Каламити: Запад(ня)

Миррэй Фианит * Любовь, способная преодолеть тысячи парсеков космических лиг или вера, способная разрушить целую империю, что окажется сильней? И кто победит: человек с сердцем чудовища или чудовище с сердцем человека? Или все-таки чудовище, уже лишенное сердца? *Каламити: Запад(ня)* *** *Книга 1* *** *Ловушка 1* *** *Каламити* *** Ночь… Бескрайняя, звездная ночь… Вот, что видел Сурий, смотря в огромное окно иллюминатора. Громадный, космический крейсер межгалактического флота Каламити, плавно скользил по просторам межзвездного пространства. Скользил, аккуратно огибая звезды и планеты. Он летел к одной, только ему ведомой цели. Он летел к Элизии… Ночь сверкала… Искрилась, купаясь в огнях взрывов сверхновых и игривом смехе пролетающих мимо комет. Юноша, тяжело вздохнув, поправил воротничок черной, как и космическая тьма мантии. Ему было чуть не по себе, но все же, не настолько, чтобы придаваясь унынию, забиться в самую распоследнюю щель и не показывать оттуда носа. Нет, он не был трусом, но и безумным - несущимся к своей гибели, он тоже не был. Он был Пастырем, сыном императора галактической империи Роланд и по совместительству новым легатом-кардиналом Элизии, а это обязывало… Сурий поморщился. Дальнейшие перспективы своего пребывания в роли легата были весьма туманны. Они его не радовали и совершенно не вдохновляли. Он мечтал о беззаботной жизни кронпринца империи и становлении императором в каком-то туманно-отдаленном будущем, но карты выпали иначе... Судьба сыграла с ним злую шутку и вот теперь, он был здесь - на борту Каламити, в качестве его адмирала. Он был посланником войны, несущим не мир, но меч. Меч, который мог обрушиться на Элизию в любую минуту. О планете, населенной переселенцами с Мидганда еще несколько тысяч лет назад, ходили не самые лестные слухи, а временами даже пугающие. Одна только Титания, со своей столицей - Авалоном, являющаяся ее природным спутником, чего только стоила… Сурий удивлялся, как вообще на этой планете была возможна жизнь? С ее-то кислотными морями, ледяными гейзерами, соседствующими с постоянно извергающимися лавовыми вулканами. И, тем не менее, жизнь там была… На этой, крошечной, экзо-планете, больше напоминающей прото-Луну, жили отщепенцы Мидганда, ни в коем веке не принимавшие власть его отца и чинящие козни Роландской империи, подрывая тем самым авторитет его императорского величества - Георга Хельдальфа, и априори его - Сурия - достоинство. К тому же из донесений, ему было ведомо, что они подбивали на мятеж и жителей Элизии. А вот это-то, как раз и волновало императора. А иначе, отчего бы он послал своего собственного и единственного сына, на верную смерть, в такую глушь, где, только черти и водились? В когти тех, кто, как он считал, погрязли во зле и малосердечии, нацепив на себя маски ночных призраков - хеллионов? Отойдя к панели, Пастырь вновь вызвал к жизни окно монитора, радужной голограммой зависшее перед ним в воздухе. Диаграммы, весело заискрив, закружились в танце вечных фракталов. Море данных сверкающей рекой текло по поверхности экрана. Текло, открывая ему все тайны планеты, к которой он и держал свой не легкий, а местами опасный, путь. С виду, планета была прекрасна: живописнейшие ландшафты, зеленые леса, огромные голубые моря, озера и водопады, пустыни с глубочайшими каньонами, горы, испещренные сетями природных туннелей и пещер. Невероятное разнообразие флоры и фауны, теплое, ласковое, отнюдь не злое, золотое солнце - вот что являла собой Элизия. Сущий Рай на земле, если он вообще мог существовать. Это было то, что являли ему материалы единой галактической сети, не сравнить с Мидгандом, откуда он по существу и был родом… Вспомнить только его ледяное - стальное солнце и мертвенный свет, им испускаемый. Потерев переносицу, Сурий откинулся в кресле, куда сел, совершенно не вдохновившись открывшейся ему картиной и прочими перспективами. Он сел, скрестив пальцы и прикрыв глаза. Перед его внутренним взором одна за другой проносились картины недалекого прошлого. Он вспоминал… Он вспомнил Озерный град, Леди Лейк - свою Родину. Вспомнил город, ничего с озером и водными артериями явно не имевший. Возможно, когда-то на его месте и было озеро, но сейчас… Сейчас там были одни лишь сплошные стальные джунгли и километры небоскребов, беззастенчиво-бесхитростно пронзающие своими тонкими шпилями-иглами атмосферу отравленной ядами вечного производства планеты. Отравленной и буквально раненой в самое сердце. Ведь уже многие тысячи лет, его народ выкачивал из нее ресурсы, безжалостно потребляя, отнюдь небезграничные, природные ископаемые. Элизия… Она манила. Манила и завораживала, но… Но, его отрезвляло то, что эта планета таила в себе тайну. Страшную, древнюю как сам мир, тайну. Как-никак, но элизийцы, считались еретиками и вероотступниками, почитавшими не единого бога, а стихийных духов, якобы дарующих им безграничную власть и... Вечную молодость… Правда, оставался вопрос, чем они за эти, якобы, «дары» расплачивались? Ведь недаром же ходил упорный слух, что все, кто ступал на поверхность планеты или исчезли бесследно, или были найдены мертвыми, разорванными на части и распотрошенными. Правда, иногда все же находились и полностью обескровленные тела, повешенные за ноги над остывшими пепелищами ритуальных костров… Глубоко в душе принц подозревал, что столь незавидная участь поджидает и его, осмелься он просто ступить на проклятую богом землю, неся ее жителям истинный свет веры. Он вновь взглянул на экран. Взглянул, перечисляя в уме численность населения и ключевые места. Ему стало не по себе. Всего-то сто тысяч человек - ни больше, ни меньше. По какой-то неведомой причине, численность населения и вправду за все эти тысячи лет колонизации не сократилась, но и не увеличилась, словно кто-то вел его контроль. В пору было и вправду задуматься о якобы бессмертии элизийцев. Червячок сомнения все же закрадывался, раня сознание принца своими ядовитыми жалами. Пастырь снова поморщился, вглядываясь в карту. Столица. Камланн. Одна единственная, в отличие от Мидганда, где их было несколько… Самыми крупными считались, как раз таки, Леди Лейки и Ластонбелл, находящийся далеко на севере. Камланн восхищал. Восхищал и страшил. Страшил и при этом завораживал, опьяняя своим гротескно-утонченным, граничащим с безумием великолепием. Сурий прищурился. Вид этого архитектурного комплекса наводил на мысли о том, что на планете все было, не так радужно, как хотело казаться… Барельефы и статуи с демонами и драконами - вот чем она пугала. Слишком много изысков. Слишком загадочно. Слишком таинственно. Одним словом - слишком… Заведя руки за голову, он крутанулся на кресле, отъехав к окну. Вся информация, что была у него на руках, была получена дронами-диверсантами и теми немногими, чудом выжившими разведчиками, что по счастливой случайности все же вернулись на флагманы разведывательных кораблей империи. Сурий знал, что элизийцы упорно именуют себя «серафимами». Именуют, утверждая, что они якобы перестали быть представителями рода людского, как только ступили на эту - данную им лордами землю и теперь так же, как и титанийцы, бунтовали, не признавая власть империи, в чей состав все же входили… Да, Сурий все понимал. Он понимал, почему был назначен легатом. Ведь, как бы то ни было, но церковь их веры все же там имелась, и его первостепенной задачей было вернуть «заблудших агнцев» в лоно «своей матери церкви», а вот-то, каким именно образом он будет их в нее возвращать, оставалось чисто на его совести. Злая усмешка поселилась на его, опаленном лучами космических светил, лице. Поселилась и осталась, делая его похожим на дьявола из детских сказок. Новоиспеченный кардинал встал и, подойдя к стене, быстро нажал несколько клавиш, открывая спрятанный в системном блоке терминал. Его взгляд скользнул по сотням разнообразных инструментов и контейнеров, в изобилии представленных перед его взыскательным взором. Ведь как-никак, но он был не просто легатом-кардиналом, он был экзорцистом-инквизитором. И он был волен предать анафеме и полной епитимье все население планеты. В ходе своего расследования, он был также волен использовать всю мощь Каламити - своего корабля. Он имел директиву, в случае признания их еретиками официально, полностью сравнять там все с землей, буквально испепеля предательский Камланн священным пламенем Экскалибура - главного орудия флагмана, что всегда находилось в боевой готовности… Нет, Сурий не был бессердечным, но и добрячком он не был… Реалии его времени, заставили его стать жестоким и ожесточить свое сердце, скрыв его от всего, включая самое сильное чувство на свете - любовь. Принц понимал, что он, не задумываясь, послал бы на казнь и детей, если бы они совершили преступления против веры и против мира. Ведь прецеденты уже были… Мятежи вспыхивали один за другим. Уже на его веку, в свои двадцать один, он уже был свидетелем одной такой карательной операции. Он видел зачистку планеты. Планеты, носившей невинно-милое имя - Марлинд… Он видел все. Зачистка транслировалось в прямом эфире, во все уголки вселенной, как напоминание о том, что будет с теми, кто пойдет против воли императора… Марлинд сгорел. Сгорел, выгорев дотла. Чума народного неповиновения была выкорчевана с корнем. Огнем и мечом, вот как во все времена решались споры. Пастырь помнил, как они горели. Горели живьем. Горели, обращаясь в пепел на бегу. Помнил, как матери прыгали с детьми, спасаясь от лазерных лучей, в испаряющиеся от нестерпимого жара реки, как плавился камень города, и рушились горы, обращаясь в невесомый прах. Планета была зачищена и взята на карантин. Ее окончательное терроформирование должно было закончиться еще лет через десять. От этой мысли его передернуло и стало чуть грустно, но он понимал, что если все будут поднимать восстания, то империя, рано или поздно, развалится и перестанет существовать, а этого его отец допустить никак не мог. И именно поэтому, он подавлял восстания. Подавлял железной рукой, отбросив милосердие. Он считал, что подавлять восстания нужно мгновенно, нежели решать проблемы народа путем дипломатии. Именно этим император Георг и занимался - подавлял. Всегда и всех. Его сын ему не уступал… Сурий встав, вновь вгляделся в окно. Корабль, наконец-то, вышел из вар-скачка и теперь дрейфовал на орбите искомой планеты, невесомо зависнув на потоках космического ветра. Маниакальная улыбка демона расцвела на лице человека, в чьих наливающихся багровым маревом нефритовых глазах разгоралось пламя пожара, грозящего пожрать невинно раскинувшуюся пред его взором планету. Оно разгорелось, чтобы обратить его в чудовище - Элизия… - произнес-прошептал он в предвкушении, нервно облизнув в раз пересохшие губы. Не отрывая взгляд от планеты, он вызвал по мгновенной связи мостик и отдал приказ готовить шлюпку-челнок. Пастырь посчитал, что чем тянуть кота за хвост, стоит приняться за дело, а для этого, требовалось больше информации. Сурий собрался получить ее лично. Подготовив одежду, соответствующую современной моде Элизии, а также взяв с собой пару роботов-морфов, он отправился к модулю, чтобы начать свое странствие, что грозило перевернуть с ног на голову не только жизнь на несчастной Элизии, но и во всей галактике, обрушив в бездну черной дыры трон ее императора - Георга Хельдальфа. *** Над Элизией вставало Солнце. День только занимался. Не спящие жители праздновали Литу - день середины лета, а светловолосый юноша, ускользнув от ищущих танца с ним девушек, налив себе в бокал «вина», вгляделся в светлеющее небо. Ему показалось, что сверкнув белоснежным огнем, с неба упала звезда. Он улыбнулся, мысленно загадав желание. Он загадал найти свою любовь. Ведь пока что его сердце было свободно, а бытность владыкой вампиров или вернее «серафимов», подразумевала под собой и наличие его леди… Вот только последние лет двадцать, во снах, ему почему-то постоянно являлся рыжеволосый юноша, в чьих изумрудных очах загоралось полуденным пламенем Солнце его мира… Серафим улыбнувшись, отсалютовал упавшей звезде и, осушив бокал залпом, с хрустальным звоном разбил его о камни. « - На счастье!» - улыбаясь, полным надежды, звонким голосом тихо произнес он. А небо… Небо, улыбаясь, зарей приветствовало звездного скитальца, сошедшего на землю земного Рая. Приветствовало, сверкая исполнением желаний, в аметистовом огне открытых настежь глаз существа, на чьем молочно-бледном лице лунным светом тлело безумно-страстное желание счастья. Тлело, пожирая своей алчностью его древнее, как космос сердце… Элизию ждали перемены. Жребий был брошен. Битва за мир и любовь началась.