную тюрьму. Не думаю, что такой крутой мафиози, как он, так просто простится с подобным кладом, — пока говорил, Соул заметил недовольство на лице повелительницы, еще бы — до состояния идеально отглаженной кофточка теперь не дотягивала. Мака повернулась к своему оружию и, быстро метнув в него стрелу-взгляд из-под челки, не смогла сдержать смешка — легкого и такого уютно-знакомого: — Кому-то надо расчесаться. — Кому-то надо сдерживать свои шаловливые пальчики, — не смог не подразнить он и тут же провел пятерней по шевелюре — и так сойдет. — А кому-то губы, — не осталась в долгу повелительница. Соул хмыкнул. Маку можно было обожать просто за то, что между ними после стольких лет общения не могло существовать неловких пауз. Да даже молчать с ней всегда было ненапряжно. Парень направился к выходу: — Пойдем, там где-то твой ухажер — любитель кладбищ воздухом дышит.