Oceans

Гэвин, еще когда был маленьким, догадывался, как сложно быть подростком. Даже понимая, что взрослым приходится труднее, он видел главным и самым страшным именно этот период взросления. Шестнадцать лет. Возраст, когда о многих начинают говорить уже не «мальчик», а «парень» или «молодой человек». Приятно это или же нет, каждый судит для себя сам. Только вот Рид с отчаянием понимал лишь одно: он не хочет взрослеть. С каждым годом на его плечи валилось все больше ответственности, иногда казавшейся непосильной. «Маленький гений»,— нередко отзывался о нем отец, взъерошивая и без того лохматые волосы. Ему пророчили большое будущее и обещали успешную карьеру со множеством открытий. Только, кажется, позабыли спросить его мнения. *** Кроткие, резкие вдохи раздавались за толстыми стенами комнаты Гэвина, скрывавшими от чужих глаз то, что могло вызвать множество вопросов и одно сплошное негодование. Все же домашний андроид был приобретен не ради подобных… забав с ним. Но разве могли родители подумать, что их сын настолько сильно будет влиять на программу RK900, невольно склоняя его все ближе к девиации и разрушению новых для себя границ? Андроид отчаянно не понимал, как можно не восхищаться этим легким, таким хрупким на вид подрагивающим телом. Вытянутый в струнку так беззащитно и открыто, будто перевернутый на спину котик. Такая ассоциация сама невольно возникает, стоит только перевести взгляд на треугольную мордочку. Прижмуренные от удовольствия глаза — едва-едва слезятся, зрительные сенсоры улавливают лишь немного влаги на редких ресницах. Но как много значит одна только эта деталь — трудно передать словами. Тонкая верхняя губа — прикушена, то ли чтобы звука не издать лишнего, то ли от того, как же сильно хочется больше. Удивительно, как этот прекрасный и уникальный человек, доверенный лично ему, домашнему андроиду, умеет реагировать буквально на каждое прикосновение к себе. С кончиков пальцев невольно сходит скин, стоит только поднести ладонь ближе к теплой тонкой коже на груди. Неспешное, основательное движение в такт второй ладони— рождает новую реакцию. Рид невольно подается ей навстречу, вскидываясь всем телом и стараясь остаться в таком положении. От напряжения, кажется, каждая мышца его сейчас подрагивает, резонирует в такт приятным поглаживаниям в мольбе дать еще. — Такой хороший мальчик… — голос Ричи (именно так назвал его маленький «хозяин») чуть сбоит от того, что улавливает каждый тактильный сенсор, от того, как обрабатывается получаемая картинка и едва слышимые звуки… Стоит лишь проговорить эту фразу, чтобы получить новую реакцию — тихий, на границе слуха скулеж, что невозможно описать словами, чтобы передать всю его отчаянность. Отчаянное желание подростка, безумно влюбленного в своего андроида. Андроида, что проводил с ним гораздо больше времени, чем родители. Андроида, что понимал его всегда и старался помочь в любой ситуации. Андроида, что был гораздо человечнее окружающих. Ричи были все проблемы по плечу, и Гэвин знал это. — П-п… — едва слышно раздалось в звенящей тишине, прерываемым до того лишь шуршанием одеяла поверх половины тельца Рида (нельзя, чтобы подопечный простудился или смутился!). Чуть наклонившись вперед, к этому прелестному личику, RК900 совсем легонько коснулся одного из крохотных твердых сосков — и весь обратился в слух, готовый впитать все эмоции своего маленького чуда. — П-пожалуйст-та, Ричи… Я хочу ещ-щё… Как отказать этой прелести? Логичнее уж деактивироваться и забыть, чем позволить себе такое преступление. Чуткие пластиковые пальцы, чуть вибрирующие от соприкосновения с предельно нежной кожей, принялись осторожно перекатывать небольшую бусинку, слегка сжимать и надавливать. Эмоции… Слишком простое слово, чтобы описать то, что давал Гэвин сейчас. Шрамованная мордочка от ритмичных и осторожных движений изменилась в один миг: глаза широко распахнулись, а из горла вырвался явный стон— такой звук ни с чем нельзя было спутать. Андроид задуман как машина без собственных эмоций. Может, именно поэтому Ричи не мог насытиться тем, что получал от своего чудесного подопечного? Своеобразная «совесть», видимо, проявлявшаяся с девиацией, подсказывала, что так мучить его уже второй раз за вечер (пусть инициатива и принадлежала именно хитрому негоднику) было немножко неправильно. Но сомнения тут же развеялись, стоило Риду положить свою подрагивающую, плохо слушавшуюся ладонь поверх руки RК900, легко провести по ней мягкими подушечками пальцев — и стало не до подобных размышлений. Снова. Пересев чуть в сторону, чтобы не мешать себе продолжать ласки в самом неприличном и горячем месте, андроид наклонился к оголенной груди. Температура и влажность дыхания гармонично и быстро подстроились под нужные, чтобы доставить максимум удовольствия любимому существу. Слюна, так необходимая сейчас, вырабатывалась из тириума, циркулирующего по биокомпонентам. Было что-то глубокое в этом процессе, что-то глубоко чувственное, но задумываться, опять же, о лишнем совсем не было желания. Приоткрыв рот над ближайшим к себе соском, Ричи глубоко вдохнул и медленно выдохнул, давая почувствовать горячую влажность, поддразнивая. Тихое поскуливание и новые сбивчивые попытки попросить о большем не заставили себя ждать. Тонкий— только в подобные моменты— голос не оставлял шанса на такое «мучение». Кончик упругого языка основательно прошёлся по твердой бусинке, заостряя на ней внимание; ритмичные поглаживания ниже ускорились. Ричи аккуратно двигался по кругу, будто бы боясь навредить, хоть и знал, что это невозможно. Но ведь хрупкость Гэвина заводила их обоих просто безумно, о чем говорила и горячая твердость под ладонью, и мигающий красный диод. Обхватить губами, быстро-быстро проводя по чувствительной коже всей поверхностью языка, медленно, внимательно, оглаживая каждую маленькую неровность… Тихое шипение — знак того, что «хороший мальчик» уже близок к тому, чтобы или отключиться от усталости, или же ловить последние касания в упоительной тишине. Второй вариант, конечно, казался ближе: вновь вскинувшееся тело с таким глубоким рельефом ребер замерло, мелко-мелко подрагивая. Чувствует, такой нежный, чувствует, что осталось немного, и хочет насладиться этим мигом в полной мере. Свободная рука андроида, повинуясь подобию человеческой интуиции, вновь оголяется с приятным шелестом у ушка и поглаживает его: от верхней части завитка и до мочки – а зубы же все с той же любовью и внимательностью прихватывают бусинку соска снова и снова, медленно, ритмично, в такт основательным движениям левой руки. Гэвин тонко, будто падая в бездонную пропасть, вскрикивает, напрягаясь так, как никогда за все прошедшее время, и опадает на кровать. Мелкая дрожь не желает его отпускать даже сейчас, позволяя впитать остатки полученного удовольствия, и успокаивается, лишь когда, улегшись рядом, Ричи прижимает к груди свое бесценное сокровище. *** — Черт… Только не говори, что опять нужно постельное белье менять, — уже спустя полчаса обычный Гэвин, с насмешливо-капризной ноткой в голосе, вернулся. Поднявшись с кровати, он явно засмущался своего открытого вида: схватился за первое попавшееся полотенце и обернул им бедра. — Я этим займусь, не стоит переживать, — губы Ричи невольно тронула умиленная легкая улыбка: как же он любил эти перевоплощения из обычного Гэвина в его личного, особенного. — Пошел ты, стиралка, — неоскорбительно буркнул парень в своей привычной манере и махнул рукой. — Побереги силы для третьего круга лучше. Я сам.