Россыпи

Ультрамариновые волны бережно накатывали на разноцветный песок. Три луны бросали загадочные блики на тихие воды теплой лагуны. Из зарослей на берегу долетало негромкое щебетание птиц и доносились ароматы цветов, названия которым еще никто не придумал. Причудливо изрезанный берег был дик, безлюден и располагал к уединению. И пока волны ласкали песок, а неведомые птицы пели серенады своим возлюбленным, человеческие тела тоже сливались в объятиях.  — Саша, а какое сейчас число? Туся лениво потянулась, нежными, поглаживающими движениями стряхивая налипшие на тело мужа песчинки. — По-местному или по-земному? — промурлыкал Арсеньев, жмурясь и перебирая пальцами, точно довольный кот.  — По-земному, — уточнила Туся. — По-местному я помню, что в Сольсуране весна, и народы травяного леса готовятся к празднику первых побегов. — А зачем тебе тогда земное время? Арсеньев повернулся на бок, бережно снимая с ее груди приставший обрывок буроватых водорослей. Туся придвинулась ближе, стряхнув на него капли с влажных после недавнего купания волос. По большому счету ей было все равно. Если бы она обладала такой силой и властью, она бы просто остановила время, чтобы навеки остаться с любимым в этом обретенном Эдеме. Но близкие и друзья, а также родители спасенных от пиратов школьников до сих пор ничего не знали об их судьбе, да и заряженные аккумуляторы кораблей намекали на то, что пора возвращаться. Арсеньев нехотя потянулся к планшету. Похоже его внутренний хронометр, почти такой же точный, как атомные корабельные часы, в спокойствии и неге немного сбился.  — Пятнадцатое декабря. Вчера была годовщина бала миллиона орхидей.  — Жалеешь, что мы ее не отметили? — улыбнулась Туся.  — Просто удивляюсь, насколько много мы тогда за два месяца с ребятами успели, — отозвался Арсеньев, устраиваясь поудобнее. — Вывезли с Альпареи экспедицию отца, разобрались со змееносцами, закрывшими червоточину, получили новое задание и еще успели заглянуть на Землю. А нынешняя эпопея продолжается уже полгода, словно мы переняли у местных их архаичную неспешность.  — На Васуки мы всего второй месяц, — возразила ему Туся. — И я бы не отказалась еще задержаться.  — Я бы остался здесь навсегда, — обозревая открывшийся им идиллический пейзаж, блаженно выдохнул Арсеньев. — Даже если бы пришлось жить в хижине из соломы и питаться моллюсками и фруктами, — кивнула Туся, надкусывая сочный плод. В самом деле, хотя они не взяли сюда с собой почти никаких припасов, жалеть об этом не пришлось, несмотря на сетования Петровича, который переживал, что «бедная девочка», толком не окрепнув, совсем отощает. За спелыми плодами не приходилось даже тянуться, многочисленные водопады и ручьи давали вдоволь пресной воды, а щедрость моря превосходила даже изобилие лесов.  — Ну почему сразу моллюсками, — слегка обиделся Арсеньев, ловко вскрыв ножом с трудом помещавшуюся на его ладони раковину и разделив на двоих содержимое. — Рыбу здесь можно ловить просто руками, а охотиться ты мне сама не позволяешь. В общем, решено, — он поцеловал Тусю в плечо и решил продолжить. — Будем жить здесь, как Адам и Ева.  — Только сначала вернем родителям похищенных пиратами детей и сообщим нашим близким о своем решении, — подкорректировала план Туся, охотно отзываясь на ласку.  — Да и антивакцину неплохо бы до ума довести, — согласился с ней Арсеньев, пройдясь губами по ее шее и поднимаясь к подбородку. Его поцелуи становились более жаркими, ласки настойчивыми. На какое-то время им обоим стало не до разговоров. Потом они решили наперегонки пересечь вплавь лагуну. Туся на этот раз выиграла, но уличила супруга на игре в поддавки и потребовала повторить заплыв. Они как раз раздумывали, сделать ли это сейчас или немного отдохнуть, когда на берегу запиликал коммуникатор. Семен Савенков, выходя на связь, обычно деликатно отключал видеосигнал. Не хотел смущать: подозревал, что этом девственно-безлюдном краю влюбленные если и вспоминали о существовании одежды, то лишь для того, чтобы защититься от слишком назойливых солнечных лучей. Однако местное светило, называемое в Сольсуране Владыкой дневного света, только ласкало кожу, даже без защитных средств не оставляя ожогов. Давненько Туся не припоминала такого ровного золотистого загара. — Я не очень помешал? — деликатно уточнил Семен Александрович, прежде чем задать Командору интересовавший его вопрос.  — Да нет, мы как раз говорили о том, что пора бы и честь знать, — отозвался Арсеньев, вслед за Тусей накидывая легкую хламиду и включая видеосигнал. Хотя им было хорошо вдвоем, общение с друзьями приносило неизменную радость.  — Вот об этом я и хотел поговорить, — оживился Савенков, еще раз поприветствовав Командора и пообещав Тусе успокоить Петровича, что «наша девочка» не только не отощала, но похорошела и выглядит лучше, чем на балу орхидей. — Мы с Такеши еще раз просчитали наиболее вероятное время возвращения, и получается, что даже если мы отправимся завтра, к Новому году нам не успеть.  — Можно отметить на борту, — не понял суть проблемы Арсеньев.  — С такой оравой детворы? — скептически покачал головой Савенков. — Не заставишь же ты их по каютам сидеть. А в кают-компании все просто не поместятся.  — И что же ты предлагаешь?  — Задержаться здесь еще на пару недель и устроить нашим подопечным настоящий праздник. Дополнительные каникулы на побережье, думаю, никому не повредят. К тому же царь Афру очень хотел, чтобы мы встретили вместе с его подданными праздник Первых побегов. Туся мысленно улыбнулась. Семен Александрович словно подслушал их с Сашей разговор. Какой же он все-таки добрый и милый. Вместо того, чтобы отдыхать после выпавших им всем испытаний, он не просто обеспечивает безопасность и комфорт юных пассажиров, но и заботится о том, чтобы это страшное приключение оставило у них и приятные воспоминания. А ведь его самого дома ждут любимая жена и двое сыновей, один из которых появился на свет едва ли не в тот день, когда команда Арсеньева вылетала на Васуки. — Гостеприимство царя Афру нам известно, — улыбнулся Арсеньев, вспоминая затянувшиеся на неделю свадебные торжества. — Да и здешнее побережье — не то место, которое хочется поскорее покинуть. Но как быть с родителями школьников, которые все еще остаются в неведении и которые, наверняка, приготовили своим детям подарки?  — Родителей и других родственников, конечно, жалко, — согласился с ним Семен Савенков, вспоминая и своих близких. — Но тут уж ничего придумать нельзя. Что же касается подарков, то все они находятся на "Ласточке". Наши подопечные должны были встретить Новогодние праздники на Паралайзе, поэтому взрослые заранее обо всем позаботились. Будет лишний повод укрепить веру малышей в Деда Мороза, который сумел их разыскать даже на еще неоткрытой планете.  — А где вы в краю травяных лесов возьмете елку? — уже из чистого любопытства поинтересовался Арсеньев. — Синтрамундский дуб нарядите? Или напечатаете на 3D принтере?  — Этот вопрос обещали решить Наташа и Клод. Сказали, пускай останется сюрпризом. Давно уже Туся не припоминала такого веселого новогоднего праздника. Хотя декорациями ему служил не заснеженный город с остроконечными крышами, раззолоченный буйством огней и украшений, погруженный в суету шумных ярмарок и уличных шоу, а расцветающий травяной лес. Впрочем, красок хватало и здесь: пестрота оттенков травы, напоминающая украшенный причудливым орнаментом ковер, по весне выглядела особенно свежо и ярко, да и снежные шапки пока не торопились покидать вершины окрестных гор. Эту созданную самой природой палитру дополняло разнообразие праздничных нарядов. Маскировочный камуфляж барсов прекрасно сочетался с узорами травяных рубах воинов травяного леса, неграненые камни в ожерельях и обручьях сольсуранских девушек переливались ярче люминесцирующих украшений юных модниц Содружества. — Ты снова решила предстать в образе царицы Сольсурана? — слегка удивился Тусиному выбору Арсеньев, наблюдая, как она, надев ниспадающую до пола тунику, разглаживает складки парчового плаща и застегивает серебряные фибулы.  — Тебе не нравится? — улыбнулась Туся, заплетя косы и застегивая тяжелые украшения. После тропического солнца ее волосы приобрели оттенок неснятого молока или липового меда, типичный для жительниц травяного леса. А золотистый загар и здоровый румянец прекрасно сочетались с холодноватыми оттенками ее наряда, на этот раз серебристо-серого и голубовато-жемчужного, купленного у местных торговцев специально для сегодняшнего праздника. Арсеньев вместо ответа привлек ее к себе, безуспешно пытаясь не расстроить наведенный ею порядок.  — Просто я видел в твоем гардеробе вечернее платье. Туся кивнула. Непостижимым образом вещи из Ванкуверской квартиры путешествовали вместе с ней. Сбереженное Феликсом содержимое ее гардероба пираты Шварценберга перетащили на свою посудину в качестве доли Ленки Лариной. Теперь большая часть этого добра вместе с приданым, которое собрали для Туси Ольга Викторовна и Мишель, обреталась во флагманской каюте, слегка потеснив спартанский багаж Командора. Освободившись из объятий любимого, Туся извлекла из гардероба и приложила к груди тонкий струящийся шелк наряда, созданного портными семейства Херберштайн для Зальцбургского фестиваля.  — Это платье было на мне в день похищения, — пояснила она, помрачнев. — По мне, чем в нем, лучше уж в ночной сорочке, в которой я геройствовала в травяном лесу. — Можно и без сорочки. Но это зрелище не для посторонних, — решил обратить все в шутку Арсеньев, возвращая платье на место и с удовлетворением разглядывая новый наряд жены. — Да и повторяться в таких вещах не стоит, — поежилась Туся, некстати вспомнив, каково это висеть нагишом на всеобщем обозрении распятой на стене. На самом деле после возвращения с побережья она примеряла платье, но обнаружила, что, сшитое точно по фигуре, это произведение дизайнерского искусства сейчас ей безбожно велико. За месяцы мытарств и плена она, как правильно заметил Петрович, исхудала вконец, и даже несколько беззаботных недель на побережье не смогли ситуацию полностью исправить. Тут, впрочем, имелся один плюс. За праздничным столом она могла ни в чем себе не отказывать. Хотя угощение и не могло похвастаться изысками высокой молекулярной кухни, но даже взыскательных гурманов порадовало бы необычностью местных блюд. Столы ломились от яств, и все гости, включая самых юных, могли выбрать лакомства по своему вкусу. Да и молодежь двух миров нашла общий язык без проблем. Боевые танцы воинов травяного леса сложностью движений и зажигательностью ничуть не уступали Ванкуверской жиге.  — Во, отплясывают! — не скрывал своего восхищения Слава. — Слабакам из клубов такое и не снилось.  — То есть ты хочешь сказать, что, не попав с тобой тогда в клуб, я ничего не пропустила, — улыбнулась ему Ленка. — Сольсуранцы — наши братья по оружию, — пояснил Клод. — Все эти прыжки и вращения — часть боевой техники. Что они вытворяют на спине зенебоков, никакому танцору не повторить!  — Эх, жалко, что здесь нет моей мамы, — воздохнул Пабло, глядя на с улыбкой на спасенных ребятишек, которые вперемешку с детьми воинов травяного леса с визгом и гамом играли в различные игры и участвовали в конкурсах.  — Твоей маме сейчас есть, кого развлекать, — вспоминая и своего маленького сына, улыбнулся майор Минамото. Туся тоже попробовала разучить один из местных танцев. Как оказалось, сольсуранский наряд к нему лучше приспособлен, нежели для классического вальса или новомодных па с применением гравидоски. Идя об руку с Арсеньевым, пытаясь не сбиться со сложного двенадцатидольного ритма с акцентом то на пятой, то на седьмой доле, она исподволь наблюдала за Наташей, которая опять оказалась между царем Афру и Клодом. Отважная исследовательница хотя и смотрела с обожанием на молодого супруга, но не очень возражала, когда царь Афру, выполняя положенные по танцу фигуры, обнимал ее чуть крепче, чем следовало и немного дольше держал на руках. Как и положено, праздник не обошелся без новогоднего представления. И то невероятное действо, которое разыграли для гостей из «надзвездных краев» жители Сольсурана, по искренности и безыскусной выразительности превосходило все ухищрения новомодных мастеров голографий. Простым и доступным даже самым маленьким зрителям языком артисты, певцы, музыканты и танцоры рассказывали удивительную историю чудесного спасения царевны Арны и битвы при Фиолетовой, поединка с Великим Асуром и сражения с пиратами. И не важно, что экзоскелеты вестников Великого Се, как сольсуранцы называли участников экспедиции, и их противников были сконструированы из пластин синтрамундской стальной брони, прикрепленных к кожаным безрукавкам и рыбачьим костюмам из бычьего пузыря. А муляжи скорчеров были и вовсе сплетены из травы и обмазаны глиной. Наблюдательные сольсуранцы безукоризненно повторяли все боевые движения барсов и их противников, а облаченные в разномастные шкуры «монстры» выскользнули из заранее вырытых в земле нор так внезапно, что даже напугали некоторых маленьких зрителей. Над поединком «Командора» и «доктора Дриведи» Арсеньев смеялся до слез. Когда артист, изображавший Великого Асура, начал кидаться разноцветными шарами, сделанными из надутого зенебочьего пузыря, он от смеха поперхнулся таме, а в момент пленения, когда сольсуранские воины, образовав круг и встав друг другу на плечи образовали подобие купола, едва не отбил руки в аплодисментах.  — Кажется, мы стали здесь легендами, — улыбнулся он, вдоволь отсмеявшись.  — И задолго до нашего нынешнего визита сюда, — загадочно улыбнулся Клод. Наконец настало время раздавать подарки. Под восторженные вопли детворы со стороны гор верхом на нагруженном объемистыми мешками белом зенебоке появился Семен Савенков в костюме Деда Мороза.  — Кто в этом году вел себя хорошо, кому игрушки, книжки и конфеты? — голосом профессионального зазывалы спрашивал он у ребят. И стоящие в первых рядах малыши восторженно шептали: — А он настоящий! Смотрите, какая пушистая у него борода и валенки белее снега. Каким образом Семен Александрович ухитрился ничего не перепутать и не забыть ни одного облепивших его, как цыплята, маленьких путешественников для Туси осталось загадкой. Впрочем, рядом стояли родители и учителя, которые подсказывали, какой подарок кому. Не оставили без внимания и сольсуранскую детвору. Понятно, что голографические игры и прочие гаджеты вряд ли могли заинтересовать обитателей мира, в котором и электричество-то воспринималось исключительно, как разновидность магии. Зато пестрые игрушки и нарядные куклы, медовые пряники и леденцы вполне пришлись по вкусу. Приличествующие его высокому положению дары получил царь Афру и лучшие из его воинов, включая последнего из рода Могучего Утеса юного Камня. Посоветовавшись с Наташей, посмотрев старинные чертежи, Петрович, Дин и майор Минамото выковали для союзников первоклассные мечи из многослойной стали, прокованной на борту корабля. Конечно, с таким оружием не стоило выходить против скорчеров, но давать воинам травяных лесов в руки импульсники означало нарушить все нормы Совета Галактики.  — Такие мечи умели делать во времена царя Арса, — оценив качество отменного клинка, в волнении проговорил царь Афру. — Сейчас секрет их изготовления утрачен. Арсеньев нахмурился, а Клод с Наташей загадочно переглянулись. — Думаю, сейчас самое время показать наш сюрприз, — предложили они. — В самом деле! — спохватился Семен Савенков. — Для чего меня нарядили Дедом Морозом, если елки до сих пор нет? Наташа перевела его слова царю Афру. Тот сделал своим людям знак. Со стороны противоположной той, откуда выезжал Семен Александрович, появилась запряженная зенебоками повозка, на которой возвышалось искусно сплетенное из снопов разноцветной травы фантастическое сооружение. Издали оно походило на ступенчатую пирамиду инков, однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это созданная ухищрениями местных мастеров праздничная ель. Дети восторженно завопили, а сольсуранцы почтительно преклонили колени.  — Царь Афру превзошел сам себя! — с улыбкой начал Арсеньев, и тут же осекся, наткнувшись на задумчивый и строгий взгляд Клода.  — Традицию создавать в День первых побегов такую пирамиду из травы народам травяных лесов завещал царь Арс, — пояснила Наташа. — В храмовых свитках даже содержится специальный, относящийся к этому обычаю знак, который читается, как «елка».  — Причем на планетах Альянса ничего подобного нет, — напомнил Командору Клод. И в других землях Васуки тоже. — В любом случае, это еще одно подтверждение того, что сольсуранцы — наши братья, — подытожил Арсеньев. — И заново открыв этот мир, мы несем за него ответственность.