Джек и Жемчужный Дракон

Луна этой ночью не видна, ее скрыли тучи. На небе совсем ничего не видно. Река в этом месте особенно бурная своим течением, хотя вряд ли это сможет навредить Широ. Ущелье прыгающего тигра поглощено тьмой этой ночи. Я даже не могу рассмотреть домики, которые расположены хоть и в отдалении, но все же отлично просматривались днем. Наверное, если бы кто-то не спал, я видел бы огонек. Я не знаю сколько прошло с тех пор, как Широ ушел. Ветер стал сильнее. От него не спасает даже вторая куртка, которую я все же надел. Мэтью проснулся недавно и теперь тихо сидел. Он даже не съязвил ничего по поводу отсутствия Широ. Хотя, признаться, я ожидал именно этого.  — Джек, тебе стоит хоть что-то съесть. — Мэт протянул мне запасенные им шоколадки. Я молча взял из его рук плитку. Для взрослого человека кажется странным запасаться шоколадом в такое путешествие. Но на деле все не так просто. Мэтью отлично осведомлен о свойствах этого продукта. Он отлично утоляет голод и не позволяет мозгу пасовать. Наверное, именно поэтому Мэтью, несмотря на не очень обширные знания, всегда выпутывается из дерьма, в которое старается не влазить. А может я немного преувеличиваю, так по крайней мере говорит сам Мэт.  — Тебе не стоит так париться по этому поводу, друг мой. — Парень оторвал зубами кусок фольги и хрустнул замерзшей плиткой, которая раскрошилась под его зубами.  — Мэтью, ты слишком много себе надумываешь, я не парюсь… — Я последовал примеру друга и тоже раскрыл плитку черного шоколада, окинув взглядом вкрапление орешков.  — Слушай, давай ты эту песенку Широ напоешь, он у нас парень наивный. А мне можешь не рассказывать. Я ведь знаю тебя уже сколько лет. А кстати, сколько? — Он задумчиво на меня посмотрел и подлез ближе, перекидывая на меня одну из своих теплых курток.  — Не стоит, сам ведь замерзнешь. Я не помню, кажется мне было пять, когда мы познакомились. — Я попытался откинуть куртку, которую на меня водрузил Мэтью, но она оказалась теплой от его тела и он опять водрузил ее на меня, напрочь игнорируя.  — Да, припоминаю твою маленькую харю. Ты всегда выходил и сидел у себя во дворе со своим псом, как же его звали?..  — Конкорд… Моего пса звали Конкорд. И я не играл с другими, потому что со мной не хотели играть. — Мэт улыбнулся, услышав имя моей собаки, мне показалось, что он отлично его помнил.  — Да потому что ты деловой колбасой был. Помню я все. Мы тогда с отцом только переехали и так как оказались с тобой соседями, мне сказали с тобой подружиться. Если бы ты знал, как странно ты выглядел. У тебя постоянный кипишь на голове был и глаза одинокого хомячка.  — Сам ты одинокий хомячок. — Я засмеялся от сравнения. Действительно ли я таким был, уже не помню. Помню только, что мне и правда было одиноко, а Мэт своим появлением избавил меня от этого.  — Да нет, Джек. Я как раз таки никогда не был одиноким хомячком. У меня, в отличие от тебя, не возникало проблем с другими детьми. — Мэт откусил добрый кусок шоколада и стал шумно жевать. Да, Мэтью всю школьную жизнь был для меня тем самым рубильником, который переключал меня с одинокого существования на общительного паренька. Наверное, я многим обязан этой его разгильдяйской стороне. Он всегда был окружен вниманием и так как он был единственным моим другом, волей неволей пришлось вливаться в эту его извечную компанию. Когда я рассказал Мэтью, что мне нравятся парни, он отреагировал так, как должен был отреагировать друг. Он постоянно подстебывал меня этим и продолжает это делать. Но он никогда не критиковал эту мою слабость. Никогда и никому о ней не рассказывал и не упоминал на людях. Более того, на вечеринках, всегда избавлял меня от общества девчонок, которые порою были так настырны, что я хотел сбежать. Мэт действительно верный и хороший друг. Даже перед отцом оправдывал меня, когда тот узнал. Лишь благодаря Мэту все тогда разрешилось для меня благополучно. Когда кончилась школа мы поступили в разные колледжи, но остались соседями и друзьями. И даже по прошествии стольких лет, всегда оказывались рядом друг с другом в тяжелые моменты жизни. Вместе похоронили, сначала моего пса, затем моих родителей, затем его бабушку. Все это случилось за пару лет и без поддержки друг друга, я даже не знаю, что было бы с нами. А спустя время и отец Мэта покинул этот мир из-за болезни. Потом мы долго работали, каждый преследуя свои цели и интересы, но все же мы остались так же близки, как и в школьные годы. В отдалении послышался всплеск воды и мы оба на минуту перестали жевать. Однако, всплеск был единичным, больше никаких шумов не было, тишина вновь воцарилась. Мы подождали немного, но ничего не услышали, а увидеть было невозможно.  — А все же, неплохое путешествие, хотя и не совсем то, чего я ожидал. — Мэтью заговорил, нарушая тишину.  — Пожалуй. Нельзя ожидать, что ты встретишь дракона. — Я снова откусил шоколада.  — Знаешь, я не очень шарю в том, что твориться между вами. Знаю только что вы переспали. Но не похоже, что бы ваши отношения как-то изменились. Может быть тебя именно это парит, а не его братья… — Я перестал жевать и посмотрел на Мэта. Это называется прощупывание почвы, вот так вот просто Мэт и располагает к себе, он никогда не спрашивает о чем-то откровенном напрямую, давая человеку выбор, рассказать или нет.  — Мы с ним друзья, Мэт. Вчера просто так получилось. Дружеский перепих… — Я выдавил улыбку, хотя вряд ли она нужна в разговоре с Мэтом. — Ничего более. Я не могу претендовать на сердце Жемчужного Дракона. И парит меня все и сразу. Такое чувство, что я сам себе могилу рою, понимаю это, а остановиться уже не могу.  — Дружеский перепих… Ну ты, блин, даешь. Что это еще такое? Что-то я не помню за нашу двадцатилетнюю дружбу предложений о дружеском перепихе. — Друг мой покачал головой и отломав кусок шоколада посмотрел на него, как будто ожидая, что он в его руке сейчас заговорит или убежит. — Может, стоит уехать раньше? Раз такое дело, не думаю, что тебе будет хорошо и дальше продолжать это путешествие. Хоть претензий на его сердце ты не выдвигаешь, это не значит, что твое собственное сердце разделяет эти взгляды. Я все же дум…  — Мэт, а помнишь, когда произошла авария? Когда я остался один и кроме тебя у меня никого не осталось? — Он сразу притих и засунул в рот шоколад, молча слушая. — У Широ нет никого. Его никто не поддержит, не выпьет с ним, что бы облегчить страдания. Никто не будет слушать, то что накопилось у него в душе. Никто не поможет ему отыскать темницы его братьев, единственных в этом мире, кому он нужен. А ведь я еще упускаю момент, что Нефритовый Император может все еще существует и тогда существует и опасность для него. Те, вроде нас с тобой, кто уже терял близких людей, должны понимать его чувства как никто, но мы имели поддержку друг друга. Это позволило нам справиться с этим. Но я понятия не имею, что было бы со мной без тебя. Эти воспоминания все еще свежи, Мэт. Поэтому, я не могу все это бросить. Он отдал за нас жизнь, хотя был еще ребенком. И сейчас, думаю, пришло время людей отплатить ему за доброту. Мэтью молчал. Я тоже замолчал. В тишине ночи потрескивал костер и текла река. Как просто все это говорить, и как сложно с этим справиться. Я уверен, Мэт все это понимает и без моих слов. Но окажись ситуация обратной, я бы тоже больше думал о Мэте, а не о его любви, которая останется односторонней.  — Тогда, — он запихнул в рот остатки шоколадки и продолжил говорить периодически прожевывая содержимое рта. — Раз ты так говоришь, тогда выдвигай уже свои претензии.  — М? — Я уставился на Мэтью забыв о шоколаде.  — Я говорю, кончай тогда дурью маяться. Ты уверен, что не видевшись две тысячи лет он и своим братьям будет нужен? И они будут в таких же отношениях, как и мы с тобой. Может, конечно, случится и так. Но что если все они не очень близки? Или их вообще уже нет в живых? Потащишь его с собой в Америку? И там будешь прятать харю в салат и дальше не выставлять претензии? Друг мой, посмотри на это с другой точки зрения. Он не был в человеческом мире две тысячи лет. Он похож на слепого котенка. Воспользуйся своим положением и открой ему глаза. — Я моргнул и пихнул Мэта в плечо.  — Этот шоколад хорошая штука, мозги от него у тебя знатно работают.  — Да нет же, дурень, я просто сладкое люблю. А мозги у меня всегда работают, только об этом вовсе не обязательно всем знать. Я улыбнулся и стал доедать шоколад. Может быть Мэтью и прав. В любом случае надежда это лучшее, что я могу себе предложить сейчас. Мне не стоит торопиться с этим, но и затягивать не стоит. Просто пусть все идет как идет, и возможно, Широ не останется ко мне равнодушным, когда придет пора прощаться. Я прижался к Мэту и он сделал то же самое. Так тепло.  — Спасибо, Мэтью.  — Вот же дурак… — Проворчал мой друг, но я увидел что он улыбается. Даже если что-то пойдет не так, у меня всегда есть Мэт. Который поддержит меня и никуда от меня не денется. И я сделаю для него то же самое, когда придет время. *** Я не заметил как уснул. Тепло разморило меня. Открыв глаза, первым кого я увидел, был Широ. С его волос стекала вода, прямиком на одежду, которую он успел уже одеть. Мэтью рядом со мной тоже спал. Никто из нас не слышал, как дракон вернулся. А между тем, вернулся он один. Широ сидел против нас, возле костра. Взгляд его был устремлен на свои руки, в которых он что-то держал. По моему телу прошлись мурашки. Я зашевелился и разбудил Мэта.  — Широ? Ты уже вернулся? — Я поднял голову от головы Мэта. мы спали прислонившись друг к другу. Мэтью разлепив глаза тоже посмотрел на Широ. Жемчужный Дракон оторвал взгляд от своих рук и медленно прошелся глазами по нам с другом.  — Да. — Он замолчал на мгновение и поднялся резким движением, швырнул горсть зеленой чешуи, размером с подушечку пальца, в костер. — Он умер. Давно уже умер. Судя по количеству чешуи Ханг не стал долго ждать. Он погиб ребенком. Чешуйки попав в костер не вспыхнули, а заискрились. Парочка отлетела в стороны и поблескивала на земле. Остальные остались в костре. Но они не горели, только рассыпали искры. Повисла тишина. Широ отвернулся и посмотрел на небо. Мэтью вылез из-под теплой куртки, запустив ко мне ветер и тело покрылось мурашками. Его привлекла чешуя, которую он не видел раньше.  — Широ, так значит, если попытаться выбраться из темницы, то умрешь? — Мэт рассматривал чешуйку, а я не мог справиться с собой, чтобы что-то сказать.  — Да, есть барьер, который удерживает нас в пещере. Хотя вокруг пещеры есть пространство, которое можно использовать для поиска еды. Я не знаю от чего они умерли, возможно я ошибаюсь. — Голос у него тихий и холодный. — Но какая разница? Они оба мертвы.  — Нет, почему же. Разница есть. Ты же как-то смог выбраться вместе с Джеком. Значит если все так, как ты говоришь, что-то изменилось с тех пор.  — Что ты имеешь в виду? — Тут уже даже я не понял к чему клонит Мэтью.  — Что если их убило что-то другое? Могло ли случиться так, что они умерли не пересекая барьера? К примеру что-то извне проникло в темницу и убило твоих братьев?  — Невозможно. Пересечь барьер может каждый, выйти никто. В пещере кроме чешуи больше ничего нет.  — А Император? — Мэт отвел взгляд от чешуи и посмотрел на Широ, который продолжил стоять к нам спиной.  — Ты думаешь Император спустился, чтобы убить моих братьев? Почему же я тогда жив?  — Не знаю. Но мне не вериться, что два Великих Дракона могущественных рек, зная что барьер убьет их, попытались его пересечь. Я только сейчас об этом подумал. А ведь действительно. Если даже предположить что Ченглей действительно был нетерпелив, возможно он просто не хотел жить в заточении, лишенный терпения он пересек барьер и покончил с собой. То Ханг, будучи ребенком просто побоялся бы пересекать барьер в котором нет даже лазейки.  — Возможно, Мэтью прав. Если мы смогли с тобой выбраться, то есть вероятность, что и тот кто проник через барьер к твоим братьям тоже сумел. — Я снял с себя куртку и стал ее складывать. Широ обернулся и Мэт скосил на меня глаза. — А раз так, если брать это предположение за действующее, и посмотреть масштабно на всю эту картину, то может статься, что кому-то от вас, драконов, было что-то нужно. Ты, Широ, со своими взглядами на людей и власть, не попал в этот список. Но, твои братья, может быть имели другой характер и этот кто-то предположил их на что-то уговорить. А получив отказ, убил. Ты можешь сказать мне точнее когда они умерли? Мысль, посетившая меня внезапно, требовала подкрепления фактов. Если бы Широ хотя бы отдаленно смог сказать мне года их смерти, я бы сопоставил их…  — Я не знаю. Это не определяется по чешуе. Но если у тебя есть догадки, Джек. Лучше скажи их. Может они и будут ошибочными, но из них можно что-то извлечь. — Я вздохнул и положил куртку в сумку Мэта.  — Ну, что если во время падения даосизма, император хотел прибегнуть к вашей помощи. Вразумить людей или что-то в этом роде. Вы же дали им воду, любой кто будет уверен в правдивости этой легенды не станет разрушать школы проповедовавшие учение императора.  — Джек, он ведь управляет людскими делами, ему не нужна помощь таких как мы.  — Ну, не совсем, Широ. В Китай пришли другие религии и учения. Поэтому когда его власть стала гаснуть, он мог предпринять хотя бы что-то. Ведь это же логично. Есть места до которых люди по какой-то причине не добрались даже во время гонений. Но может быть, обратившись к твоим братьям он получил отказ и просто убил их. Широ приподнял одну бровь и посмотрел мне прямо в глаза. Вряд ли моя теория имела право на существование. Но ведь все может быть, в мире, который кажется просто каким-то сном. Мэтью вновь вернул взгляд к зеленой чешуйке.  — К чему ты ведешь? — Широ не отводил взгляда от костра. — Если даже все так как ты сказал. Что это дает?  — Это дает нам то, что я был прав. Власть Нефритового Императора шаткая и балансирует на грани. Поэтому он обращался к вам в разные периоды времени. Жемчужная река теперь не входит в территории его правления, поэтому ты смог спокойно покинуть пещеру. И даже эти. Эти пещеры, тоже. Ты ведь был внутри, но вышел. Значит и здесь власти его больше нет. Но он обратится к вам снова, если возникнет такая надобность. А сейчас как раз такое время, когда это учение вновь спадает на нет, когда школы даосизма становятся музеями и пережитком прошлого. Ты слишком твердолобый в своих убеждениях, Черный Дракон такой же?  — Это не имеет смысла. Джек. Мы все тогда поступили так по собственному желанию. Ни один из нас не пойдет против людей. — Широ вновь возвел глаза к небу.  — А может в этом и причина? — Мэтью поднялся с места, сжимая в руке чешуйку. — Если вы все выберетесь из темниц, то станете на сторону людей и Император падет. Вот он и пытается избавиться от вас. Но уж больно медленно, если учесть что один из вас четверых погиб ребенком. Эта теория выглядела настолько ужасающе правдиво, что ни я, ни Широ ничего не смогли сказать. Мы втроем стояли возле костра, даже не замечая больше холодного ветра. А в голове моей всплывали подтверждения этой теории, из собственных знаний.  — Знаешь, Широ. В легенде говорится, что именно Длинный Дракон предложил способ вызвать дождь. Может это и стало причиной, по которой он погиб первым. Ченглей, ты сам сказал, был нетерпеливым, и он вполне мог первым из вас всех попробовать пересечь барьер и обнаружить его отсутствие. Поэтому его и убили вторым. Но это не значит, что Черный Дракон тоже мертв. Ведь каким бы упрямцем ты не был, ты считаешь что вас справедливо заточили в темницы. Поэтому ты скорее всего примешь нейтральную сторону. Не пойдешь ни против людей, ни против своей власти. Ты несешь наименьшую опасность, а значит и трогать тебя станут в последнюю очередь. Возможно, Юн еще жив, но нам надо скорее добраться до него. Пока не стало слишком поздно…