Мой добрый ангел

«Бывают такие дни, в которые хочется чего-то ждать. Ты понимаешь, что по логике вещей ничего произойти не должно, но всё равно ждёшь. Для меня таким был не день, а вся жизнь. После смерти графа, я ещё очень долго сидела с его телом на руках. Прижималась к другу, плача. На утро начали беспокоиться и стучаться слуги, они ворвались в комнату, нарушив то состояние тихой скорби, которое заполнило гостиную. Меня оттащили от графа, да я и не сопротивлялась, слёзы, бессонная ночь, переживания — всё это вымотало меня настолько, что я потеряла сознание. Очнувшись, я узнала, что приехал д’Артаньян, графство стало готовиться к похоронам хозяев. Тело обмыли, одели и положили в простой деревянный гроб на стол в главной зале. Начали съезжаться соседи. Я узнала, что отца и сына похоронят отдельно. Это было с одной стороны ужасно, как же, граф и Рауль, вдруг… А потом, а потом я поняла, что им всё это уже неважно. Они вместе, а что станет с их телами… Они всё равно сгниют в могиле или в склепе. Тогда я остро почувствовала, что важнее всего на свете для человека его душа, его честь, потому что после смерти остаётся именно это, а тело, каким бы красивым оно ни было, истлевает в земле. Я не была там, не видела, как его опустили в землю, не целовала его в лоб, не кидала ком земли в могилу. Портал открылся раньше, и я мигом вошла в него, стараясь как можно быстрее уйти из мира, в котором умерли мои друзья. После их смерти я больше не могла читать любимую книгу. Там они были словно неживые, словно не они, и чтобы сохранить память о своих друзьях, я больше не читала её. Побывала на могиле графа я лишь спустя почти 400 лет после его смерти. Я поехала учиться во Францию на археолога и там, проходя практику в одном из замков Луары, расчищала заброшенную могилу. Прочитав надпись, я долго сидела рядом с плитой, думала, вспоминала, в моей жизни я потеряла их семь лет назад, а в жизни Земли, четыреста лет назад… Это так странно… На протяжении всей практики, я ухаживала за могилой, расчистила её, посадила цветы и деревья. Больше я там не была. А жаль, надо бы съездить… последний раз…» Пожилая женщина сидящая на веранде старого деревянного дома дрожащей рукой отложила тетрадь и откинулась в плетёном кресле. До вечера было ещё далеко, но несмотря на это уже стемнело. Солнце скрылось за сизо-синими тучами, надвигающимися с запада огромной, казалось незыблемой стеной. Они накрыли город душным одеялом, заставляя его задыхаться в летней пыли. — Однако гроза… — старчески тонкие губы женщины сложились в грустную ухмылку. Она тяжело поднялась и, взяв прислонённую к столу деревянную клюшку, направилась в дом, впрочем, не закрывая дверь. Там она упала в кресло и тяжело вздохнула, прикрывая прозрачные веки.  — Устала… — в комнате играл ветер, то влетая в комнату, то выбираясь из неё, он заставлял лёгкие кружевные занавески подниматься, трепыхаясь. Вскоре стал накрапывать дождь, смывая со всего пыльную усталость, успокаивая ветер, устраняя боль в суставах пожилых и размывая надпись на отложенной женщиной тетради, чтобы никто и никогда больше не прочитал её: «Дневник Оливии Фер…»