Рассказ самоубийцы

Сегодня был ужасный день, впрочем, такой же, как и все предыдущие. Опять мать накричала за то, что не вымыл посуду, а отчим дал подзатыльник за чашку, оставленную на столе после завтрака. Для меня семьи, как таковой, не было. Я постоянно замечал родителей моих друзей - весёлых, заботливых, по-доброму подкалывающих своих детей. Мои же были обычными «серыми» людьми, обыденный круг которых был: дом-работа-сестра. Меня, как уже понятно, в этом кругу и далеко не было. Для семьи меня как будто не существовало. Опять вся родительская любовь была не мне, а младшей сестре, а замечали только когда я делал что-то не так. Даже когда я ухожу в лицей, я не говорю, что я ушёл - нет смысла, всё равно никто меня не слышит. Но я для себя уже всё решил. Сегодня это всё закончится. В лицее, как всегда, доставали. Вроде 11-й класс, а у этих дибилов интеллекта, как у малолеток. Снова меня обвинили во всём, в чём только можно было обвинить. «Кто это сделал?» -Конечно же я, ещё спрашиваете. На перемене объявили, что на этом уроке идём в актовый зал. Приезжает какая-то шишка из министерства внутренних дел, будет рассказывать про свою работу. Ну, хоть что-то интересное за всю неделю. Все уже зашли в зал, а на сцене - никого. И тут в зал заходит симпатичная девушка лет 25-ти на вид. Может, новая проверяющая? Она подошла к сцене и повернулась к нам лицом. Но, что удивительно, не поднялась на сцену, а осталась с нами на одном уровне. И тут она заговорила: «Всем привет! Я, как вы уже знаете, работаю в министерстве внутренних дел. Также довольно часто исполняю обязанности полицейского». У неё был очень красивый, спокойный голос. Она была очень приветливая и добродушная; давала возможность задавать ей вопросы, рассказывала про случаи на работе, рассуждала про жизнь. Было интересно, но я мало чего запомнил. Все мои мысли были о плане, который сегодня должен был воплотиться в жизнь. Но вдруг её голос выдернул меня из моего внутреннего мира словами «Знаете, за время своей работы я видела кучу смертей, и за всё это время поняла, что ничего не может быль лучше, чем жизнь, какой бы она не была. Помните, что ваша жизнь прекрасна. Что бы плохое не произошло, знайте, что ваша жизнь намного дороже этого; когда-нибудь все плохое пройдёт, главное - поверить в то, что вы сможете это преодолеть, а вы можете всё». И я всерьёз задумался. Действительно, плохо же было не всегда. Были и хорошие, «солнечные» моменты, которые до сих пор греют мне душу. Может быть, она говорит правду? Всё это когда-нибудь да прекратиться, и снова всё будет хорошо... Мои мысли прервал удар чем-то в затылок. Это был мой дневник. Наполовину разорванный и исписанный всякими гадостями. Мне даже не было интересно, кто его швырнул. Бред это всё. Жизнь - это сплошные страдания и разочарования; это самая ужасное, что могло со мной произойти. Ненавижу. Жить. Она заметила всё это действие, и парой колких слов поставила ребят, запустивших дневник, на место. Но мне было уже всё равно. Я взял свой рюкзак, встал, и пошёл к выходу. Никто меня не останавливал. И я, если честно, даже не был удивлён. Кому я вообще нужен? Я взял свою куртку и вышел на улицу. Посмотрел на часы - пять часа вечера, уроки уже закончились. Хотя, зачем мне вообще об этом задумываться? Выходя из главной двери я слышал, как из актового зала постепенно удаляются ученики. Нужно уйти быстрее, пока никто не увидел, куда я иду. Недалеко от лицея стояла заброшенная девятиэтажка. Она и была местом свершения задуманного мною плана. Никого не было рядом, поэтому я, без страха быть замеченным, зашёл в неё. Внутри была лестница. Огромная, ведущая прямо на крышу. Я стал подниматься. Медленно, как будто хотел войти во вкус всего происходящего. Я стоял на крыше, на самом парапете. В голове - понимание, что назад пути уже нет, уже никогда не будет, как раньше. Я для всех - пустое место. Если меня сейчас не станет, никто даже не заметит моего отсутствия. Я вспомнил все те слова, которые мне говорили родители. «Ты ничтожество, у тебя никогда ничего не получится». Вспомнил моих одноклассников, которые вечно издевались надо мной, вытирали об меня ноги. Я больше не могу это терпеть Довольно, хватит. Забвение - лекарство от всей моей жизни. Я сделал шаг. Мне показалось, я уже начал падать, но вдруг сзади меня схватила чья-то рука и потянула обратно. Я сначала подумал, что это мне кажется, но нет - это было реально. Человек оттащил меня как можно дальше от края крыши. Я вырывался. Но руки крепко держали меня, не давая мне ни единого шанса продолжить задуманное. И я начал плакать. Нет, не плакать, рыдать, от безвыходности и неловкости всей этой ситуации. Из-за этого я начал ослабевать, и больше не пытался вырваться - просто сидел на месте и плакал. Железный хват сзади начал постепенно ослабевать и превращаться в объятия, настолько тёплые, что мне хотелось в них утонуть. Вскоре я успокоился и решил повернуться, чтоб наконец-таки увидеть моего «спасителя». И я увидел её. Ту самую девушку, которая приходила к нам в лицей. Она смотрела на меня глубоко-зелёными глазами, в которых можно было на секунду увидеть нотку жалости. Я был в таком шоке, что не мог даже пошевелиться. Она вытерла мои слёзы рукавом и сказала: «Пойдём со мной». В тот момент во мне бушевали настолько разнообразные и противоречивые чувства, что я не смог ничего больше придумать, как последовать за ней. Она привела меня в какое-то подземное кафе. Мы сели на самый крайний столик, и она спросила, какой кофе я буду. Но я всё ещё был в шоке, и это не давало мне выговорить ни слова. Тогда она наугад сказала «Пускай тогда будет капучино». И она угадала, это действительно был мой любимый кофе. Спустя минут десять она вернулась с кофе для меня и чашкой латте Она села прямо возле меня и начала пить кофе. А я просто сидел и смотрел в одну точку, всё ещё не осознавая всё произошедшее. Девушка-полицейский сказала: «Выпей, шок пройдёт намного быстрее». И я прислушался к её совету, что мне ещё оставалось делать? Её совет действительно подействовал. Мне начало становиться всё легче и легче. И только сейчас я понял, что девушка всё это время сидела и пристально смотрела на меня, как будто пыталась понять, готов ли я к разговору. Чтоб показать, что я немного отошёл, начал осматриваться по сторонам. Кафе находилось под землёй, все стены были сделаны из красивого, придающего уют этому заведению, кирпича. Приглушённый свет также был к месту. Кафе действительно было довольно красивым и приятным. Я всё-таки решился посмотреть на неё. Она, в свою очередь, поймала мой взгляд, недолго смотрела мне в глаза, и наконец-то произнесла «Меня, кстати, зовут Клер. А тебя?». Я был поражён её решительности и спокойствию. Вообще не имея представления о том, какой я есть, она всё равно спасла меня, и при этом даже не подавала виду, что тоже нервничает. Я тихим дрожащим голосом произнёс своё имя. Затем Клер спрашивала довольно много вопросов, но, тем не менее, мне это не казалось каким-то допросом. Какие у меня отношения с родителями, есть ли у меня друзья, что меня толкнуло на такой поступок - я рассказал ей всё, до самых мельчайших подробностей. Несмотря на то, что мы с ней практически не были знакомы, она внушала доверие. А её голос ещё больше показывал, что она готова выслушать и помочь. Настал тот момент, когда мне больше нечего было рассказывать. Она немного подумала над всей этой информацией, повернулась ко мне и задала последний вопрос: «Хочешь обняться?». Я кивнул головой. И снова те самые нежные и тёплые объятия. Я чувствовал в них опору и поддержку, поэтому не хотел её отпускать. Девушка, видимо, ждала, когда я первый прерву эти объятия. Не знаю, сколько времени прошло, может, минут 20, после чего она, всё так же обнимая меня, тихо сказала: «Мне нужно рассказать это твоим родителям. Я не буду описывать всё в точности, как ты рассказывал мне, просто в общих чертах». Не знаю, каким образом, но она почувствовала волну нахлынувшего на меня переживания, и тут же добавила «Ты же понимаешь, я - полицейский, и я просто не могу умолчать об этом. Но не волнуйся, я сделаю всё, чтоб твоя жизнь стала лучше». Я почти незаметно кивнул и прошептал «Хорошо...». Она отвела меня в участок, посадила в комнате возле выхода и вызвала родителей. Те, приехав, сразу же зашли в кабинет Клер. Не знаю, что она им говорила, но когда она открыла дверь, родители сразу же бросились ко мне. Мама была в слезах. Подбежав, крепко прижала маня к себе, приговаривая «Мой мальчик, как такое могло случится?». Отчим был опечален, медленно подошёл и также приобнял меня. Я первый раз за долгое время видел родителей на таких эмоциях. Я чувствовал, что они действительно сожалеют из-за случившегося. Тем временем девушка стояла в дверях своего кабинета и наблюдала за проявлением чувств моих родителей ко мне. Мне почему-то показалось, что она в какой-то мере была довольна их реакцией. Да и я, если честно, тоже разделял её чувства. Я впервые почувствовал, что я им нужен. Хотя осознавать было довольно неловко и непривычно, но мне казалось, что это как-то... Правильно, я бы сказал. Мы вышли из участка и поехали домой. Первые слова моей мамы, после этого всего, были: «Как же я рада, что ты жив». С того момента прошло некоторое время. Жизнь потихоньку налаживалась. Я наконец-то стал полноценным членом семьи, так же заслуживающим на любовь и теплоту в отношениях с родителями. В лицее обстановка также поменялась. Я наконец-то нашёл в себе силы дать отпор тем, кто так долго издевался надо мной. И больше такого не повторялось. Не поверите, но я даже смог найти друзей среди моих одноклассников. И всё это благодаря ей - 25-летней девушке-полицейскому по имени Клер. Я, кстати, так и не успел с ней попрощаться и поблагодарить за всё. Но я как-то не сильно переживал об этом, ведь почему- то меня не покидало ощущение, что мы с ней ещё встретимся.