Настоящий баланс

Тони Старк никогда не следил за временем, не замечал, как мимо него проходят годы его жизни, наполненные множеством событий, которые были связаны как с радостью, так и с печалью. Он помнил, как жил жизнью эгоистичного идиота, как пережил Афганистан, как жил с ядерным реактором в собственной груди, что сдерживал осколки, которые грозились войти в его сердце. Он помнил, как построил свой первый костюм, как стал Железным человеком, как вошел в команду Мстителей, а после — сам стал их лидером. Пусть Тони Старк никогда не следил за временем, но он всегда помнил людей, что находились с ним достаточно долго, чтобы смириться с его отвратительным характером и манерой поведения. Он ценит Хэппи, уважает Роуди, порой не переносит Стива Роджерса, который любит читать ему нравоучения, имеет самую крепкую мужскую дружбу с Брюсом и до потери дыхания любит Пеппер Поттс, которая, наконец-то, стала его женой. Пеппер Старк звучало намного лучше, чем Вирджиния Маргарет Поттс, и Старк до сих пор помнит момент, когда он впервые за почти пятнадцать лет знакомства с этой замечательной женщиной узнал, что «Пеппер» лишь забавное прозвище, данное за россыпь веснушек на носу и щеках. Признаться, ему было стыдно, но слушать веселый и легкий смех его невесты стоило даже уязвленной гордости Старка. Тони Старк пережил много откровенно ужасного в своей жизни: плен, пытки, нападение инопланетян, гражданскую войну. Он наблюдал за тем, как жизнь превращается в пепел, из которого никто и никогда не сможет возродиться, и помнит, как его руки перестали держать легкое тело подростка, что ушел не по своей воле. Старк помнит отчаянный взгляд карих глаз, которые искали в нем поддержку и опору, и помнит, как позволил себе подарить необходимую защиту ребенку, что не должен был оказаться вместе с ним в космосе и что не должен был сражаться с безумным монстром, который решил назвать себя богом. Танос был не богом, а чумой, что уничтожала живое вопреки вселенной. Танос говорил, что несет баланс, но сам же нарушал его. Тони Старк помнит, как стряхнул пепел со своей ладони, думая, что последует следом, но ничего не произошло, его рука не начала рассыпаться в пыль, и, черт возьми, это была самая ужасная пытка. Он стал выжившим в этом геноциде, пусть слегка покалеченный, но живой — он, а не ребенок, что еще не успел увидеть мир и понять жизнь. Тони Старк никогда не сможет простить себе то, что допустил до всего этого ребенка, что позволил Питеру умереть вдали от родного дома и тети, которая лишь крепко поджала губы, когда увидела его на пороге своей квартиры. Мэй Паркер выглядела отвратительно, но Старк ничего не сказал, потому что она имела право на горе, да и сам он выглядел не лучше: мятый костюм, покрытое царапинами и синяками осунувшееся лицо и глаза, полные вины. Он не уберег ее племянника и готов выслушать все, что она скажет в его адрес, но женщина лишь хранит молчание, отходя в сторону и давая ему зайти внутрь. — Я слышала, что твоя невеста цела, — тихо хрипит Мэй, показывая свой сломанный от горя голос, и Тони согласно кивает, подтверждая эти слова. — С твоей семьей все в порядке. — Моя семья стала другой задолго до пришествия Таноса, — напоминает и ей, и себе Старк. — Но я рад, что хоть какая-то часть ее сохранилась, — искренне произносит он, и на лице Мэй появляется слабая улыбка, которая выглядит неуместно на фоне стянутой от плача коже, опухших глаз и усталого взгляда. — Я не могу даже представить насколько мне повезло, что Пеппер цела, — тяжело заканчивает Тони, — но я никогда не смогу простить себе того, что не уберег Питера. — Он в порядке, — уверенно заявляет миссис Паркер, поднимая на него потускневшие глаза. — Я точно знаю, что Бен позаботится о нем, — Старк неуверенно подходит к ней и кладет тяжелую ладонь на ее хрупкое плечо, потому что Мэй готова снова расплакаться. — Питер не должен был встретится с Мэри и Ричардом так рано, — уже откровенно не сдерживает себя она, утыкаясь носом в плечо дорогого костюма, но, признаться честно, Тони на это все равно. Если он может дать ей хоть какое-нибудь утешение, то цена не имеет никакого значения. Жизнь снова входит в привычное русло: Тони и Пеппер работают на благо компании, Стив и Наташа решают возродить ЩИТ, асгардцы обосновываются на незаселенной территории Земли и строят свой новый дом, а мир узнает о Ваканде, что все это время была скрыта от него. Все меняется и двигается вперед, но Тони не чувствует себя уставшим от жизни. Он все еще силен — пусть и не так, как раньше — и выглядит примерно на тридцать, а не на сорок восемь. Тони больше не решается поднимать тему детей с Пеппер — он уже не уверен, что сможет обезопасить их и научить жизни, что сможет подарить необходимую для семьи стабильность. Старк просто наслаждается мирной жизнью, проводя больше времени с Пеппер, и он действительно доволен, потому что не требует чего-то большего. — Тони, — неуверенно зовет Старка жена, которая выглядит немного бледнее, чем раньше. В последнее время Пеппер чувствовала себя не очень хорошо, но она категорически отказалась идти к врачу, показав недюжинное упрямство, достойное самих Старков, — мне нужно поговорить с тобой, — Тони непонимающе поставил чашку с кофе на стол и подошел к ней, видя ее нервозность и беглый взгляд. — Все в порядке, Пеп? — беспокоящиеся спрашивает ее Тони, когда на лице женщины появляется слабая улыбка. — Все в порядке, — слабо кивает бывшая Поттс. — Я просто хочу сказать, что теперь мы готовы, — мужчина хмурится, делая шаг назад. Он не готов, он уже не уберег одного ребенка. — Тони, — она мягко касается его щеки, заставляя посмотреть на себя, — ты не виноват. — Я знаю, — согласно выдыхает Старк, пытаясь улыбнуться, но в глубине его взгляда можно найти хорошо сокрытую ложь, что отчетливо видит Пеппер. — Ты станешь папой, — это прозвучало без предупреждения и полностью поразило Тони, заставив на мгновение перестать дышать. Пеппер внимательно наблюдает за тем, как страх и неуверенность в глазах ее мужа сменяются на искреннее счастье и радость, и на его лице появляется широкая улыбка. Он мог сколько угодно говорить ей, что не сможет стать хорошим родителем, что не сможет снова потерять ребенка, но она знает его лучше, чем он сам. Они были давно готовы, и вселенная решила сделать им такой долгожданный подарок. Беременность протекает на удивление гладко и хорошо. Пусть и немолодой, но здоровый организм позволял Пеппер спокойно переносить все трудности, а с питанием не возникало особых проблем. После официального объявления в СМИ гремела эта новость, которая стала ярким пятном среди непроглядных статей о массовом геноциде Земли. Старк весело наблюдал, как его неловко поздравлял Стив, и видел, что Пеппер искренне принимала все поздравления, осторожно водя рукой по растущему животу — она была только на четвертом месяце, но уже можно было различить плавную линию живота в ее силуэте. Они покупают вещи для младенцев: матрасы, пледы, бутылочки и прочие предметы необходимости в уходе за ребенком, но не кроватку — Старк слишком упрям и горд, чтобы быть не в силах сделать ее своими руками для пока еще нерожденного наследника «Stark Industries». Пеппер наблюдает за ним с теплым блеском в голубых глазах, мягко поглаживая живот, когда малыш начинает неожиданно и сильно толкаться. Места внутри его матери становится все меньше, и женщина знает, что два месяца пройдут слишком быстро. Осталось совсем немного, и они, наконец-то, станут родителями. — Мне нравится имя Леонард, — говорит Пеппер, записывая имя в свой лист бумаги. Они уже три месяца пытаются выбрать имя для ребенка, но все становится только сложнее, потому что они решили не узнавать пол. — У моей дочери не будет мужского имени, — глухо отзывается Тони, и женщина насмешливо приподнимает бровь. Старк настолько уверен, что у него родится дочь, что все вокруг начинают считать точно так же, но Пеппер чувствует, что это не так. И она никогда еще не ошибалась. Они решают остановится на Абигейл Марии Старк, но все также продолжают называть ребенка внутри Пеппер Бамбино. В конце концов, мать Тони была итальянкой, и она заложила в своего единственного сына любовь к богатой культуре Италии и сама окликала этим словом еще маленького Тони, который любил убегать туда, куда не следует, и трогать то, чего не следовало. Пеппер достигает почти самой последней недели — на календаре десятое августа — и Тони уходит, покупая по пути букет. — Привет, Мэй, — приветливо здоровается он, когда видит рядом с знакомой могильной плиткой женщину, которую мягко придерживает сзади незнакомый Старку мужчина. Миссис Паркер резко поворачивает голову в его сторону, и незнакомец повторяет ее движения, шокировано распахивая рот. Старк проходит мимо и аккуратно кладет небольшой букет красных цветов на камень, замечая несколько фотографий и цветов, что уже лежали на нем. На них Питеру не больше года, и он выглядит до невозможности счастливым ребенком на руках у своих родителей. — Здравствуй, Тони, — все же говорит Мэй, и на ее губах появляется привествующая улыбка. — Тебя не должно быть здесь, — неловко напоминает она. Конечно, Старк сам прекрасно знает об этом. Пеппер должна вот-вот родить, и он должен быть рядом с ней в этот момент. Тони не спешит — в конце концов, роды — долгий процесс, и он обязательно успеет. — Я просто хотел отдать память, — миссис Паркер — или уже нет? — понятливо кивает, и Тони движется к башне, когда ему приходит сообщение от Пятницы, что у миссис Старк начались первые схватки. Они быстро доезжают до больницы, где Пеппер ложится в специально подготовленную палату. Женщина совершенно спокойна и успевает даже проспать четыре часа, а после — просыпается, чувствуя, что схватки становятся сильнее и ближе. Акушерка спокойно и мягко осматривает ее, говоря, что можно тужиться, и рука Тони заключается в стальную хватку в течение всех тридцати минут, что его ребенок появляется на свет. По крайней мере, Бамбино выбрал не середину ночи, а ранний вечер, и спустя несколько особенно сильных схваток раздался поразительно громкий крик новорожденного младенца. — Девятка по шкале Апгара, — сообщает акушерка медсестре, перерезая новорожденному пуповину и тщательно заворачивая младенца в подготовленную ткань приятного мятного цвета. Она молниеносно возвращает ребенка к матери, осторожно кладя его Пеппер на грудь, и на ее лице Тони может увидеть настоящее счастье. Мать плотнее прижимает ребенка к себе, и он становится тише, но все еще мягко пищит. — Замечательный, здоровый мальчик. Чуть позже медсестра заберет его, — Старк кивает вместо Пеппер, которая полностью поглощена их ребенком и которую мало волнует что-то кроме него. Персонал выходит из палаты, и Тони прижимается щекой к светлым волосам жены, смотря на закутанного в ткань малыша, что слабо пытается открыть глаза. Они, на удивление, не темные, как думала Пеппер, а светло-голубые. Его волосы также светлее, чем у мужчины, но сейчас об этом очень сложно говорить. Его лицо немного красное, но сухое, и Старк шокировано замирает, когда внутри него появляется осознание, что он уже видел это. Он внимательно смотрит на новорожденного, понимая, что уже видел этого малыша на тех фотографиях, что показывала ему Мэй Паркер, когда он пришел, чтобы забрать Питера в Германию. — У нас родился сын, — слабо произносит уставшая Пеппер, с гордостью наблюдая за тем, как младенец закрывает глаза и замолкает под ритм ее сердца. — А мы не можем даже дать ему имя. — Думаю, Абигейл мало подойдет ему, — тихо шутит Тони, не желая разрушить момент. — Мы можем назвать его Уильямом, — предлагает он, смотря на жену. — Возможно, Исааком. — Он не похож на Уильяма, — знающе отвечает она, мягко касаясь головы ребенка, — но он очень сильно похож на Питера, — ее голубые глаза смотрят в лицо Старка, что молча кивает, соглашаясь с ней. — Питер Исаак Старк, — довольно заключает Пеппер, кивая сама себе, — ты будешь великолепным человеком. Тони берет сына на руки немного неуверенно, но охотно — в конце концов, скоро придет медсестра, а Пеппер уже находится в полусонном состоянии, из последних сил пытаясь бороться с усталостью. Его взгляд внимательно изучает лицо малыша, когда тот решает открыть глаза, просыпаясь, и Старк мгновенно понимает, что его чувство не обмануло. Он может видеть того же самого малыша, что был на фотографиях в альбоме Мэй Паркер, тот же взгляд, с которым он не раз сталкивался, когда спорил с упрямым подростком. — Ну привет, Паучок, — одними губами шепчет Тони, и в глазах младенца можно найти слабый отблеск признания, прежде чем он снова засыпает, чувствуя себя комфортно в теплых руках отца. Медсестра забирает ребенка на ночь и приносит утром отдохнувшей и свежей Пеппер, которая легко кормит голодного сына, заслуживая похвалу медсестры. Тони приходит чуть позже с подносом с едой для жены, которая чуть отодвигается, давая место для того, чтобы он смог сесть на кровать. — Он очень красивый, — довольно улыбается Старк. — Ты отлично постаралась, мама. — Ну, вы можете оформить на себя кредит, мистер Старк, — весело улыбнулась ему Пеппер, наслаждаясь его замешательством. — Примерно двенадцать процентов. — Двенадцать процентов? — возмущенно повторил за ней Тони, и женщина весело, но тихо рассмеялась, стараясь не потревожить спокойного спящего сына. — Я могу предложить пятнадцать, — пошла на компромисс она, видя, как смягчается взгляд мужа. — Я слишком сильно тебя люблю, — признается Старк, осторожно наклоняясь и целуя свою жену в губы. Жизнь начинала сменять смерть, и баланс приходит со временем, природа восстанавливает сама себя. Вселенная возвращает ушедших раньше своего срока, и Тони Старк знает, что его новорожденный сын через пятнадцать лет снова станет упрямым Человеком-пауком, который будет оберегать Нью-Йорк. Осталось лишь немного подождать.