Cherry friendship

Пачка ментоловых сигарет вылетает через окно мужского туалета, которое староста предусмотрительно открыл на прошлой перемене, и ударяется о мою голову. Пачка совсем новая, прозрачная верхняя упаковка даже не сорвана, единственное, что мне не нравится - след помады на ней, словно кто-то намеренно расцеловывал её. Помада ярко-алая, смазанная, но до сих пор, хоть и не отчетливо, напоминает контур пухлых женских губ. Я поднимаю пачку и рассматриваю её чуть ближе. Мелкие снежинки, что падали на землю уже несколько часов и успели образовать маленький слой снега, прилипли к плёнке, и их пришлось смахивать. Изо рта вырываются полупрозрачные клубы пара, и я снова представляю, как они превращаются в сигаретный дым. Рукавом темной куртки вытираю след помады, быстро оглядываюсь по сторонам и прячу неожиданную находку в карман. Из открытого окна доносятся звуки возни, после чего на подоконнике оказываются светлые низкие ботинки, и перед моим лицом маячит большая мужская ладонь: - Хватайся. Голос старосты звучит приглушенно и немного запыханным, значит, он действительно спешил. Я цепляюсь за его невероятно теплую ладонь своими замерзшими пальцами, и парень с легкостью затягивает меня в мужской туалет. Как только его ноги касаются грязного кафеля, а руки обхватывают мою талию и помогают спрыгнуть, в нос бьёт отвратительный запах хлорки и грязных тряпок, которые складировались огромной кучкой за кабинками. Я морщусь, отчего староста тихо смеется и виновато разводит руками: - Уж простите, сударыня, - продолжает говорить шепотом. - Я надеялся, что за двадцать минут он исчезнет, но, как видите, оказался не прав. - Могли бы пойти в женский. - Я скалолазоньем не занимаюсь, чтобы по стене взбираться на второй этаж. А если пойду через коридор, то техничка точно решит, что я не той ориентации. - А ты той? - Эй! Вскрик выходит слишком громким, и староста быстро бьёт себя по губам, опасливо осматривается по сторонам (юный параноик), после чего обиженно хмурит брови. На коже образовывается не самая красивая складка, явно грозящая со временем перерасти в глубокую морщину, но этому парню всегда было плевать на подобную чепуху. Когда я поднимаю ладонь, чтобы легонько шлепнуть его по лбу, он перехватывает её, прижимает пальцы к своим тонким губам, прикрывает глаза, и мы оказываемся в полной тишине. Его длинные ресницы мелко подрагивают, и, присматриваясь, я замечаю на них мелкие снежинки. Складка между бровями так и не разгладилась, губы продолжают касаться моих пальцев в нежном, слегка смущающем поцелуе. От него исходит едва уловимый, но приятный аромат мужского одеколона, но мне прекрасно известно, как много парень матерится, стараясь заглушить запах сигарет. Становится неловко и жарко одновременно. Чисто физически ощущаю, как к щекам приливает румянец. Староста шумно выдыхает. - Ты уже успела покурить? - ресницы снова вздрагивают, и мои глаза встречаются с глубоким шоколадным взглядом. - Совсем немного, - голос дрожит, словно я совершила какую-то провинность, хотя понимаю, что ничего плохого в этом нет. - Ты же сам... За дверью в туалет слышаться чьи-то приглушенные голоса, и большие теплые пальцы сильнее хватают меня за ладонь, резко тянут следом за их хозяином, прямиком в одну из кабинок. В нос снова бьёт запах хлорки, в этот раз намного отчетливее, и мне приходится прикрыть половину лица рукавом куртки, уже давно "провонявшейся" табаком, в то время как сильные руки вновь поднимают меня, словно ребенка, и ставят на небольшой выступ, продолжая аккуратно придерживать. Дверь со скрипом открывается, и мы затихаем. Сердце гулко стучит где-то в висках, а воображение рисует самые разнообразные картины: вот незваные гости открывают кабинку (кто знает, какие у этих парней развлечения?), и о чем они подумают? Что лучший, по мнению учителей, староста сбежал с урока ради встречи с главной хулиганкой школы? Да ещё и затащил её в туалет! Конечно, никому и в голову не придёт, что этот самый "порядочный ученик" уже четыре года стреляет у меня сигареты, и вот именно сегодня ему приспичило нарушить школьные правила, которыми периодически пытал Вашу покорную слугу. По туалету проносится шепот и тихий смех. Как только дверь снова оказывается закрытой, звук шагов раздаётся совсем рядом с кабинкой, а сердце пропускает удар. Тень пробивается сквозь небольшую щель внизу, и я замираю, хватаясь за воротник выглаженного пиджака. Человек за тонкой перегородкой тоже останавливается, что-то говорит своему собеседнику, очень тихо, совсем не слышно. Снова звучит смех, в этот раз несколько отдаленно. Гулкий стук, кряхтение, звук прыжка - от второго человека слышится: "Давай!", и ученик, что вот-вот мог нас спалить, следует за другом. Звуки повторяются, и снова наступает тишина. Староста снова хмурится, всё ещё сохраняя молчание, а взгляд его мрачнеет с каждой секундой всё больше и больше. Я цепляюсь за его руки на моей талии, но он довольно грубо отталкивает меня и аккуратно открывает дверь кабинки. Широкая спина парня не позволяет посмотреть, что там происходит, хотя всё ясно и без слов. Очередные нарушители спокойствия моего дорогого друга нагло сбежали с уроков. - Я их убью, - тихо шипит староста. - Узнаю, кто конкретно это был, и такой выговор сделаю... Даже ты позавидуешь. - Да ладно тебе. Будто ты здесь не для того, чтобы нарушить парочку правил. - Я не покидал территорию школы. - Это единственное, что тебя спасает от обострения совести, - я тихо вздыхаю, хватаюсь за его плечо и затягиваю обратно, на этот раз соизволив закрыться изнутри на защелку. - Мы здесь не для того, чтобы ругаться с другими учениками, не забывай. Абсолютно новая пачка покидает внутренний карман пиджака (почему никто не умудрился заметить их там?) и переходит в мои уже немного согревшиеся пальцы. Он всегда позволял мне первой сорвать прозрачную упаковку и взять сигарету. Я замечаю, что упаковка несколько отличается: на красивом, винном цвете крупными серебристыми буквами написано "Cherry". Поднимаю пытливый взгляд на старосту, тот даже не пытается смотреть мне в глаза. Чувствую, как щеки в очередной раз за сегодня обжигает румянцем. Специально выбирал, что ли? Парень чиркает спичками, на серной головке появляется небольшой огонек, который он тут же подносит поближе к моему лицу. В зубах хрустит капсула, как раз та, что дает сигаретам сладкий привкус, я улыбаюсь, прикрывая глаза буквально на несколько мгновений. Спустя минуту староста перекусывает вторую капсулу, уже внутри своей сигареты, и склоняется надо мной, упираясь своим лбом в мой. Две сигареты соприкасаются, наши взгляды пересекаются. Легкие перехватывает не только от дыма внутри, но и от странного теплого чувства, что заполняет грудную клетку. Дышать становится очень сложно, но сдаваться я не собираюсь. С сопровождением, в виде глухого покашливания, появляются четыре тонкие струйки дыма - две из носа и изо рта. Со стороны старосты слышится тихий, нервный смешок: - Ты прямо как дракон. Мой дорогой друг набирает в легкие как можно больше дыма и выдыхает прямо мне в лицо, заставляя зажмуриться. Противный запах хлорки наконец перебивается едким, хоть и не похожим на вишневый, но всё равно более приятный, чем все остальные. Губы растягиваются в лукавой усмешке, в то время как парень снова решается прервать тишину: - Тебе и правда подходит этот запах. Теперь понятно, почему ты любишь именно этот вкус. Настала моя очередь смеяться: - Ебать ты романтик, парень. - Заткнись. Дым тонкими струйками поднимается к потолку, прямо к маленькой круглой вентиляции. Едва не к началу перемены староста затушит сигарету, поможет мне спустится обратно во двор, напоследок снова поцеловав концы моих пальцев, закинет в рот пару конфет и скроется за дверью, продолжая исполнять роль дежурного. В свою очередь я, краснея от смущения, быстро отправлюсь домой, сжимая в кармане пачку ментоловых сигарет. Вечером, так и быть, я раскурю с ним парочку, раз он пошел у меня на поводу и купил мои любимые. Заодно и назову ему тех самых нарушителей порядка. Как раз встретились с ними рядом с ларьком...