Saved

      Голоса… Где-то совсем близко она слышала чьи-то голоса и назойливый писк аппарата, но помимо этого в ушах противно звенело. Ей хотелось избавиться от постороннего шума и поспать ещё немного, чтобы потом с новыми силами попытаться разобраться в происходящем, однако с каждой секундой звук становился только громче. С трудом разлепив тяжёлые веки, Эмма упёрлась взглядом в белый потолок. Исходящий от лампы яркий свет больно ударил в глаза, заставив её прищуриться и повернуть голову в сторону — туда, где как раз стояли двое мужчин и что-то непрерывно обсуждали. Один, как поняла Эмма, глядя на больничный халат, был врачом, а другой… — Грэм? — хрипло заговорила она, привлекая к себе их внимание.       Врач засуетился, делая какие-то пометки в своём журнале и постоянно поглядывая на монитор, а Грэм, слабо улыбнувшись, со вздохом опустился на стул рядом с больничной кроватью. На мгновение Эмме показалось, что цвет его глаз стал намного ярче с их последней встречи, однако каштановые волосы по-прежнему прядями беспорядочно спадали на лицо. — Проснулась, — почти шёпотом констатировал Грэм, глядя ей прямо в глаза.       Он не знал, каким будет этот разговор после отнюдь не приятной истории с Голдом и довольно длительным заточением Эммы. За это время многое произошло и многое изменилось, так что невозможно было предугадать, как всё сложится дальше.       Эмма нахмурилась, усиленно пытаясь вспомнить все минувшие события, чтобы понять, почему она оказалась в больнице, и в какой-то момент ей это удаётся. Воспоминания врезаются в память так, что на мгновение Свон теряется, а картинки продолжают мелькать перед глазами, заставляя заново переживать ужасные события.       Бессчётное количество дней, проведённых в самых антисанитарных условиях; извечные допросы и непрекращающееся насилие. Тогда Эмма находилась в настолько слабом и беспомощном состоянии, что была противна сама себе, но ничего не могла с этим поделать. Потом появился сам Голд, сыплющий угрозами и размахивающий своей тростью, заставляя пленницу страдать и морально, и физически. Спустя какое-то время она увидела Киллиана, случайно приняв его за одного из них, но позже поняла, что это всего лишь прикрытие, чтобы спасти её. И тогда внутри Эммы снова зародилась надежда на то, что ещё не всё потеряно.       В какой-то момент случилось что-то, чего она не смогла понять. Эмма и Киллиан бежали так быстро, как это вообще было возможно, учитывая обстоятельства, и вскоре добрались до выхода. А потом прогремел взрыв, и их волной отбросило на несколько метров от здания.       Киллиан. Он был с ней в тот самый момент, когда всё это случилось. Но повезло ли ему так же, как и ей? — Киллиан в соседней палате, пришёл в себя пару часов назад, — словно прочитав её мысли, осторожно сказал Грэм, и Эмма облегчённо выдохнула.       Казалось, будто с души упал тяжёлый камень, и ей вдруг стало легче дышать. Он жив — это самое главное. Остальное не так важно. — А Голд… — она вдруг осеклась, вспомнив про ключевой фрагмент головоломки, и внимательно посмотрела на Грэма. — Он мёртв, Эмма. Криминалисты нашли его останки среди около полсотни других. — Значит, всё кончено? — с надеждой в голосе прошептала Эмма и сглотнула мешающий говорить ком. — Похоже на то.       Волна облегчения захлестнула её в тот же миг, стоило трём простым словам вырваться из уст Грэма. Она судорожно вздохнула и закрыла глаза, коснувшись кончиками пальцев влажного от пота лба. Внезапное осознание того факта, что всё действительно кончено, давало ей возможность обдумать произошедшее и выудить для себя пользу, чтобы впредь не повторять своих ошибок. Но не сейчас. Сейчас ей хотелось побыть той, кому не нужно изо дня в день скрывать свои эмоции под маской профессионализма и делать вид, что всё хорошо.       Той, кому не нужно быть сильной. Хотя бы сегодня.       Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил Эмму вздрогнуть и посмотреть в сторону источника шума. Каково же было её удивление, когда на пороге своей палаты она увидела ухмыляющегося напарника. Он облокотился о дверной косяк и, держась правой рукой за штатив капельницы, открыто пялился на неё. Грэм тактично удалился, давая друзьям возможность поговорить наедине. — Сотри эту ухмылку со своего лица, Джонс. Я знаю, что выгляжу далеко не лучшим образом, — пробурчала Эмма, наблюдая за тем, как он делал медленные шаги в её сторону. — Ты выглядишь прекрасно, Свон, особенно когда не пытаешься применить свои навыки рукопашного боя на мне, — его ухмылка стала ещё шире при виде закатывающей глаза Эммы.       Но он и не лгал — она действительно была прекрасна, и никакие синяки вкупе с ссадинами и отёками не смогли бы переубедить его в обратном. Когда Киллиан только-только перевёлся в убойный отдел, он ещё не знал, с чем ему предстояло столкнуться. Безусловно, Джонс уже тогда был наслышан о подвигах детектива Свон, внутренне усмехаясь и гадая, как обычной женщине-копу удалось столького добиться. Пока не встретился с ней лично.       О, Эмма Свон определённо была хороша собой и, что немаловажно, (почти) безупречно выполняла свою работу, если не брать в счёт безрассудные или же спонтанные решения в опасных ситуациях. Конечно, любая операция, которой она руководила, заканчивалась наиболее благополучным образом (чего никогда нельзя было сказать о преступнике), однако было ясно, что начальство не приходило в восторг от её идей. Это помогало следствию, но не позволяло ей избежать выговоров. — Хорошо, — уже более уверенно начала Эмма, приняв его игру. — Однако я бы не сказала о тебе того же. — Эй! Я ведь и обидеться могу, — он деланно надул губы и скрестил руки на груди, насколько позволяла ему игла капельницы.       Свон изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу смех, однако широкая улыбка таки расползлась по её лицу. — Тебе что, пять лет? — Я так молодо выгляжу? — Киллиан изогнул одну бровь в своей манере и заговорщески улыбнулся, остановившись около кровати Эммы.       Она снова закатила глаза. И снова не сдержала улыбку.       У него всегда получалось рассмешить её прямо посреди рабочей недели своей очередной тупой шуткой, на которые Свон поначалу старательно не обращала внимание. Спустя время это вошло в привычку — она слушала его бархатный баритон, интерпретируя полученную информацию, и просто наслаждалась обществом привлекательного детектива полиции. Во всяком случае её дни перестали быть сплошной серой массой. — Прекрати, — Эмма смахнула выступившие от смеха слёзы и схватилась за бок, внезапно почувствовав слабую боль. Видимо, это не укрылось от внимательных глаз Джонса, во взгляде которого читалось беспокойство. — Всё в порядке? — слегка нахмурив брови, спросил он. От нежности в его голосе сердце Эммы, казалось, ухнуло куда-то вниз, а дыхание на мгновение перехватило.       И с каких это пор она так реагирует на его заботу? — Я… Да, всё в порядке. Просто бок немного болит, — Свон заметила, как он тяжело выдохнул, но не смогла понять, что это значит.       Они оба были не в лучшем состоянии после случившегося и нуждались в отдыхе — особенно это касалось Эммы, чьё упрямство редко играло хозяйке на руку. И чем она только руководствовалась в самом начале операции по захвату группировки? Думала, что ей повезёт, и всё пройдёт гладко? Чёрта с два! Это едва не стоило Эмме жизни, так что у неё определённо была пища для размышлений.       Но сейчас… То, как Киллиан смотрел на неё, не оставляло ей никакого шанса. Они никогда не пересекали черту дозволенного, будучи просто хорошими друзьями и коллегами по работе, а потому Свон не могла понять, где именно свернула не туда. А не туда ли? Ей всегда хотелось больше, чем просто прощальные объятия; больше, чем мимолётные поцелуи в щёку. Каждый раз, когда его горячее дыхание опаляло её кожу очередным «лапочка» или «красавица», ноги Эммы тотчас становились ватными, по телу бежал табун мурашек, а дыхание перехватывало. Он это делал с ней снова и снова. А она тихо жаждала большего.       Или прочитав её мысли, или поддавшись искушению, Киллиан вмиг сократил расстояние между ними и робко накрыл её губы своими, чувствуя себя скорее влюблённым мальчишкой, нежели состоявшимся взрослым мужчиной. Около пары секунд ничего не происходило, заставив его пожалеть о проделанном шаге, однако спустя какое-то мгновение Эмма ответила на его поцелуй и запустила пальцы в смоляные волосы, притягивая Киллиан ближе. От былой робкости не осталось и следа, страсть бурлила в их крови и заставляла целовать требовательнее, глубже, а нежные прикосновения посылали волну дрожи в их тела…       И в этот самый миг дверь в палату открылась. Киллиан отскочил от Эммы, как ужаленный, всё ещё пребывая в лёгком шоке от произошедшего, и перевёл взгляд на не менее ошарашенного Грэма. — Оу, ребята, простите, что прервал, — он неловко почесал за ухом (так же делал и Киллиан, когда волновался) и опустил взгляд с раскрасневшихся друзей на бумаги, которые держал. — Кхм… Всё в порядке, а… что-то случилось? — всеми силами сейчас он пытался прогнать наваждение, чувствуя себя неимоверно глупо после подобного конфуза.       И пусть хихикающей Эмме было весело, о себе Киллиан не мог сказать того же. — Дело случилось. А точнее — тело. В общем, меня ждёт работа, а вы тут… продолжайте, — и Грэм, отсалютовав им на прощание, поспешно вынырнул из палаты и плотно притворил за собой дверь.       Тогда Свон не выдержала и разразилась смехом, откинувшись на мягкую подушку. Киллиан, подхватив её волну, сел на небольшой кресло возле кровати и с широкой улыбкой наблюдал за весельем Эммы, осознавая простую истину — он счастлив, пока счастлива она.       И так будет всегда.