Я же люблю тебя, глупая

Рокотов расхаживал по кабинету, время от времени задумчиво поглядывая на наручные часы. За столом сидел Мирский и рассказывал какую-то историю про цыган, иногда обращаясь с вопросами к Ивану, на что тот кидал односложные ответы. Его мысли были заняты совершенно другим. Ей. Последнюю неделю Света сама не своя. Витает в облаках, не может сконцентрироваться на расследовании, вздрагивает от любых звуков, не даёт себя обнимать, отказывается от еды, на любые вопросы о самочувствии отвечает, испугано вытаращив глазёнки: «Не волнуйся, Вань, все само пройдёт.» Раньше во время сна она меня обнимала, а сейчас скручивается в комочек и ложится на самый край. А может у неё появился кто-то другой? Нет, это исключено. Наверное, Света отравилась. Головокружение, тошнота, отсутствие аппетита — это ведь симптомы отправления. И не только. У токсикоза такие же симптомы. А что если?... Нет, это вряд ли. Такими важными новостями она наверняка бы поделилась со мной. Мы ведь семья, и должны доверять друг другу. Сама мне говорила об этом. — Иван, ты меня вообще слушаешь? — голос Мирского вернул следователя «на Землю». — Да. Мне нужно идти, поговорим потом. — невнятно кинул Рокотов, выходя из дверей кабинета. Выйдя из здания прокуратуры мужчина поймал первое попавшееся такси и продиктовал адрес квартиры. Света уже была дома. Она сидела на диванчике, поджав ноги под себя, и что-то писала в блокноте. Так старательно и задумчиво, что не услышала, как Иван пришёл. — Привет. Девушка вздрогнула и её рука инстинктивно потянулась к правому бедру, на котором обычно висела кобура пистолета. — Вань, зачем так пугать. — Елагина шумно выдохнула. — Прости, я не хотел. Снова неловкая пауза. Светлана откинула свои каштановые волосы за спину и опустила глаза. — Свет, тебе не кажется что нам надо поговорить? Она испуганно подняла глаза на него и быстро подскочила. — Да, кажется... Ты переоденься, а я поставлю чайник. — Нет, не надо чая. Рокотов поймал жену за руку усадил на диван, аккуратно присев рядом. Посмотрел на её руки, постоянно теребящие подол домашнего платья и заключил её маленькие ладошки в свои, пытаясь хоть как-то успокоить. — Ты... что-то хотел сказать? — нервно. — Нет, спросить хотел. Что с тобой происходит? — Со мной все в порядке, просто я переутомилась... все само пройдёт, не волнуйся. — Свет, не знаю как тебя, а меня в гимназии обучали в биологии. Она усмехнулась. — Головокружение, тошнота, слабость... Это ведь первые признаки беременности, я прав? Елагина выхватила свою руку и вжалась в мягкую мебель. — Свет, — его голос был очень встревоженным, — Не молчи, пожалуйста. В ответ снова тишина. Мужчина накрыл её руку своей и ощутил, как она дрожит. Такая реакция его очень пугала. Может дело вообще не в беременности? — Света, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. — Вань, я не знаю. — она попыталась взять себя в руки и вернуть невозмутимость своему лицу. И снова молчит. Как же бесит это молчание. — Ты можешь мне нормально объяснить? — закипая, но в то же время нежно, что бы не усугублять ситуацию. — Ты беременна? Она набрала в лёгкие воздуха. — Вань, я не знаю... но мне кажется, — голос дрогнул, — в общем, у меня есть подозрения... мне кажется, что да. Рокотов сел ближе и прижал к себе жену. — Ну и что ты так дрожишь? — поглаживая матовые плечи, — это же хорошие новости, нас будет трое, а возможно и четверо, чего ты так испугалась? — Действительно! — вскрикнула она, практически плача, и хотела оттолкнуть мужчину от себя, что сделать ей, естественно, не удалось. — Интересно, чего же я боюсь? Может быть войны?! Голода, ежедневных смертей? Такое Вам в голову не приходило, товарищ военный юрист второго ранга? Эта проклятая война длится уже три года, хотя все утверждали, что немцы не готовы к нашей зиме. Да отпусти ты меня, задушишь же! Наконец-то у неё получилось вырваться из объятий и встать напротив. — Свет, ты не хуже меня знаешь,что сейчас происходит в мире. Наша армия располагает абсолютным численным перевесом в живой силе и технике. Военный потенциал Германии значительно ослаб, так как она фактически оказалась без союзников и сырьевых баз. Ещё немного и война закончится, я тебе обещаю. Девушка кулачком вытерла слезы, и после минутного молчания продолжила: — А что если с войной «закончимся» и мы? Может быть это правда? Что если их отношения зародились от банального страха умереть в одиночестве? — Что за ерунда? — мягкая улыбка, — мы закончимся только если ты не перестанешь придумывать всякую чушь, — он посмотрел ей в глаза. — Я же люблю тебя, глупая. Рокотову хватило буквально секунды, чтобы оказаться возле неё и заключить в кольцо своих рук. Какой раз за последние двадцать минут? — Свет, мы будем самой крепкой семьей и у нас все будет хорошо, слышишь? — сжал свои руки на тонкой талии крепче. Девушка ничего не ответила, но Иван почувствовал, как её тонкие руки легли на его плечи. Она уткнулась носом в шею и пробормотала что-то невнятное, но очень похожее на «я тебя люблю, Вань».