Потерянные мальчишки

— Умри! — закричал парень, кидаясь на девушку, его голос был пронизан сплошной ненавистью ко всему. Незнакомец мчится с ярой злобой на остолбеневшую девушку, но та даже не двинулась с места. Ноги предательски стояли на месте, а в голове лишь отчётливый стук сердца. В его руках длинный клинок, лезвие которого красиво переливалось от освещения комнаты, он был похож на увеличенную копию канцелярского ножа. Вся одежда парня была до нитки промокшей, а с волос стекали маленькие капли воды, что мгновенно наполняли сырой воздух солеными нотками. Её спасает то, что в мгновение парень резко остановился, чуть не падая на скрипучие доски. Его глаза расширялись от удивления и непонимания. Пристально осматриваясь, как животное, попавшее в тупик за поворотом, он прикоснулся к своей груди, сквозь которую можно различить размывчатые силуэты старой, непригодной для пользования, мебели и деревянных коробок. — Что? — тихо произнёс нападавший, устремляя свой взгляд на девушку. Глаза. Такие глаза явно пережили многое, а сейчас в них бушевала ярость и недоумение. Суровый взгляд зелёных очей будил странный, непонятный для неё, материнский инстинкт. Что-то внутри брюнетки треснуло, по всему телу прошли мурашки, словно тело прошиб холод. — Это же… — подросток сделал маленький шаг вперёд. Его глаза, опущенные вниз, с ностальгией и болью смотрят на красный, но уже потерявший свою яркость, шарф в руке девушки. — Мой… — Голова юноши повернулась в сторону тонкой растущей вверх трубы, где несколько минут назад девушка подняла клочок ткани. — Ты кто? — прошептала она, затаив дыхание. — А? Ах, да… Я Эрен, а ты? — парень кинул беглый взгляд на девушку, продолжая поспешный осмотр комнаты. — Микаса, — тихо ответила брюнетка. Голос звучит безразлично, но она уверена в том, что он дрожит от чего-то для неё неизвестного. Ей не был знаком ни он, ни его интонация. — Приятно познакомиться, Микаса. А, прости за вопрос, почему ты в ночной рубашке? — он робко смотрит на брюнетку, пряча своё лезвие за спину. — Это платье. — Да? — Эрен неловко почесал затылок, глупо улыбаясь. Микаса ловила каждое неуклюжее движение мальчишки, всё больше хмуря брови с каждым его действием. — Эрен Йегер, правильно? — юноша выровнялся словно от удара кнута в спину. Девушка подняла вверх вторую руку, где тонкие пальцы крепко сжимали тонкую бумагу. Несколько секунд её глаза прыгают с фигуры перед ней и на листок. — Ты тот единственный мальчик, кто был… — Какой сейчас год? — напряжённо ответил юноша, стараясь не смотреть на Микасу. Что-то в его поведении и голосе поменялось, сейчас перед девушкой, будто стоял абсолютно другой человек: холодный, дикий, отрешённый. Но маленькая искра надежды, горящая в его глазах ярким пламенем, постепенно тускнела вместе с ним. — Две тысячи восемнадцатый, — твердо ответила она. — Получается… О боже, — Эрен буквально хватается за волосы, — он все ещё работает после того дня? — Нет, его закрыли. — Тогда что ты здесь делаешь? И… В подвале? — Собираю материал для школьного проекта, — Эрен презрительно скривил губы. — Не думал, что людям будет так интересна эта история. Что, покопаешься в старых костях и получишь хорошую оценку? Как эгоистично и неуважительно к мертвецам, — дыхание под конец речи у парня сбивается. Он раздраженно сжимает рукоять лезвия. Микаса бесстрашно подходит к Йегеру и, с секунду раздумывая над своими действиями и словами, протягивает распечатанную на листе бумаги фотографию. — Это все твои друзья? — парень слегка щурит глаза, пытаясь рассмотреть черно-белое изображение. Брюнетке кажется, что растерянность совсем не идет подростку, пусть и выглядит он мило и немного наивно. А потом девушку бьёт слабым током неприятного чувства. Эрен проводит пальцами, почти не касаясь, по фигуре какого-то мужчины с идиотским, по мнению девушки, платком на голове и со шваброй рядом. Совсем близко стоит сам парень, широко улыбаясь и шуточно показывая два пальца над головой блондина, что поначалу показался Микасе девушкой. Будучи примерно одного роста с шатеном, она замечает молниеносные эмоции в тусклых зелёных глазах, когда тот рассматривает фото. Больше всего перемен вызвал тот самый низкорослый мужчина, который с первого взгляда не понравился брюнетке. Девушка теряется. Почему рядом с этим парнем она испытывает так много разных по своей сути чувств? — Что с вами произошло? — поколебавшись немного, всё же спросила Микаса. — Сам не знаю. Слушай, извини что вспылил. И… Выкинь этот шарф, он хоть и очень тёплый, но наверняка пропитался кровью и пылью за эти года, — напряжённым голосом произнес юнец, стараясь смотреть куда угодно, но не в глаза темноволосой девчушки. — Это твой? — Эрен кивнул головой, продолжая разглядывать фотографию. — То есть… Ты был в нем, когда тебя убили? –Нет, — девушка видит, как челюсть шатена сжалась и почти был слышен хруст костей в пальцах. Она кинула мимолётный, задумчивый взгляд на шарф, а потом протянула его Йегеру. — Понятно, — хотелось бы узнать правду, но настаивать она не собирается. И, кажется, парень был благодарен за такое немое понимание. — Микаса, — брюнетка не могла оторвать свой взгляд от парня. Она совсем не уверена теперь в своих чувствах. С его появления, все мысли в её голове окончательно смешались, превращаясь в клубок запутанных нитей. Ей все больше кажется, даже сейчас, что лишь от произношения Эреном её имени, в теле поднимается температура. — Что ты сделала? — О чем ты? — обессиленно выдохнула Микаса, закусив губу от непонятых мыслей и фантазий, мигающих в её голове. — Ну, что ты сделала, что я появился здесь? — Ох, эти глаза, что сияют любопытством. Микаса, ты заболела! — Ничего, — слабый кивок головы. — Только подняла твой шарф. — Что? Это все? — Эрен забирает шарф из рук девушки. За эту минуту она даже не заметила, что стояла и держала его в воздухе. Шатену неприятно держать его, это было видно. Но также во взгляде есть то, что похоже на привязанность. И эта не та, что бывает к обычным вещам. Она напоминает девушке ту, что была у неё в детстве, когда ей подарил игрушку дорогой человек. Да, именно привязанность к подарку, от родного человека, слегка мерцала в глазах Эрена. Мальчишка собирался его выкинуть, но он замечает контраст грязной пыльной ткани с его прозрачным телом. Сквозь собственные пальцы видит кусок, что сжимает. Это печалит его, а желание избавиться становится сильнее. Вот только шарф словно оживает и начинает изгибаться змеей в воздухе. Эрен думает, что это ветер, но Микаса совсем его не чувствует. Ни малейшего сквозняка. Комнату резко озарило ярким светом.