Научи меня, братик

      Чимину двадцать и он до сих пор ни разу не целовался. Чимину двадцать и он ходит в девственниках, если, конечно, не считать просмотров дешевого неинтересного порно, от которого уже болят голова и руки. Чимину двадцать и он совершенно ничего не умеет в постели, а хочется. Безумно хочется кого-нибудь поиметь, или чтобы кто-нибудь поимел его, тут уже без разницы, лишь бы секса. И побольше. Чимин чувствует себя голодающим, только не от отсутствия еды, а от отсутствия хорошего секса. Да и не только хорошего, вообще, какого-либо.       Юнги двадцать шесть лет, у него нет ни жены, ни детей, ни друзей, зато есть младший сводный братик и сеть стрип-клубов по всей Корее. Юнги двадцать шесть и за все эти годы он вытрахал душу у большинства парней и девушек города. И ему смешно смотреть на своего братика, который совсем ничего не умеет в этом деле. И ведь Чимин, черт его побери, ещё и тело такое имеет, которое хочется. Вот ты сидишь и хочешь его, лежишь и хочешь, спишь и все равно, мать вашу, хочешь это прекрасное спортивное тело, даже взгляда на которое хватит для полноценного стояка.

***

      Чимин просыпается в шесть утра и идет в душ. В университет идти совершенно не хочется, но нужно. Пак моется, проводя руками по бронзовой коже и периодически бросая взгляды на вялый член, но сразу отводя мысли о дрочке, потому что, как никак, ему нужно на учёбу. А то, что ему ко второй паре, юноша вспоминает только тогда, когда уже чистый и сытый начинает собирать портфель. Пак вздыхает и отбрасывает сумку в сторону, плюхаясь на кровать. Через пять минут до юноши доходит ещё и то, что Юнги, как бы, в квартире.       Пак вздыхает. Он хочет своего брата на протяжении двух лет и прекрасно видит, как тот сверлит его взглядом, однако действовать все никак не решался. Не решался и до сегодняшнего дня, пожалуй, время прощаться со своей девственностью наконец пришло. Чимин знает наверняка, Юнги много умел в этом деле, ведь держит соответствующий бизнес.       Чимин рывком поднимается с кровати и бежит в комнату брата, однако сразу же грустнеет, потому что Юнги в помещении не оказывается. Пак проходит в комнату и замечает записку, явно написанную наспех. «Минни, меня вызвали на смену, на меня завтрак не делай.

Юнги»

      Пак фыркает, но сдаваться так просто не собирается. Один из клубов находится в пятнадцати минутах ходьбы от их дома, так что, можно и прогуляться. Чимин одевается, быстро натягивая на себя очень узкие джинсы и свободную футболку с довольно большим вырезом и логотипом какой-то поп-группы.       Чимин бежит по лестнице, кажется, забывая даже закрыть квартиру и совершенно не хотя тратить время на лифт. Он почти бежит до клуба, но на входе его останавливает охранник и просит паспорт. И вот тут прокол. Пак совершенно забыл взять документы, а его лицо не то, что на девятнадцать, оно на шестнадцать-то еле тянет. — Я… Я Пак Чимин. Юнги — Мой брат — Тут работает. Вы можете просто позвать его? — Пак кусает губу и смотрит на мужчину, который почти на две головы выше его.       — К нам много таких Чиминов за день приходит. Вали отсюда, иначе я действительно позову мистера Мина. — Бугай хмурится, смотря на Чимина уж слишком грозно.       — А вы позовите! Он все подтвердит, я клянусь. — Чимин смотрит почти умоляюще, ощущая откуда-то накатившее возбуждение. Пак в такие моменты чувствует себя тринадцатилетним подростком, у которого встаёт просто на все, что движется и даже не очень. — Пожалуйста. — Хрипит Пак, и мужчина, закатив глаза, по рации вызывает Мина.       Тот прибегает уже через пять минут. Он присвистывает, видя состояние Чимина: немного тяжёлое дыхание, красные щеки и внушительный бугорок между ног. Юнги вздыхает и кивает охраннику, который сразу же пропускает Пака. Мин закидывает руку ему на плечо и усмехается, заводя в помещение.       В клубе очень темно, душно и воняет алкоголем, а на шестах крутятся красивые девушки в не менее красивом белье. На кожаных диванах красного цвета сидят либо богатые подростки, либо толстые мужики, либо женщины средних лет, а за барной орудует очень милый юноша, который вряд ли старше самого Чимина.       Юнги ведёт Пака к коридору с вип-комнатами, останавливаясь на его половине.       — Ну что, малыш, кого тебе? — Непринужденно интересуется Юнги, убирая руку с плеча брата.       — Тебя. — Хрипит Чимин и толкает Юнги к противоположной стене, облизывая губы.       — Ох, Чимин-и, ты не представляешь, как сильно я этого ждал.       Мин меняет положение их тел, впечатывая Пака в стену и заставляя его тем самым удариться головой. Юнги впивается в губы мальчишки, кусая их и, стоит только Паку приоткрыть рот, добавляя в дело язык. Он ласкает им верхнее небо и десны Чимина, трогая его собственный своим и переплетая их.       Пак теряется в ощущениях, отвечая совсем неумело и чувствуя, как в брюках уже болезненно давит. Он стонет в губы Юнги, давая понять, что готов перейти на следующий этап, после чего подпрыгивает, хватая его ногами за талию и прижимаясь к нему. Чимин чувствует вполне себе внушительный стояк брата и ерзает на нем бедрами, чем выдыхает у старшего гортанный рык.       Юнги заходит в первую попавшуюся вип-комнату и кидает Чимин на кровать. Футболка летит куда-то далеко в сторону, куда чуть позже отправляются и брюки. Мин целует шею брата, оставляя множество ярких засосов, которые наверняка вызовут вопросы у родителей, но сейчас парням совсем не до этого. Юнги ведёт языком по соску Чимина и прикусывает его, что вызывает у того одобрительный стон. Мин снимает с младшего трусы, что летят к остальной одежде, после чего достает из тумбы смазку, которую выдавливает на пальцы.       — Расслабься, детка, сейчас будет больно. — Шепчет Юнги на ухо младшему, после чего обводит ушную раковину языком, чем и выбивает новый стон.       Мин вводит в Пака первый палец, что проходит туго и сам чуть ли не стонет от понимания того, что у братика самый первый. Чимин недовольно морщится и сжимает палец в себе, за что получает шлепок по ягодице, который заставляет его немного прогнуться в спине.       Юнги же вводит второй палец, через несколько минут спустя — третий, после чего, когда они все уже спокойно проходят в нутро младшего, вынимает их и полностью раздевается сам.       Пак присвистывает при виде юнгиновских размеров, что вызывает у того ухмылку и гордость за самого себя.       — Давай раком, малыш. — Просит старший, и Чимин слушается, переворачиваясь на живот и поднимаясь на колени. Он утыкается лицом в подушку и кусает губу, чувствуя, как Юнги мажет горячей головкой по входу.       Пак вскрикивает болезненно, когда Юнги полностью входит. Это куда больше пальцев, которые Пак чувствовал в себе до этого, поэтому неприятные ощущения снова возвращаются.       Юнги же стонет, чувствуя, как в Чимине… Охуенно? Безусловно. В Паке мокро, узко, его бархатные стенки плотно сдавливают член Юнги, сжимают каждую его торчащую венку и так приятно зажимают головку в конце.       Мин начинает медленно двигаться, чувствуя, как стоны боли постепенно превращаются в стоны наслаждения, как Пак начинает самостоятельно насаживаться.       — Б. Быстрее, папочка, ах, глууубже~ — Тянет Пак, прижимаясь задницей ближе, и Мин снова рычит, распознавая в этих словах зелёный свет.       Мин начинает втрахивать брата в кровать, двигаясь быстро и предельно глубоко, чувствуя, как головкой задевает простату, чем вызывает у брата уже не стон, а крик наслаждения и двигаясь впредь только под этим углом.       Пак начинает надрачивать себе, лаская головку, растирая по ней естественную смазку и давя себе на уретру, чем вызывает разрядку. Чимин мелко дергается, чувствуя, как начинает пульсировать внутри, чем заставляет Юнги простонать. Тот выходит из обмякшего тела, и Чимин уже через пятнадцать секунд чувствует, как по его бедру стекает горячая сперма.       Мин заваливается рядом, накрывая их одеялом и целуя полуспящего Чимина в висок.       — Мы теперь… Будем встречаться? — Спрашивает Пак, утыкаясь Юнги в шею.       — Ты мой брат, Чимин. — Вздыхает Юнги.       — Ты меня трахнул, Юнги. — Так же вздыхает и Пак, чем вызывает у старшего смех.       — Это, вообще-то, не аргумент, но я обещаю подумать. Мне понравилось, как ты звал меня папочкой, Минни, впредь только так и называй.       — Хорошо, папочка, только теперь давай-ка спать. А потом повторим.       Юнги смеется снова, прижимая Пака, который уже уснул, ближе и понимая, что, видимо, трахать теперь будет только его.