Безумная ночь.

      - Пиииитееерр! - Нил практически пропел это, двумя руками держась за дверной косяк.       На часах - двенадцать ночи, Питер, в кое-то веки вернувшийся домой засветло, наконец-то повёл себя как примерный муж и после приятного вечера с женой уже почти час, как спал. Неделя выдалась не из лёгких...       А тут это.       - Давай поговорим? - на удивление, язык у Нила не заплетался, руки не тряслись, но вот вертикально стоять он мог с трудом, да и глаза блестели вдвое ярче обычного. Завораживающе... Хотя, может это отражение уличного фонаря?       - Нил, это может подождать до завтра? Давай мы оба выспимся, а потом поговорим...       - Неее, - Кэффри протиснулся в гостиную, даже не задев перегораживающего проход Бёрка. Удивительно ловко, - Не-а, давай поговорим сейчас. Я так редко говорю тебе, сколько ты для меня значишь...       От Нила распространялся сладковатый аромат, и через пару минут вся комната оказалась заполнена запахом запредельно дорогого вина. Сколько же он выпил...? Воротник его рубашки был расстегнут, галстук ослаблен, волосы, обычно уложенные в небрежном беспорядке, сейчас действительно были растрепаны. Нил выглядел моложе, примерно так, как тогда, когда Питер только начал за ним охоту. Он буквально источал непредсказуемость.       - Ты, Питер, живое милосердие, призванное вернуть меня на путь истинный и показать светлый метод применения моих экстраординарных талантов, - как, черт возьми, он всё это выговаривает? Он даже ровно на ногах держаться не в состоянии... - Ты мой друг, Питер, моя семья, и я тебя люблю. Наверное, все же не так, как об этом сплетничают, хотя... может и так. Мне прям иногда до слез хочется тебя обнять. Можно я тебя обниму сейчас?       Нил в два шага преодолел расстояние, их разделяющее, споткнулся о ковёр и буквально упал Питеру в руки. Его ладони показались Бёрку чересчур горячими, может быть, потому что между ними и его плечами не было теперь привычной ткани пиджака и рубашки. Ночная футболка куда тоньше, чем костюм.       Нил прижался ближе, доверчиво и мягко, так, что их шеи поприкоснулись, и Питеру показалось, что он чувствует его пульс. Он разительно ощущал отличия между телом Нила и телом Элизабет, которую привык обнимать... Но вот эмоции от обоих объятий были почти одинаковы. И это пугало.       - Стоп. Стой, Нил, я не уверен, что происходящее приемлемо. Ты пьян, тебе надо отдохнуть... Давай я закажу тебе такси? - Питер хотел пойти на попятную, пока ещё не поздно. Пока он не натворил каких-нибудь глупостей. Это Нил тут был невменяем. Не он.       - Ты меня прогоняешь? - в голосе мошенника звучали те самые слезы, о которых он упоминал только что. Нил слегка отстранился, всё ещё обнимая Питера, и выглядел так... уязвимо, что Бёрку захотелось на всё наплевать и притянуть его к себе обратно.       - Нииил, - Он постарался вложить в это обращение всю серьезность, какую только нашёл в себе в столь позднее время и в столь неординарной ситуации. Но прозвучало обращение скорее с сожалением, чем с укором.       - Ладно, - Кэффри поднял руки в жесте "сдаюсь" и, шатаясь, сделал шаг назад. Бёрк не убрал рук с его талии, все же придерживая расслабленное тело, чтобы Нил не расшиб затылок, если вдруг не удержится и упадет, - Я понял, Питер, я пойду, ладно.       Голос Нила не дрожал, но звенел обидой так явно, что Питеру стало тоскливо и даже стыдно - мошенник пришёл к нему с искренним прорывом, а он так жёстко его остановил. Но он должен был!... Должен же?... Это же... Правильно?       Нил выпутался из рук Бёрка, со второй попытки нашёл дверную ручку и вышел на крыльцо. Он хлопнул дверью куда сильнее, чем того позволяли приличия, и Питер задумался - это от обиды или просто не рассчитал силу спьяну? Надо было все же вызвать ему машину...       Должно быть полуночная возня разбудила Элизабет - она ждала мужа, сидя в подушках, с включенным светом.       - Дорогой, что-то случилось?       - Я не понял наверняка, - Питер сел на край кровати, не спеша ложиться, - Приходил Нил... Я никогда не видел его в таком состоянии. И предположить не мог, что он может быть настолько пьян... - Эл села прямее, на её милом лице поступила тревога за друга. И за мужа... - Он был не в себе, даже стоял с трудом. Я отправил его к Джун, спать.       - Мог бы оставить его внизу, у нас...       - Не мог бы.       Питер и сам поморщился от резкости своего тона и, извиняясь, поцеловал жену в щеку. Почему он не скажет ей всё, как есть? Почему бы ему не описать то, как Нил к нему потянулся? Почему бы ему не признаться в том, что он волнуется за своего консультанта куда больше, чем должен...       Питер позвонил федеральным маршалам и попросил в эту ночь более пристально следить за браслетом Кэффри - кто знает, что он может натворить...       Бёрк вернулся в постель только после того, как его заверили, что мошенник дома, там, где ему и положено быть. ***       С утра, спустившись выгулять Сатчмо, Питер первым делом уткнулся взглядом в спящего Нила. Мошенник явно неудобно лежал на диване, свесив длинные ноги в элитных ботинках с подлокотника. Шляпа валялась внизу, на большой спортивной сумке. Нил был во вчерашнем костюме, причёска была растрепана ещё больше, чем ночью, а на подбородке пробивалась свежая щетина. Он выглядел беззащитно и совершенно спокойно - уму непостижимо, как преступник может так выглядеть в доме агента ФБР.       Сатчмо, рвущийся гулять, задел сумку, пробегая мимо, и внутри неё что-то отчётливо звякнуло.       Нил, что же ты натворил...       Глухой звон разбудил мошенника и он с тихим стоном сел. Лицо его тут же посерело, губы сжались в полоску, а брови сложились в горестную гримасу - похмелье ещё никого не красило. Он зажмурился, пытаясь синхронизироваться со своей вестибулярной системой так, чтобы не стошнило.       - Доброе утро, Нил.       - Не кричи.       - Я не кричу. Но буду, если ты не скажешь, что делал ночью.       - Я... Спал? - Нил крайне мило, детским жестом, протер глаза.       - Мимо.       - Я...был с тобой?       - Тоже мимо.       - Я... О, Боже, что я сделал? - Нил наконец обратил внимание на свои руки, запачканные брызгами чёрной и жёлтой красок. Обычно преступники таким взглядом смотрят на кровь жертвы на своих ладонях. Он поднял взгляд на Питера - наивный, абсолютно прозрачный взгляд, лишенный всякой хитрости или осознания. В душе Питера что-то дрогнуло. Он вдруг почувствовал себя ответственным.       - Я пойду погуляю с Сатчмо, а ты умойся и сделай кофе. Запасная щётка в ванной наверху.       Нил, с каким-то потрепанно-несчастным видом нетвердо поднялся на ноги.       Питер вернулся через четверть часа, с проветренной головой, довольным псом и утренней газетой. Кэффри сидел на том же диване, но теперь у него в руках была чашка горячего бодрящего напитка. Свою чашку Питер заметил на журнальном столике рядом. Насколько он мог судить, к сумке мошенник не прикоснулся.       - Не хочешь посмотреть, что там?       - Нет, - крайне поспешно ответил Нил.       - Ладно.       Питер развернул газету и... Поставил чашку на стол, так и не сделав глоток.       "Новый Бэнкси!", а дальше более мелким шрифтом: "Самый неуловимый и загадочный художник современности этой ночью подарил Нью Йорку новый шедевр! Он оставил своё послание на фронтальной уличной стене музея современного искусства. У критиков нет никаких сомнений, что это граффити принадлежит именно его руке." Ниже была размещена крупная фотография - на фоне стены был нарисован несомненно Питер Бёрк в залихватски надвинутой на глаза шляпе. Уж свой собственный подбородок и ухмыляющиеся губы он сможет узнать из миллиона. А так же он легко узнает из того же миллиона эту самую шляпу и манеру её носить. Под картинкой шла надпись типично-безликим шрифтом "Я ничего не вижу". И условное изображение значка ФБР.       У него пропал дар речи.       - Что там, Питер? - обреченно-траурно спросил Нил. Он едва ли только не поскуливал от чувства вины, и Бёрку вспомнился маленький Сатчмо, выглядевший так же, когда подрал обои в прихожей. Чувство досады в душе агента смешивалось с чувством умиления. В отношении Кэффри это была убийственная смесь - стоит только Питеру размякнуть, мошенник может учудить что-нибудь в общенациональных масштабах.       - Даже не знаю, как сказать...       Он молча положил газету на стол, пододвинув её к Нилу. Тот оглядел статью, фото, свои руки, свой галстук, по краю которого шла тёмная полоса краски, и оглянулся на сумку и шляпу, которые так и лежали в гостиной.       - Питер... - голос был осипший и глухой, так что он откашлялся, прежде, чем продолжать, - Я всегда хотел, чтобы мои картины висели в музее. Нет, некоторые, наверное, висят, конечно, но мне хотелось, чтобы это были именно мои работы, мои задумки... - Питер решил пропустить эту зацепку мимо ушей - он и так знал, что некоторые шедевры Кэффри висят в высоких залах в качестве оригиналов, - Видимо, я вчера здорово на тебя разозлился... И решил... Двух зайцев сразу... Надо пойти туда и закрасить это.       - Вряд ли тебе кто позволит. Там наверняка вся улица перекрыта фанатами.       - Чёрт, Питер, прости...       - Что в сумке, Нил.       Бёрк старался не раздражаться. Старался держать себя в руках. В данный момент он чувствовал себя отцом-одиночкой, которому никак не удаётся приструнить сына-подростка. В конце-концов, в происходящем есть и его вина - если бы он не выгнал вчера Нила, ничего бы не случилось... Во всяком случае, не случилось бы преступления. Хотя, вандализм не совсем в духе Кэффри, подделка известного уличного райтера - достаточный проступок.       Нил поплелся к дивану, как на эшафот. Задумчиво поднял шляпу и осмотрел её - она тоже была испачкана.       - Наверное, я приспособил её и галстук как трафареты... Только вот из чего я мог вырезать буквы... - он бубнил себе под нос, забыв, что Питер его тоже слышит, а сейчас его слова были очень похожи на признание...       В сумке на самом верху лежали три баллончика с краской - чёрная, жёлтая и белая. А под ними...       Под ними лежал золотой сервиз.       Блюда, кубки, кувшины - всё с богатой чеканкой и эмалью, в вензелях и цветах. На вид - безумно дорогие вещи. Бесценные. Сошедшие будто со страниц учебника по истории.       Нил тяжело сел на диван и, запустив пальцы в волосы, взлохматил и без того беспорядочные кудри. Питер тоже поискал, на что бы присесть - ногам он сейчас совсем не доверял.       - И?       - ... И?       - Нил. Не усугубляй.       - Я не знаю... Я правда не знаю. Я не помню. Это... Ну, это... - Нил изо всех сил пытался собраться с мыслями. Он ни капли не был похож на себя прежнего, и это пугало Питера почти так же, как факт кражи, совершившийся прямо у него под носом, - Насколько я могу видеть, это сервиз эпохи Барокко, скорее всего французский - видишь эти характерные загогулины? А вот эти царапины...       Нил замолчал, уставившись на сумку так, будто увидел в ней вечность.       - Эй? - Питер попытался вернуть его внимание.       - Я, кажется, понял... Я нёс это тебе.       - Мне? Ты подумал, я обрадуюсь краденной ценности?       - Нет, я хотел сдать это ФБР!       - Я не понимаю, - голос Питера звучал практически жалобно, он и сам это слышал, - Ты кого-то ограбил и пошёл сдаваться? Ты?!       - Нееет... Секунду, дай мне секунду...       Питер подумал, что у них есть всё время мира, пока этот сон не закончится. Это же точно сон - слишком безумно, чтобы быть реальностью. Слишком.       - Это королевский сервиз, который пропал во время Первой мировой войны. Позднее он был найден в Бельгии, и до конца двадцатого века хранился там в историческом музее... Оттуда он был украден в 1998 году и больше его не видели...       - До этой недели, - подхватил Питер, - Я читал про это! - ещё со времен поисков Кэффри он начал читать новости искусства, боясь пропустить что-то, что заинтересовало бы и выманило мошенника, а теперь эта обязанность превратилась в привычку, - Частный коллекционер выставляет свои ценности! Но я думал, что они все это время был в Брюссельском музее...       - Никто не знал, что сервиз украли. Никто, кроме тех, кто за ним следил. Руководство музея распорядилось пустить слух, что он на реставрации, потом - в запасниках... Питер, я и так вчера был расстроен, а уж когда увидел афишу, что этот Анри Малрон выставляет то, что сам же и украл, как свою собственность... Никто не любит наглость. Я просто... Я хотел всё вернуть.       - Буду знать, что в нетрезвом виде в тебе просыпается Робин Гуд.       - Ну... Видимо, это так.       - Как ты это сделал?       - Не помню, - Питер почти поверил в искренность сказанного. Почти, - Я уверен, что ничего не планировал. Ни граффити, ни это...       - За граффити ты мне ещё ответишь. Почему ты вообще напился? - Питер наконец успокоился достаточно, чтобы позволить себе взять в руки кофе. Нил, заметив эту перемену в его настроении, тоже слегка расслабился.       - Я... Ты ушёл вчера раньше. Диана уехала к Кристи, у Клинтона было свидание... А я... Просто... Переосмысливал. У меня никого нет, Питер. У всех - даже у Моззи - есть кто-то более ценный и близкий, чем я. Мой образ жизни не позволил мне завести... Питер, у тебя есть что-нибудь крепче кофе?       Бёрк понял, что на самом деле одиночество ранит Кэффри куда сильнее, чем тот готов показать. И что-то тяжёлое свернулось у Питера в груди, едва он об этом подумал. Он прекрасно помнил, что Нил говорил ему вчера вечером. А так же помнил, что их объятия были не совсем... дружескими. Видимо, Нил помнил это тоже - он как-то сжался на диване, сдулся, будто стараясь казаться меньше и незаметнее. В глазах плескалась вина.       - Прости, Питер. Это не то, что... Я просто сорвался. После... Взрыва того самолёта... Я держусь. И даже не думаю ни о чем таком. Но иногда накатывает. Я понимаю, что это не оправдание, и что я предал твоё доверие, но...       Как же несчастно Нил сейчас выглядел. Питер вообще не мог вспомнить случая, чтобы тот оправдывался. Более того, Питер винил во всём произошедшем себя - вчера Нилу был нужен кто-то рядом, было нужно не чувствовать себя лишним, а он его выгнал. Он обманул его, оттолкнув. Но это же было правильно? Как же всё запуталось...       - Так. Давай поедем в бюро и там определим, что с тобой теперь делать.       Да, лучше решать проблемы по одной. Нил с готовностью встал с дивана, и, ни разу не притронувшись к своему кофе, отставил чашку в сторону. ***       Сумку с сервизом они несли до бюро вдвоём - она оказалась настолько тяжёлой, что Питер даже вслух поинтересовался, каким таким волшебным образом Нил вчера приволок её в одиночку, да ещё и так тихо, что никого не разбудил глухим перезвоном.       Нил остался внизу, за своим столом. Он просто сидел и смотрел в одну точку, едва заметно хмурясь. А Питер пошёл к себе в кабинет, на ходу подзывая Диану и Джонса.       - Босс, ночью произошла кража!       - Сэр, ограбили музей современного искусства!       - Мистер Марлон уже едет сюда, чтобы дать показания...       - Пропал королевский сервиз...       Питер поднял ладони вверх, призывая свою команду к тишине.       - Я знаю. Этот сервиз сейчас вон там, у стола Кэффри, а мистер Марлон очень любезно сам идёт к нам в руки, чтобы было легче его арестовать.       Лица агентов вытянулись от удивления и непонимания.       - Но, босс... Это Кэффри сделал?       - Сэр, а это как-нибудь связано с новым граффити на том же здании, откуда всё украли?       - Быстро соображаешь, Джонс. Связано. Я должен знать обо всех уликах, какие только удалось найти в музее. Записи с камер, отпечатки, свидетели, характерный почерк - что угодно.       - Ничего нет, сэр.       - Совершенно пусто.       - То есть как это?!       Агенты переглянулись.       - Ограбление совершено настолько чисто, что у нас нет ни одной зацепки...       - Конечно, кроме Кэффри и его сумки со всем украденным, но это как всегда не в счёт.       - Вы правы, не в счёт.       - Свидетелей тоже нет, сэр, разве что художник-невидимка, которого никто никогда не видел и не знает его имени. Он примерно в то же время рисовал граффити. Нам объявить Бэнкси в розыск?       - Действительно, смешно, Джонс. То есть, всё глухо? Ни откуда потом не всплывет случайное фото, бдительная старушка или забытый паспорт похитителя?       - Абсолютный висяк. Но, может, нам и не придётся вести дело, раз всё украденное уже здесь? Просто вернём это хозяину...       - Так и сделаем, только вот хозяин у нас - Бельгийский музей в Брюсселе. Или, если копнуть ещё глубже, - Франция. Я ещё не решил, кому что возвращать.       - Сэр?!       - Задержите этого Марлона на сколько сможете, пусть пара ребят принесёт мне сюда сумку. И позовите ко мне Нила. ***       - Пиши признание.       - Ты хотел сказать, отчёт...?       - Нет, я хотел сказать признание. Что ты сделал и зачем. Можешь опустить такие мелочи, как своё имя, а так же всё, что касается ФБР. Представь, что ты всё ещё Робин Гуд.       В глазах Нила зажглась искорка понимания, и он взялся за ручку с похвальным рвением. ***       - Это ваши вещи, мистер Марлон?       - Сумка не моя, но всё, что внутри, является частью моей коллекции.       - Как эти предметы попали к вам?       - Мои предки вывезли их из Франции в Бельгию, мы выставляли коллекцию на постоянной экспозиции в Брюсселе, пока я не решил взять её с собой в Америку.       - Когда именно вы вывезли эти предметы из Бельгии?       - Две недели назад, прямо из запасников музея.       - Складно врёте, мистер Марлон, - Нил, молчавший до этого момента, ненавязчиво встрял в разговор.       - Простите? Мистер...       - Кэффри.       - Мистер Кэффри, что вы имеете в виду?       - Вы вывезли этот сервиз из Бельгии в том же году, в котором украли его, в 1998. По крайней мере, с того года, его в той стране не было. Поверьте, я искал.       - Что?... С чего Вы... - Питер с удовольствием отметил, как занервничал коллекционер.       - Видите ли, я на него давно смотрю. Едва только его "сняли" с экспозиции, - Нил изобразил пальцами кавычки, - Я проник в реставрационную мастерскую, потом и в запасники. И его там не было. Я мог бы подумать, что его перевезли, но разобрался, в чем дело, лишь когда музей не стал сообщать о взломе. Они определённо заметили, что была попытка ограбления, - Нил повернулся к Питеру и разъяснил, - Я специально оставил безобидные следы, знающие люди догадались бы, чьих рук дело, но не смогли бы ничего доказать, я просто хотел, чтоб все знали, что сервиз теперь мой. Моззи называет это выпендрежем, - он снова повернулся к ошеломленному Марлону, - Но я ничего не взял из обоих хранилищ, там не было ничего достойного. Как я узнал позднее, от одного из уволившихся сотрудников, музей решил молчать, потому что не хотел признаваться в краже экспоната - репутация была им дороже денег, а ещё они не хотели разбираться с Францией, чьи же все-таки игрушки, да и потом, раз ничего не украли, значит и преступления не было. Если бы вы рассказали, что купили сервиз у кого-нибудь, нашли его или что угодно ещё, у вас ещё был бы шанс. Но такая красивая история...       - Вы украли его ночью! Вы! - с Марлона слетел весь напускной лоск. Он испугался и разозлился, тем самым сдавая себя с потрохами.       - А вот тут не угадали, - Питер вступил раньше, чем Нил имел возможность ответить, - Сумку подкинули под дверь бюро сегодня утром. Мы чуть было не вызвали саперов. А внутри было письмо, подтверждающее теорию мистера Кэффри. Более того, мы позвонили в музей и узнали ещё кое-какие детали. Вы трижды предлагали им купить сервиз, а так же угрожали и предлагали взятку.       - Я вас засужу, это незаконные методы...       - Что ж, даже если мне добавят ещё год условно за взлом и проникновение, ничего не изменится, - Нил подмигнул Питеру, и у того еле-еле хватило выдержки не улыбнуться в ответ. ***       - А если он правда выдвинет ответный иск?       - Сомневаюсь, что он станет так рисковать, мне показалось, он счел тебя достаточно опасным. Но если ты каждую ночь будешь раскрывать по делу, да ещё и таким образом, то к концу недели совершенно точно окажешься в тюрьме.       - Я больше не буду пить, Питер, не до такой степени...       - Нил... - воспитательную тираду прервал звонок. Питер внимательно выслушал, что ему там сказали, обронил краткое "нет", кивнул и убрал телефон обратно в карман, а после посмотрел на Нила со странным выражением лица.       - Езжай-ка ты домой, Нил. И как можно скорее.       - Что? Не то, что бы я был против, но...       - Ты сделал ночью ещё кое-что. И мне крайне интересно, как ты это провернул...       - О чем ты? - в глазах мошенника промелькнули отголоски утреннего страха.       - Покажи мне свой браслет, Нил, - Питер старался не засмеяться в голос, но выражение лица Кэффри не оставило ему шансов.       - Маршалы едут проверить, почему ты не явился на работу!       Но вряд ли Нил его слышал, стремительно сбегая по лестнице вниз. По пути к лифтам он чуть не сбил Диану, скомканно извинился, но ходу не сбавил.       Бёрк задумчиво смотрел ему в след и решал, стоит ли ему напоить Нила, чтобы тот ему разболтал, чего именно он, Питер, по его мнению, не видит, судя по надписи на том граффити.       Впрочем, после вчерашнего, он, кажется, прозрел.