Коса с полынью и липой

You can forsake me Try to break me But you can't shake me now You can despise me Demonise me It satisfies me so There's a fire in my veins The desire causes pain I would say it again There is so much love in me Ты можешь оставить меня, Попытаться сломить меня, Но теперь, ты не можешь поколебать меня, нет. Ты можешь презирать меня, Демонизировать меня, я этим так доволен. В моих венах огонь, Это желание причиняет боль. Я бы сказал это снова, Во мне так много любви! Depeche Mode “So Much Love” Источник перевода: https://puzzle-english.com/music/depeche-mode/so-much-love

      Тима       Я проснулcя резко, толчком. И сразу почувствовал лишнюю руку на своём теле. И вообще лишнее тело. Горячее и со знакомым горьковатым травяным запахом. Я выругался. Матом. Конечно, я помнил, что было вчера, глупо рассчитывать, что алкоголь избавит меня от памяти, не было такого никогда. А вот на головную боль можно было рассчитывать, потому как подготовился альфа знатно – две бутылки и одна походу целиком ушла мне (а может и больше!). Вот козёл! Знал же, что именно перед этим не устою. И как он Лия-то подговорил? А-а-а, неважно!       Мои матюкания разбудили омегу, и он ласково потёрся ногой и поцеловал в плечо, сонно щурясь. А потом подтянулся поближе и нежно коснулся губ и так и замер разглядывая меня.       – Злишься? – шепнул он.       – Злюсь. А ещё напуган.       – Я слышу, – Лий погладил ладошкой грудь рядом с сердцем. – Не надо, не бойся, ничего такого не произошло.       Ромка тоже зашевелился, загребая меня в медвежьи объятья и утыкаясь носом в шею, а ещё целуя, что подвернётся под губы. Я попытался выпутаться и альфа окончательно проснулся. Смотреть на его сонную довольную рожу было одновременно противно и приятно. Что ж они довольные-то какие?! Когда вокруг все сумасшедшие, рано или поздно задумываешься о собственной крыше. Что значит “ничего такого”? Может мне приснилось? Да нет, явный дискомфорт в заднем проходе не даст мне обмануться.       – Доброе утро! – "мурлыкнул" альфа.       – Доброе, отозвался Лий.       Я всё ещё сверлил его взглядом, надеясь, что он осознает свою инородность в этой постели и просто исчезнет.       Наконец он понял и, чмокнув в нос, встал, потягиваясь и демонстрируя своё великолепное тело.       – Я в душ, – собрал свою раскиданную одежду и ушёл. Наконец-то!       Я вернулся к нашему разговору.       – Что значит "ничего такого"? Я же переспал с ним, а значит, изменил тебе.       – Я был рядом и я был не против, это не измена. И ты его любишь, а спать с тем, кого любишь – правильно.       – Я люблю тебя.       – Я знаю. И я тебя. А ещё ты любишь его, а он тебя.       Я прикрыл глаза, пытаясь переварить ситуацию.       – Что теперь будет?       – Что захочешь! – Лий улыбался и светился, мне бы его оптимизм. – Например, сейчас Рома выйдет из душа, и мы с тобой пойдём купаться. А потом я приготовлю завтрак. Что хочешь: блины, кашу, яичницу?       – Я не про это.       – А я про это. Мы сделали то, что хотели. А что ТЫ хочешь на самом деле, Тим? Хочешь сделать вид, что ничего не было? Хочешь, чтобы мы попросили у тебя прощения за то, что нам было хорошо? Или перестанешь мучиться совестью и просто примешь свои чувства?       – Умеешь ты вывернуть так, чтобы всё звучало как тебе удобно.       – Ага. А то выберешь ещё “не хочу вас больше никогда видеть!” А я на это не согласен, нет у тебя такого выбора.       – Я не оставлю тебя, не волнуйся.       – Отлично! Тогда пошли в душ, Рома выходит.       Я попробовал подняться. Нда… Секс с альфой – это не под омегу лечь, не тот размерчик. И не та выдержка, Лий всегда долго и заботливо готовил меня, не то, что этот, дорвался зверь! Лий, заметив мою неловкость, притормозил на пороге:       – Больно?       – Терпимо. В ванной есть крем, не волнуйся. А ты нормально? Я вчера тоже был резок.       – Я отлично, мне всё понравилось.       От воды, конечно, щипать стало ещё сильнее, но помыться хотелось сильнее. Лий всё порывался мне помочь с лечением, но я нашёл в себе силы и выставил его из ванной.       ***       Лий       Проснулся я от мата Тимы. Это был первый мат за всё время нашего знакомства. Рому вот я мог представить матерящимся, но Тима... Он лежал на спине между мной и альфой. Рома лежал, раскинувшись на животе и отвернувшись, но прижимая плечо беты своей рукой. Умилительно, это чтобы не сбежал, наверное. А он бы хотел. Пока я пытался его успокоить, проснулся альфа. Довольный, как кот нализавшийся сметаны, однако быстро оценив ситуацию, сбежал в ванную. Ага,значит как соблазнять так сам, а как успокаивать потом – так я?! Ладно, будем считать, что это тоже моя часть работы. Не могу сказать, что со своей он справился идеально: Тиме теперь ещё и ходить больно. Я ему это припомню! Свои ощущения после… этого... я хорошо помню, поэтому остро воспринимаю боль Тимы. Бета вот мне ни разу больно не сделал, все проблемы от альф.       Пока мы были в душе, Рома застелил кровать чистым постельным, заварил чай для нас и кофе в турке для себя и теперь сидел и прихлёбывал напиток в углу кухни. Я решил пожарить блинчиков и приготовил продукты для них.       – Я помогу? – Тима уже вышел из ванной, уже не такой напуганный, но зажатый.       – Нет, сиди, отдыхай, – остановил его я.       – О, избавь, лучше стоять!       – Я… Прости, – это до альфы, наконец, дошло.       – Пф! Проехали. Первый раз, что ли.       – Хорошо, стой. Но с блинами я справлюсь сам!       Тима встал недалеко от меня, прислонившись к стене и обхватив себя руками       Размешивая тесто (за эти пару недель у меня было много практики), я оглянулся на Ромку. Альфа был задумчив, но улыбка так и рвалась из него тихим сиянием, правда, поймав взгляд беты, немного сник. Затем он, что-то решив для себя, стремительно подошёл к Тиме и поцеловал. Мне стало не до блинов. Бета застыл, не отвечая, выставив вперёд руки, но не отталкивая. Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали. Я не выдержал и шепнул ему на ухо:       – Позволь себе удовольствие. Что ты хочешь? Оттолкни, наори или ответь на поцелуй уже.       Бета отмер, оттолкнул Рому и притянул меня. Так он меня ещё не целовал: властно, голодно и отчаянно. А затем отпустил, подождал, пока я перестану качаться, и поймал Рому, не успевшего далеко уйти или просто засмотревшегося на нас (подозреваю, что со стороны это тоже смотрелось красиво). Поймал и впился в него так же голодно. Рома не растерялся и ответил, борясь за инициативу и побеждая, а потом снова сдаваясь. Низкий стон утонул в поцелуе. Я почувствовал, как мои щёки пылают и я сильно возбуждаюсь, но отвернуться не мог. Какой же я всё-таки извращенец! А ну и ладно, так веселее. Когда поцелуй закончился, Рома притянул Тиму в счастливые объятия, а я начал наконец-то жарить блины, стараясь не отвлекаться на то, что он там ему тихонечко воркует.       ***       Рома       Со вчерашнего вечера чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Тима такой отзывчивый, такой правильный и такой… мой. Наконец-то снова мой. И совершенно без разницы, что ещё чей-то. Хотя вру, потому что как бы всё внутри не стремилось к бете, омега всё равно цеплял взгляд, нюх и слух. Приятно цеплял. Такой нежный и хрупкий, и такой потерянный от желания. Когда Тима его опрокинул и слизал смазку, я почувствовал, как будто это был я. Даже на языке стало сладко. Впрочем, я всё равно убедился доступным мне способом, что вкус такой, каким он кажется. Дальше всё вообще как в лучшей порнофантазии. Мне даже не жаль, что от омеги получил лишь поцелуй, я был сыт Тимой до краёв.       Утро было немного неловким. Через переполняющее меня счастье тяжело было разглядеть и понять недовольство беты. Разве было плохо? На половину оно, конечно, оправдалось физическим дискомфортом. Стало стыдно за свою несдержанность. Сорвался, как пацан мелкий! Причинять боль человеку, который доставляет такое удовольствие – неприятно. Лий же с утра меня почти не замечал, полностью сконцентрировавшись на бете. Хотя то, что он собирался жарить мои любимые блинчики – приятно грело. Ещё больше согрел его прямой взгляд, когда он наконец-то обратил на меня внимание. В нём не было ни смущения, ни обиды или досады. Только тепло и лёгкий вызов. Он спрашивал: “И что дальше? Так и будешь сидеть и ничего не делать?” И я пошёл делать. Раз уж сказать не могу. Сначала поцелуй был такой же безжизненный, как неделю назад. Потом омега что-то шепнул ему на ухо, и Тима оттолкнул меня. Не успел опечалиться этим, как стал свидетелем самого горячего поцелуя, который я видел. Бета просто трахал Лия языком, безжалостно подчиняя. Никогда такого Тиму не видел. Хотя они вообще мало при мне целовались, разве что вчера. Он же занудный педант-моралист: “всё должно быть по правилам, личную жизнь нельзя выставлять напоказ”. А тут такое… Я бы не отказался посмотреть, как он омегу разложит прямо тут на столе. Не успел я отойти, чтобы занять более удобное положение для просмотра, как меня втянули в такой же поцелуй. Губы были прохладные, но меня как огнём обожгло. До сознания медленно доходило, что меня целует Тима, тот, кого я хотел почти целый месяц, но он отвечал мне лишь холодным игнорированием. Я пил его поцелуй и не мог остановиться, хотя воздуха уже не хватало. Вообще-то я не находил чего-то особенного в поцелуях. С Тимой часто целовались, потому что это очень нравилось ему, а для меня это было просто приятное прикосновение губ и языка. Ну и возможность вызвать возбуждение партнёра, что главное. Это был один из волшебных ключиков для Тимы. Но этот поцелуй – другое дело. По кухне опасно распространялся запах омеги, и я с трудом сдерживал себя. Только мысль о том, что Тиме ещё больно, успокаивала моё возбуждение. Поэтому я просто спрятал его в объятьях и шептал, как я его люблю и как счастлив, и что всё время хочу быть с ним, и постараюсь никогда больше не делать ему больно. Я чувствовал, как сильно и часто стучит его сердце. Я и сам волновался как школьник, первый раз признающийся в любви. В какой-то степени это и был первый раз. Наши прошлые отношения не были наполнены словами о чувствах, мы были удобны друг другу и понимали без слов, и я думал, что этого было достаточно.       Наконец, Лий объявил, что блины готовы и хорошо бы переместиться поближе к столу, а то он будет кормить нас из рук. Угроза была довольно привлекательной, но мы послушно расселись за столом и застучали тарелками и чашками. Только сейчас почувствовал, как сильно я проголодался.       За завтраком Тима успокоился и даже начал разговор:       – Ром, хочу возобновить тренировки, ты всё ещё бываешь в зале?       – Нет, без тебя скучно. Но, без проблем, уверен, там нам всегда рады.       – И Лия тоже возьмём, ему бы не помешали уроки самообороны.       – Оу. Но… опять расходы, – Лий, сначала обрадовавшийся, как-то сразу сник, и я поспешил успокоить.       – Насколько я помню, первый месяц бесплатно, потом тоже не дорого, где-то в два раза дешевле, чем наши занятия.       – Ой, расслабься, за тебя вон Рома заплатит, ты ему и так обедами-ужинами-завтраками отдаёшь не мало. Вот вчерашний ужин по стоимости в ресторане как раз покрывает пару занятий.       – Согласен, я без проблем потяну, а уж если будет перепадать вкусненькое иногда, так ещё и подвозить буду.       Лий немного смутился:       – Ну ладно, я не против.       – Значит ли это, что мне можно приходить сюда после работы?       Тима напрягся, так и знал, что он ещё не готов.       – Вы можете видеться без проблем, заезжай, забирай гулять или в гости, а мне… мне нужно время.       – Хорошо, я дам тебе время. Неделю. До субботы. За Лием в четверг заеду, а больше не побеспокою. Пиши или звони, если что-то нужно или что-то надумаешь. – Я встал из-за стола, поцеловал его в щёку и стал собираться, омега тоже поднялся, собираясь провожать. – Лий, спишемся, спасибо за завтрак, и ужин, и… я подошёл к нему, погладил румянец на щеке и поцеловал со всей нежностью, на которую был способен. Поцелуи омеги – не то что беты, они обещали нежную покорность, от которой мягко теплело в груди и не хотелось никуда идти, но я уже решил, и так будет правильнее. Шепнув в нежные губы ещё одно короткое “спасибо”, после чего покинул квартиру.       ***       Тима       Всё это слишком быстро и слишком много для меня. Рому одновременно хочется выгнать и страшно отпустить. Пытаюсь войти в привычную колею и от провокационного вопроса опять срываюсь. Я чувствую себя как на прозрачном мостике через пропасть: есть опора под ногами, разум это знает, я говорю себе “иди”, но шаг сделать слишком страшно.       Когда Рома ушёл, я так и продолжал сидеть в кухне, пытаясь успокоиться. Начинала болеть голова – классический симптом моего похмелья. Проводив альфу, Лий собрал и помыл посуду, потом подошёл и обнял меня со спины. Сразу стало легче дышать, и даже нарастающая мигрень притормозила       – Пойдём в комнату?       – Да.       Я выпил обезболивающее, Лий тревожно следил за мной.       – Так сильно болит? – он так волновался, что мне это показалось забавным.       – Нет, там уже не болит, мазь подействовала, а это от головы, просто похмелье.       – А… Я не подумал, у меня никогда не было.       – А ты не пей целую бутылку в одно горло, глядишь, и не будет. Да не волнуйся ты так, сейчас пройдёт, пойдём, поваляемся ещё. Возьми читалку или ноут.       Лий уселся в подушках у изголовья кровати, а я свернулся поперёк кровати головой около живота омеги. Лий тут же снял с волос резинку и закопался в них прохладной рукой. Боже мой, так хорошо. Кажется, я сейчас замурлыкаю от удовольствия. Он взял книгу, но не спешит её включать, просто смотрит на меня, улыбается и поглаживает.       – Хочешь поговорить? – наконец произносит он.       – Нет, не сейчас, пока просто подумать.       – Хорошо.       Да, разложить всё по полочкам не помешало бы. Что мы имеем? Я опять переспал с Ромкой. Прямо на глазах у Лия. При этом он был не против. Нет, всё ещё не укладывается. Я люблю Лия совершенно точно. Он мне нужен как воздух, мне хорошо, когда ему хорошо, и я врос в него всем собой. Но Рома… С ним хочется жить и двигаться вперёд, хочется идти за ним как за путеводной звездой тёмной ночью. В него я врос ещё раньше, не смог и не захотел вырывать, вычёркивать его из своей жизни. Он мой свет и моё тепло. Лий прав, его я тоже люблю. Разве можно любить так двух человек одновременно? Выходит, что так. А они что? Что их толкнуло на это? Ну, допустим, Ромка чем-то запудрил Лию мозги, уверен это всё его идея. Но теперь Лий собирается оставить как есть, выходит ему нравится Рома. Настолько, чтобы спать с ним в одной постели. С другой стороны, неудивительно, я же просто ждал, когда это случится, они же идеально подходили друг к другу. Только не ждал, что я окажусь между ними. Всех больше не понимаю, что держит Ромку. Могу понять, что он пытался меня завалить, просто потому что я ему отказывал, но теперь-то что? Ясно же дал понять, что не буду стоять между ними. Я ему зачем? К чему эти сантименты? А, впрочем, сам, глядишь, за неделю остынет и пожалеет, что просто не увёл Лия.       С этими мыслями я не заметил, как заснул. Проснулся от того, что омега пытался выползти из-под моей руки.       – Прости, я не хотел будить.       – Ничего, сколько времени?       – Почти три, кушать хочется.       – Вот чёрт, проспал полдня и тебе подняться не давал, – я поспешил подняться, благо от головной боли не осталось и следа. В теле была приятная лёгкость и настроение явно лучше, чем после первого пробуждения.       Жизнь продолжается. Нужно радоваться, что у меня пока есть ещё кто-то для кого можно жить. Некоторые живут совсем без любви, а я влюблён сразу в двух, и, как минимум, отчасти взаимно, это же хорошо, правда?