В плену своих чувств

      Бакуго Катсуки дураком никогда не являлся. Да, возможно, он был одним из тех, до кого всё долго доходило, но он понимал абсолютно всё. А если уж его что интересовало, то вникал Бакуго в это быстро, чётко и по делу, досконально анализируя и изучая. Поэтому, ему не составило труда выяснить, сопоставляя факты, что беспричудный Деку оказался преемником самого Всесильного: появившаяся причуда, заострённый интерес Символа Мира на определенном человеке, пусть это и не видно остальным, но ему, Бакуго, это бросалось в глаза, однозначно. За столько лет, проведённых вместе с Мидорией, он знал каждую эмоцию на лице зеленоволосого и мог с уверенностью сказать, что что-то между этими двумя точно происходило, но что, не ясно.       После встречи с сильнейшим злодеем альянса его озарило. Всё словно стало на свои места! «Все за Одного», так назвал Всемогущий этого монстра, мог передавать причуды от одного к другому, либо оставлять их у себя. И как оказалось, сильнейшие были знакомы между собой ещё до этого, а значит, при правильной трактовке этих фактов выходило, что Символ Мира мог, каким бы то ни было способом, передать свою причуду Деку. Оставалось только выяснить всё напрямую. Что было, по умолчанию, крайне сложной задачей, но всё же выполнимой.       Так же, помимо недосказанности по поводу причуды и связи со Всемогущим, были и другие факторы, что выводили Бакуго из себя. Его настораживало поведение омеги в целом. После поступления образовались некоторые сложности в общении и понимании друг друга, что до невозможности бесило его. Изуку стал более скрытным, часто пропадал, объясняясь тем, что его вновь определённый пол не давал ему покоя. Чёрт возьми, как это понять?! Что происходит с омегой, почему он в те редкие минуты их единения так брезгливо морщится? Да что, чёрт возьми, вообще происходит? Блондину хотелось кричать от бессилия и отчужденности.       Его эгоизм и раздутое эго вопили внутри, вгрызаясь острыми зубами в сердце, разрывая на части. Мальчишка, что всю жизнь восхищался им, нашёл себе друзей в новой школе, стал популярен. Блещет успехом и больше не просит помощи. Катсуки словно ему и вовсе не нужен, и от этого становилось паршиво на душе. Бакуго будто оставили позади, обошли, как препятствие, и умчались вперёд, не оглядываясь. Несправедливо. Неправильно!       Идя в ночной тишине, Катсуки погрузился в воспоминания минувших дней. Прошлой ночью они, Мидория и Бакуго, подрались. Выяснить отношения ночью, посредством рукопашного боя, было идеей спонтанной, но в тоже время настолько правильной и достойной, что все мысленные доводы, способные переубедить себя этого не делать, сразу отметались прочь. С его стороны было безрассудно бросаться на Изуку с кулаками, но другого способа «выпустить пар» он придумать не мог. — Почему ты мне этого не сказал раньше? — Каччан, это не мой секрет… я не мог. — Что ты вообще мог?.. После поступления тебя будто подменили!!! — Это не правда!!! — Тогда какого чёрта ты вцепился в этого двумордого альфу? Решил погеройствовать, спасти «бедную» душеньку? — Что? Ты о чём? — Не прикидывайся!!! На Фестивале!!! Какого чёрта, Деку?! — Умоляю, не ревнуй… я действительно лишь помочь хотел… не более. — Докажи мне! Дерись со мной, чёртов Деку! Иначе я не поверю ни одному твоему слову! — Каччан… значит, такого ты обо мне мнения… «Физическое насилие не выход» — кричала совесть. «Как же у тебя рука поднялась на омегу?!» — шептал здравый смысл.       На самом деле, ему стоило лишь прислушаться к себе повнимательнее и не идти на поводу у своей натуры, собственной алчности. Ведь со средней школы его не покидало чувство неправильности. Ещё тогда, после определения типа, ему захотелось сбежать. Оставить всё, забыть и не возвращаться к этому, но сознаваться в своей ненадобности и бесполезности не хотелось. Его желанием, капризом вредного мальчишки, было лишь одно, гортанно рычать «Это Моё!», вцепившись в хрупкого омегу, с большими и выразительными глазами, уймой веснушек на щеках. Да только как бы внутри всё ни кипело, как бы чувства не рвались наружу, их стоило закрыть на замок. Но, чёртов Деку, не дал ему возможности сбежать. Почему всё настолько сложно?

***

      После теста прошло немногим с полторы недели, избегать встречи с мелким недоразумением выходило всё хуже. Желание прижать этого поганца где-нибудь в коридоре и сделать с ним что-нибудь из категории «непотребства» накрывало по полной программе. Эти пытливые взгляды бесили, щенячьи глаза заставляли сердце плясать чечётку, отвлекая на уроках. Но больше раздражала резкая смена планов маленького мерзавца, а точнее то, что этот паршивец не ждал его после школы. Как бы странно это ни было, но преследовал Мидория только по утрам и непосредственно в школе, после же, у него будто перемыкало что-то в голове, и он бежал сломя голову в неизвестном направлении. Такое поведение повторилось всего пару раз, но эффект оно возымело прекрасный. Ему, Катсуки, словно наживку забросили, и скорее ретировались. «Так не пойдёт, ты ещё пожалеешь о своих действиях, Деку!!!»       Мидория не подозревал о грядущих проблемах со взрывным Бакуго. Его мучило в предвкушении скорой встречи, что могла решить его проблему, появившуюся с приобретением статуса. Быстро собравшись после школы, он, уже по выученному пути, побрёл на встречу с «доверенным лицом» одного знакомого. История знакомства была сложна и не понятна, суть приходила лишь та, что паренёк из параллельного класса проболтался о своём брате, что имеет контакт с некими торговцами сильных препаратов, разумеется минимально безопасных, но всё же блокирующих гормоны омеги на время течки. И дело было за малым, взять на слабо, переиграть факты и бросить грамотный блеф в виде шантажа, «Вы мне помощь с препаратами, а я вам своё молчание о столь грязных делишках». Дело рисковое, но оно того стоило. Решить вопрос о сокрытии правды о типе омега нужно было быстрее, по подсчётам его первая течка и появление запаха, а так же множества проблем, были не за горами. Ему было страшно.       Первая встреча назначалась со всеми свидетелями данного «конфликта» посредством длительных переговоров, а точнее скандала между братьями, было решено назначить повторную встречу для взятия анализов крови и более точного подбора лекарства, на что Изуку ответил лишь согласием, внутри же сгорая от нетерпения.       «Не верится, что мне так повезло!», счастью не было предела, скоро все его вопросы решатся одним выстрелом, и он сможет снова жить спокойно. Собираясь уже на третью встречу, на которой ему уже должны были вручить препараты, он еле сдерживал себя, вопя и ликуя.       Полуразрушенное здание в заброшенной части города, что готовили под снос, встретило крайне неприветливо. Мурашки то и дело буйствовали по телу, поднимая волосяной покров на дыбы. Поёжившись, мальчишка тряхнул головой, «Не время бояться, до мечты руку протяни, а ты вздумал сдавать задним ходом, позор, Мидория!» мысленно давая себе оплеуху, он пытался вернуть себе самообладание, всё же входя в здание и осматриваясь.       Иори и Тошиэки, два взрослых мужчины, что назначили встречу, обещали встретится с ним на втором этаже в северном крыле. Туда-то и направился Изуку в поисках ребят. С ними Мидорию познакомил его одноклассник с параллели, Ясухиро Аягами, поводов сомневаться в честности подростка не было, на сколько он мог знать нрав Аягами, человеком он был добросовестным, да и Иори приходился ему старшим братом, но кажется он упомянул, что не родным, а сводным, но сути дела это не меняло. Ему должны были помочь, и он был готов почти на все требования, если они конечно поступят, коль уж считаться с фактом шантажа.       Но стоило ему достичь указанного места, как все мечты рухнули в небытие. «Подстава!!!»       Инстинкт к самосохранению явно дал сбой, ведь только после того, как его со спины с неимоверной силой толкнули, ему захотелось сбежать! Но было поздно! Чертовски поздно!!! И тот факт, что о его «делах» ни одна живая душа не знала, заставлял бесконечно проклинать себя. «Мне крышка… прости меня, мама», мысленно взмолился юнец. Сейчас с ним могло случится всё что угодно, а может и больше. Перед ним стоял огромного роста мужчина, по виду которого, можно было судить, что он как минимум раза два отсидел в тюрьме, а сзади слышались тяжелые вздохи явного извращенца, что пытался его обнюхать. — …от него не пахнет, значит течки ещё не было, Босс. Желаете вкусить свежатины? — человек, что находился за спиной, громко сглотнул слюну и наклонился ближе к шее Мидории, — потрясающая находка. — Раздень мне его и примени причуду, не хочу чтобы он дёргался и ранил меня, омеги до первой случки уж больно буйные. — Босс, как назвал его стоявший позади, ехидно ухмыльнулся, — я тебя прошу, не смотри на меня такими грустными глазами. Это ведь тебе, а не мне пришло в голову шантажировать бедняжку Ясухиро, ты хоть представляешь, какой это удар по его эго — начинающего злодея. Нельзя же так, Мидория.       В горле пересохло, сил кричать не находилось, да и смысла в этом не было. Он сам пришёл сюда, в заброшенную часть города, сам подписал себе приговор и неминуемо поплатится за свою беспечность. Остаётся надеяться, что когда они возьмут… то что им нужно, они хотя бы оставят его в живых. Не хотелось бы, чтобы его жизнь так глупо прерывалась. Не сейчас, не таким образом.       Клочья одежды летят на грязный пол, покрытый слоем многогодовой пыли. Причуда этого подчинённого заключалась в том, чтобы парализовать людей. После того, как обнаженной кожи коснулась чужая ладонь, тело перестало отзываться на команды. Словно кукла, распоряжайся как душе угодно. Да только кукла наполненная чувствами, что сводят с ума, и слёзы катятся из глаз, почти закрывая взор. Ощущения обостренны, каждое мимолетное касание к телу отдаёт в тысячи раз сильнее, чем обычно. Как бы не было сейчас неприятно, это только начало. Его только раздевают, а ему уже невыносимо больно.       Смирившись с безысходностью, осознав, в каком он положении и, что сейчас произойдёт, Мидория протяжно заскулил. Лучше дать волю эмоциям, чем давиться ими пытаясь не тронуться умом бесповоротно.       В один из дней жалкой игры одного актёра Катсуки бомбануло. Его любопытство перекрыло все входы и выходы, наказывая следовать за мелким по пятам, куда бы тот не направился. Шестое чувство же добавляло масла в огонь, «Что-то не ладно с этим кузнечиком, что-то не так!» — мелодично постукивала мыслишка в черепной коробке, не давая покоя. И не дожидаясь очередного тревожного звоночка в своей голове, блондин решил пошпионить. И как оказалось часом позднее, не зря.       Наткнувшись на здание в противоположной от их дома стороне, Катсуки начал злиться, челюсть неприятно свело. «Какого хрена этот заморыш забыл в этом месте?!». Негодуя от непонимания ситуации и пытаясь сдержать порыв к взрывам, Бакуго не сразу заприметил, что Деку зашёл в самое, на вид, убитое временем здание. Кажется, это была городская больница лет так с двадцать назад, а может и нет, но внешний вид всё равно внушал страх, даже самому Каччану. Откуда у мелкого взялось столько смелости, не ясно, но не стоит его далеко отпускать из виду, нутро вопит от ужаса и требует действий немедленно.       Будучи уже в здании, что было темнее ночи, явно от случившегося тут пожара, ориентироваться было сложно. Всё, на что мог надеяться взрывной, это на свой слух. Остановившись на лестничной площадке, замаявшись с поисками по первому этажу, он решил передохнуть и прислушаться к тишине. Непонятный писк, а может и стон, как гром среди ясного неба, раздался в стенах заброшки, побуждая Бакуго сорваться с места и бежать что есть сил. «Нужно успеть!» «Нужно спасти!» «Ублюдок, ты ведь обещал ему защищать его!»       Поворот направо, затем по лестнице вверх, ещё один пролёт, и вот он почти на месте. Отчаянный вопль раздаётся на весь этаж, но Катсуки знает, кому он принадлежит. От быстрого бега перехватывает дыхание. Поворот налево. Одна. Вторая. Третья дверь. И вот он на месте. Ногой выбивая дверь с петель, что и так были почти разрушены временем, он врывается в комнату. — Ублюдки!!! А ну нахрен убрали свои руки!!! — картина, представшая перед его глазами, была ужасна. Мидория стоял на коленях практически голый, наготу скрывали боксеры, а перед ним возвышался мужчина лет сорока, явно имея совсем не благие намерения. Рядом же, метрах в двух, на полу сидел, на вид пожилой человек, лицо было перемотано бинтами, лишь нос и рот не были скрыты. — УМРИ!!!!!       Огромнейший взрыв сотрясает здание. Ничего не видно, и почти невозможно дышать. Ориентируясь только по памяти, Катсуки срывается с места, чтобы спасти Деку.       Щелчок. Дым развеивается в мгновение ока. О взрыве напоминают только разбросанные фрагменты бывших стен и остатков мебели. Двое мужчин стоят в стороне, один явно головы на четыре ниже другого, стоит спиной впереди, по всей видимости, создав собой живой щит. Второй же, застыл со вскинутой рукой вверх, опасливо оглядывая пришедшего на помощь подростка. — Не думал, что встречусь с тобой, Катсуки, сын Мицуки, — мужчина опустил руку, всё так же взглядом изучая блондина. — Ты так на неё похож. — Какого хрена, ты, поганый ублюдок, творишь?! — если бы Катсуки мог убивать взглядом, то на два трупа в комнате стало бы больше. Быстро скинув с себя пиджак, он накинул его на Изуку, не отводя разъяренного взгляда от двух потенциальных педофилов. — Всё, что я могу сказать в своё оправдание, — с придыханием начал было Босс, обходя старика-парализатора, констатируя факт о потере сознания. «Его причуда и на него самого действует, какой замечательный приспешник», мужчина оставался стоять на месте, — этот мальчишка, омега, должен был заплатить своим телом за предоставление услуги, а именно, за приобретение блокаторов. — Не пудри мозги!!! Я разнесу тебя к чёртовой матери, обещаю, только сделай ещё шаг и будешь похоронен в груде мусора!!! — Бакуго закипал от злости, но всё ещё стоящий неподвижно Мидория заставлял его думать рационально, — приведи его в чувства! — Ох-ох, могу ли я воспринимать это, как мирный исход нашей довольно неожиданной встречи? — он развёл руками в стороны, притворно улыбаясь. — Плевать, считай как хочешь, — слукавил блондин, всё ещё держа руки перед собой, готовый в любой момент атаковать.       Высокого роста мужчина обернулся на старика, щёлкнув пальцами, он направил на него небольшого размера вихрь, что был похож на маленький смерч. В ту же секунду, стоило потоку воздуха коснуться парализатора, Мидория рухнул наземь без сознания. — Уж не имею понятия, как работает его причуда, — не поворачивая к ним и лица, обращаясь к подросткам, — но так постоянно срабатывает. Парадоксально.       Подхватывая своего подчиненного на руки, именуемый Боссом, развернулся к ребятам. — Позвольте откланяться, молодые люди. Надеюсь, наша встреча не получит огласки, не хотелось бы сталкиваться с сыном, в прошлом любимой, женщины, ещё раз. Забудете вы, забуду и я. — Мужчина поклонился, разворачиваясь, и, ступая к окну, продолжил, — и, пожалуйста, милый Катсуки, передавай маме привет от Митсеру Атсуши, надеюсь она вспомнит меня. — Он выпрыгнул из окна второго этажа, но тут же поднялся с потоком ветра ввысь, улетая. — Вот же дерьмо!!!

***

Тремя часами позже. Дом семьи Бакуго, комната Катсуки.

— Каччан…? — Изуку еле открыл глаза, стараясь сфокусировать свой взгляд на сидевшем перед ним блондином, — …я? Прости… от меня одни только неприятности…       Громкие рыдания сотрясали звенящую тишину пустого дома, мать с отцом на ночной смене, волноваться было не о чём. Инко Мидория была предупреждена Бакуго ранее, что её сын останется у друга с ночёвкой, а так как завтра выходной, и в школу не нужно, она дала разрешение и просила быть благоразумными, не натворить глупостей. Всё было решено им, Катсуки, всё для него, этого зелёного недоразумения, что сейчас впивается своими короткими ноготками ему в спину, захлёбываясь слёзами и мольбами о прощении. «И как отказаться от него, я люблю его, но правильно ли это…» — Ка-ач-чан.? — Что, Деку? «Я желаю ему только счастья… найдёт ли он его со мной?» — Я… люблю тебя… Каччан… — А я тебя, Деку-тупица… «Даже если нет, я не смогу его отпустить…» — Качч… ммм… Катсуки, давай сделаем это? — О чём ты, Изуку? «Не смогу…» — Я хочу, чтобы мой первый секс и последующий, и после него, и после… был только с Каччаном… — Ты уверен.? — Ага, уверен, если это ты. «Ни за что не отпущу!!! Ты мой!!! И плевал я на эту природу!!!»

***

      После инцидента в общежитии его отправили в медкабинет. Идти туда жутко не хотелось, поэтому он решил прогуляться по ближайшему парку, в попытках привести мысли в спокойное русло и попытаться проанализировать полученную информацию, сопоставить её с увиденным в общей комнате.       Двумордый какого-то хрена взбесился, удивительно, но факт. И это, конечно, как-то мягко сказано, он пришёл в бешенство, без явных на то причин, по мнению Бакуго. «Половинчатый, походу, «поймал» белочку», как выразился блондин. Рыкнув сквозь зубы, он бросился на Катсуки, нет, не с кулаками, с когтями! А всё почему? «Да хрен его знает»       Они с Деку стояли в общей комнате, близ двери ведущий в спортзал. То, чем они там занимались, оставалось покрытым тенью. Да даже если Шото и видел то, что там происходило, какого чёрта было так реагировать?! Ведь Катсуки всего лишь пытался, снова пытался, унюхать запах Изуку… «А теперь стоять, — Бакуго поразило словно молнией, ведь то, что пришло ему в голову в качестве ответа на все вопросы, заставило нутро дрогнуть. — …запах… У Мидории скоро должна произойти течка, и, насколько мне известно, запах у омег в преддверии этого начинает усиливаться… но не может же быть, что… или…»       Резко остановившись на месте, Каччан оглянулся, до корпуса академии буквально метров тридцать. Слишком мало, чтобы понять, что к чему. Присев на корточки, он стал выводить пальцем по асфальту незамысловатые узоры, пытаясь сфокусироваться на выводе.       Итак, Изуку защитил его от клыков альфы, в прямом или в переносном смысле — не важно. Он готов был костьми лечь за него, это несомненно плюс, но кое-что не давало ему покоя, а именно реакция Тодороки и Деку друг на друга. Стоило Мидории подойти ближе к Шото, тот мгновенно замер, чего-то ожидая. Когда же Деку обнял его, тот вовсе ослабил хватку, не полностью, но ослабил. Будь Изуку «мимо проходящей» омегой, Тодороки вряд ли бы стал слушать его, так? Или бы стал? Ко всем ли омегам альфы относятся так… чутко? Или же это касается только этих двоих?       Ответ пришёл в голову сам собой после проговаривания одного факта за другим, он был неутешительным. — Истинный… ха?       Гримаса боли исказила его лицо, с силой прикусив губу, Бакуго взвыл, роняя слёзы огромными каплями на серый асфальт под ногами.       «Он всё равно мой, тебе сложно придётся, сын Старателя. Не всё в этом мире тебе подадут на блюдечке с золотой каёмочкой!»       В паре метров, за деревом, юркнула в темноту тень, ступая беззвучно.       «Тебе бы стоило оглянутся по сторонам, Бакуго… возможно твоя судьба не та, за кого ты её принимаешь… но заметишь ли ты…»