The world you keep erasing

      Катсуки не помнит, каков мир без цвета.       Ему три года, когда это происходит. Первый день в детском саду, один мальчик приходит с опозданием. Учительница уже усадила Катсуки рядом с собой, а опоздавший мальчик просится сесть с другой стороны. Когда он начинает плакать, учительница думает, что это из-за того, что он скучает по своей маме. Но Катсуки настойчиво тянет ее за юбку и спрашивает, почему все вокруг больше не черное, белое и серое.       Так все и случается. Его мать рассказывала это ему и всем, кто вообще готов был слушать. Катсуки не помнит ничего этого; он не помнит, как это – впервые видеть Деку, видеть, как мир в одно мгновение взрывается красками.       Ему три, и в первый день детского сада он встречает своего соулмейта. ________________________________________       Катсуки не хочет жить в мире, полном цвета.       Ему семь, и он особенный, он самый умный в классе, и причуда у него – самое то для супергероя. Он бесстрашный, смелый, сильный и крутой.       Но когда папа усаживает его к себе на колени, он делает это, чтобы рассказать, насколько Катсуки повезло, что он может выбрать любимый оттенок зеленого, что он может видеть мир во всем его великолепии. Когда учителя воркуют вокруг него, все их разговоры только о том, как это прелестно, как замечательно, что он разделит все эти годы со своим соулмейтом, что ему не надо будет искать его или даже задумываться, кто он, ведь Деку всегда рядом.       И когда он показывает матери, насколько сильным он стал, насколько он приблизился к тому, чтобы стать героем, она хмурится и ругает его за то, что он толкнул Деку, напугал его взрывами или оттолкнул его руку.       - Ты не должен так обходиться со своим соулмейтом! – кричит она, и Катсуки хочет, чтобы зациклившийся на Деку мир уже заткнулся. ________________________________________       Деку не перестает везде за ним таскаться, но все-таки больше не притворяется, что они друзья.       Он все еще смотрит на Катсуки с надеждой в глазах, с оптимизмом, который Катсуки снова и снова пытается прогнать ударом в лицо, или пощечиной, или особенно громким взрывом рядом с его ухом, или толчком в плечо.       Чаще всего Деку не пытается дать сдачи. Когда же пытается, он лишь отталкивает его, и Катсуки спрашивает, почему он просто не уйдет.       - Потому что соулмейты так не поступают! - кричит в ответ Деку. ________________________________________       Никто не знает этой тайны Катсуки.       Деку наконец-то помалкивает, а Катсуки аккуратен в том, чтобы не выдать себя. Он старается не определять ничего по цвету, сдерживается, чтобы не окликать этого придурка прозвищем из-за его ярко-красных волос, и зовет Ашидо Черноглазкой, а не Розовокожей.       В первый же учебный день пара его одноклассников находят своих соулмейтов всего за несколько минут, и класс взбудоражен этой новостью, а Катсуки вполне доволен тем, что это внимание прошло мимо него.       Он огрызается на Деку, когда замечает, что тот смотрит. ________________________________________       Киришима замечает первый.       Он и так вечно сует нос не в свое дело, и Катсуки стоило бы быть осторожнее. Но они только приехали в тренировочный лагерь, а Катсуки уже тысячу лет не был в горах. Поэтому он сбегает после ужина, и Киришима находит его любующимся закатом, мешаниной красного и оранжевого цветов, перетекающих друг в друга.       - Ты это видишь? – раздается вопрос, полный благоговения и восхищения.       - Отъебись.       - Эй, слушай, извини, я просто хотел узнать, не хочешь ли ты– Эм, хотя забей, - Киришима, не спрашивая разрешения, забирается на камень, который Катсуки оккупировал. Смотрит туда, куда смотрит Катсуки. И когда тот решается глянуть на него, Киришима умиротворенно улыбается, сияя неприкрытым восхищением в глазах.       - Ты тоже видишь цвета?       Киришима смеется.       - Не, чувак, я просто… представляю. Наверное.       - Это тупо, - фыркает Катсуки. Нахмурившись, он поворачивается к Киришиме. – Это из-за того, что ты не видишь цвета, у тебя такого дерьмового оттенка волосы?       Киришима воет. Проходит некоторое время, прежде чем ему удается сказать хоть что-нибудь, хотя он все еще цепляется за живот и ржет.       - Чувак, все так плохо? Нет, погоди, не– Не может быть так плохо! Не может же?       - Он пиздец агрессивный.       Улыбаясь, Киришима трогает свои колючки.       - Я попросил самый яркий красный, который был в салоне. Не то чтобы это для соулмейта, конечно, но кто знает, так он меня точно не упустит, верно?       - Такое хер пропустишь, Дерьмоволосый, - отвечает Катсуки, и улыбка Киришимы почему-то становится только шире. Катсуки отворачивается и снова смотрит на закат: скоро стемнеет, им стоит уже возвращаться.       - Закат правда, ну, такой красивый, как говорят?       Катсуки не отвечает сразу. Он настолько привык ко всему этому, что прятать свою способность видеть цвета не так уж и сложно. Нет ничего впечатляющего в разных оттенках лилового в букете цветов или в том особом цвете травы, когда только что прошел первый весенний дождь. И все же, он мог оценить красоту неба, восходящего и садящегося солнца, взрывов оттенков, которые никто, кроме него, не мог увидеть. Представлял, как это для кого-то, кто видит это впервые. Как это для Киришимы.       - Тебе понравится, - пожав плечами, отвечает он.       Киришима издает звук, похожий на смех, думает Катсуки.       - Жду не дождусь. ________________________________________       Киришима ничего не спрашивает, но у него не уходит много времени на то, чтобы сопоставить кусочки картины.       - Мидория, да?       Катсуки чувствует, как дергается вена у него на виске. Он открывает один глаз, чтобы посмотреть на Киришиму, опирающегося на свои перила и подпирающего ладонью щеку.       - Надо было оставаться у себя в комнате.       - И пропустить такой чудесный вид?       - Придурок, ты даже не видишь его.       - Но ты видишь. Из-за Мидории.       Катсуки скрипит зубами; он чувствует, как напряжение, от которого он пытался избавиться весь вечер, возвращается. Он убирает ногу с перекладины, руки, до этого находящиеся за головой, падают вдоль тела, и пока он поднимается, его ладони сжимаются в кулаки. «Как он узнал?»       - Чего ты хочешь?       - Это он рассказал тебе об очках ночного видения, - отвечает Киришима, и когда он смотрит на Катсуки, взгляд его спокоен и лишен отвращения или любопытства. – Это был он, не так ли. И это он сказал мне тогда позвать тебя. Знал, что если он это сделает, ты не откликнешься. Но он тоже хотел, в любом случае. Так я и узнал.       - Я ничего ему не должен.       - Не думаю, что это так, - хмурится Киришима. – Но я не думаю… Я не думаю, что дело в том, что вы двое–       - Хватит идиотничать. Всегда дело в этом. ________________________________________       Киришима больше не поднимает эту тему, даже после его драки с Деку.       Но зато звонит его мама, и он никогда не слышал ее такой злой.       - Как ты мог так поступить? – требовательно спрашивает она. – Как ты можешь быть таким эгоистом? Катсуки, прекращай быть таким грубым с бедным мальчиком.       - Это его гребаная удача, нет? Что он связан с кем-то вроде меня?       - Катсуки! ________________________________________       В ночь, когда они подрались, Деку сказал, что он больше не будет грушей для битья.       В ночь, когда они подрались, Деку сказал, что великолепие Катсуки только ослепляло.       В ночь, когда они подрались, Деку поклялся, что подчинит себе силу Всесильного.       - Ты всегда был моей целью, Кат-чан, - говорит он, пока Катсуки придавливает его к земле, держа руку на его лице и голень поперек его бедер. – Но сейчас моя цель – победить тебя.       Мир после этого, к огромному раздражению Катсуки, не возвращается в черно-белые тона. ________________________________________       - Что-то случилось?       Катсуки чешет висок.       - Будь конкретнее, Дерьмоволосый.       - Вы как будто лучше ладите с Мидорией в последнее время.       - Ты пришел сюда за помощью с математикой, или я могу пойти нахрен отсюда к себе в комнату? – Катсуки стучит обратной стороной ручки по задаче перед ними. – Эта хрень не решит сама себя.       - Математика, я пришел за математикой! – Со стоном поражения Киришима хватает свою ручку и, в притворной обиде выпятив нижнюю губу при виде задачи, он берется за ее решение с еще большим рвением.       Когда его потуги удовлетворяют Катсуки, он отвечает:       - Он теперь не такой раздражающий.       Киришима лыбится, и Катсуки не понимает, с чего вдруг он так счастлив.       - Так… Вы теперь друзья?       - Черта с два, – Катсуки фыркает. – Но он не… Все норм. Не важно.       - Мм. Ну, я рад. Знаю, что ты не думаешь о нем в этом плане, но вы в каком-то смысле связаны друг с другом, что бы вы оба ни думали по этому поводу, так ведь? Лучше, когда ты не ненавидишь его. Легче.       Катсуки цокает.       - Если бы я хотел, чтоб было проще, я бы делал так, как мне все говорят.       Он бурчит это себе под нос, но Киришима все равно слышит.       - Знаю, – со смехом говорит он, честно, без этого снисходительного и дразнящего тона, с которым Катсуки сталкивается постоянно. – Иначе ведь будет скучно, да? ________________________________________       Яркие волосы Киришимы выглядят блеклыми под слоем пыли, грязи и запекшейся крови.       Катсуки не думал, что это вообще возможно, но и его кожа тоже бледная, пиздецки бледная для кого-то настолько смуглого. Настолько бледная, что каждая трещина в его коже выделяется бритвенно-тонкой красной линией или нежным розовым цветом в местах, где плоть разошлась под давлением острых углов его причуды. Настолько бледная, что Катсуки видит каждый синяк, каждое агрессивное переплетение фиолетового, синего и зеленого там, куда приходились удары: на груди, на боках, в двух местах на животе, куда попало несколько ударов подряд.       Это так неправильно.       Катсуки никогда так сильно не ненавидел цвета. ________________________________________       - Ты должен рассказать ему, - говорит Деку, присаживаясь рядом с таким видом, словно речь идет о погоде.       - Какого ху–       Деку кивает головой в сторону, взглядом показывая Катсуки, что он знает, за кем тот наблюдал.       - Разве это не то, чего ты хотел? Выбирать самому.       - Свали нахер.       Деку только посмеивается. Но теперь Катсуки хотя бы не мечтает взорвать его лицо.       - Знаешь, учитывая, что мы вроде как должны праздновать твое–       - Это просто сраная лицензия, у всех она уже есть, - сердито выплевывает Катсуки.       - Аа... Но это была его идея, так что ты должен хотя бы–       - Я думал, ты собираешься свалить.       - Это было бы слишком легко, Кат-чан, – Деку возвращается взглядом к одноклассникам, которые играют в какую-то тупую игру. «Бесцветный твистер», похоже. Деку выбыл несколько раундов назад; Катсуки же уже успел с рычанием отказаться. Киришима держится на четвертом номере на кончиках пальцев, аккуратный со своим центром тяжести, чтобы не свалиться на нервно поглядывающего Тодороки.       - Ты знал, что Тородоки-кун тоже нашел своего соулмейта, когда был маленьким?       - Мне плевать.       - Но у нее была слабая причуда, его отцу это не понравилось. Наверное, отправил их подальше с какими-нибудь деньгами. Он не видел ее с тех пор.       Каким-то чудом Киришима выживает – в этом раунде сваливается Серо. Ашидо моментально делает тысячу фотографий, прежде чем вертит стрелку. Пока все они ждут, какое число будет следующим, глаза Киришимы останавливаются на Катсуки. Он дергает бровями; Катсуки отмахивается. Из-за смеха Киришима почти падает, и Катсуки отворачивается к Деку.       - Ты собираешься ему помочь ее найти или что?       Деку мотает головой, но взгляд его все еще направлен вниз. На Тодороки. Выражение его лица выглядит знакомым, но в то же время – нет. Его чувства – это другой вид обожания: не только восхищение, но еще и мягкость.       - Ты знаешь, я был без причуды четырнадцать лет. И потом я работал очень упорно, чтобы сделать Один за Всех моим. Но ты всегда пытался донести до меня именно это, да? Дело не в том, что ты имеешь или нет. Дело не в том, с чем или без чего ты родился.       Катсуки фыркает.       - Ты думаешь слишком много, - ворчит он. – Но, похоже, если кто-то и может сделать чужое своим, то это ты.       Деку улыбается, но Катсуки знает, что это не для него: Тодороки только что проиграл и теперь направляется к ним.       - Кат-чан, - произносит Деку, поднимаясь. – Как бы там ни было, я думаю, он тоже выберет тебя. ________________________________________       - Ты ведь не веришь в судьбу?       Катсуки все еще сидит на балконе, с руками, закинутыми за голову, но с тех пор, как Киришима вышел из своей комнаты и присоединился к нему, изменив привычной бодрости и тихим разговорам в пользу тишины, он не закрывает глаз. Киришима смотрит куда-то далеко, Катсуки смотрит на него.       - Так важно, во что я верю?       - Конечно, это важ–       Катсуки фыркает.       - Я знаю, но сейчас разговор не обо мне, да? Во что ты веришь?       Киришима пожимает плечами и снова затихает. Катсуки думает: «вот оно», и не давит, когда:       - Эй, могу я рассказать тебе кое-что? – И когда Катсуки не говорит «нет», добавляет: – Я встретил ее сегодня.       Сглотнув ком желчи в горле, Катсуки игнорирует болезненный укол в груди.       - Знаю. Ты уже час оторваться не можешь от заката. Поздравляю.       Киришима оборачивается к нему, и Катсуки прикладывает много усилий, чтобы его лицо оставалось бесстрастным.       - «Поздравляю»?       - Ты говорил, что ждешь не дождешься. Ну? Закат прям такой красивый, как ты думал?       - Он– Да, наверное. А ты не–       - А что я? Это твоя жизнь. Делай, что хочешь. ________________________________________       И Киришима делает: через неделю после того, как он спас своего соулмейта из-под машины, он приглашает ее на кофе.       Катсуки узнает об этом от Урараки, которая услышала от Ашидо, которая узнала, потому что Каминари этим утром притащил смущенного Киришиму и объявил, что тому нужна одежда получше для его самого первого свидания. Урарака подробно рассказывает о произошедшем: о машине, вышедшей из-под контроля во время погони злодеев, и о Киришиме, который в режиме Несокрушимого встретил ее грудью и оказался более крепким из них двоих.       - Поверить не могу, что она дала ему свой номер, после того, как он ее спас! – смеется Урарака, отскакивая от ударов Катсуки. Суббота, полдень, и у них еще как минимум сорок пять минут, в которые они могут тренироваться в этом зале, а она все никак не заткнется. – Наш Киришима! Так вообще бывает?       - Ты тренироваться собираешься или просто решила потратить мое гребаное время? Урарака недовольно цокает.       - Какой ты сегодня нервный, – ворчит она, бросая на него взгляды. Но следующую атаку Катсуки она встречает своей, и он усмехается.       Урарака только поднимает бровь, но продолжает отвечать ударом на каждый его удар. Катсуки позволяет себе использовать причуду на полную, когда он с Киришимой, но с Ураракой причуды под запретом. Это только рукопашный бой, вынуждающий Катсуки выкладываться в скорость и ловкость, потому что даже без использования причуды Урарака двигается невесомо. Ее стратегия в том, чтобы утомить его, испытывая его выносливость. Она даже не представляет, сколько в нем энергии.       - Видел бы ты его сегодня, – снова начинает она, определенно недостаточно насплетничавшаяся с Ашидо. Она совершенно игнорирует рычание Катсуки. – Он так мило выглядел! Ты знаешь, я никогда не смотрела на него с этой стороны, но сейчас, подумав об этом так, он ведь действительно очень хороший парень, не– Бакуго! Последний вскрик выдергивает Катсуки обратно в настоящее: в его ладони знакомый дым после взрыва, он на животе, рука прижата к спине, а Урарака удерживает его за запястье, пока сама сидит на его спине.       - Блять, я не хо–       - Да что с тобой? – спрашивает она, и Катсуки слышит дрожь ее голоса, тяжесть ее дыхания. – Что это… Боже, это было близко!       - Кат-чан! Урарака, все хорошо? – Каким-то образом Деку уже здесь и бежит к ним, чтобы проверить состояние девушки.       - Все нормально, я в порядке–       - Давай ты отдохнешь немного? Я хочу потренироваться с Кат-чаном, – голос у Деку ровный, даже мягкий, когда он говорит с Ураракой, но Катсуки видит вспышки гнева в его глазах и сжимает кулаки.       Теперь он знает, как выглядит Деку, когда он на самом деле смотрит сверху вниз. И это выводит из себя.       - Деку–       - Деку хочет раунд, Урарака, – говорит Катсуки, поднимаясь, когда ее вес исчезает с его спины. С ссутуленными плечами, искрами, летящими из его ладоней, он встречает взгляд Деку одичавшей ухмылкой. – Ты должна уступить. ________________________________________       Деку сразу же начинает с наступления, и, если бы Катсуки не обратил внимания на холод в его тоне, ему бы не поздоровилось. Но он моментально пригибается и целится Деку в живот, уворачиваясь от летящей в его грудь голени. Он не тормозит ни секунды, да и Деку не позволяет. Кулак прилетает ему в челюсть, и когда от удара его голову заносит, Деку пинает его в ногу. Он отпрыгивает назад на другой, блокируя следующий удар.       - Я думал, что ты хотел драться! – Усмехается Деку.       - Чтоб тебя, заткнись нахер! – Орет Катсуки, и следующие несколько минут проходят в мешанине движений и встречных атак, ни один из них не сдерживается, пока кулаки летают туда-сюда. Катсуки едва дышит, у него горят легкие и кровь шумит в ушах. Он бессвязно кричит, кидаясь на Деку и встречая удар в ответ на удар.       - Ты так любишь драться, – запыхавшись, выдает Деку и хватает запястье Катсуки, намереваясь перекинуть его через плечо. Но Катсуки дергает его обратно, утаскивая Деку за собой, и использует этот момент, чтобы отправить пинок ему в бок.       - И это все? – огрызается он.       - Ты такой идиот! – Кулак прилетает ему в скулу, и в следующую секунду Катсуки уже лежит на спине. Он вскидывает обе руки, чтобы закрыть лицо, но вместо ударов чувствует только слезы. – Всю жизнь, что я тебя знаю, ты только и делал, что сражался! Сражался, чтобы быть сильнейшим, чтобы выиграть, чтобы стать героем. Ты так упорно сражался против меня. Так почему… – Деку хватает его за плечи и трясет. – Почему ты не сражаешься сейчас?       В тот момент, когда Катсуки отталкивает Деку от себя, Урарака касается его плеча, поднимает в воздух, отводя от Катсуки, и опускает прикосновением своих пальцев друг о друга.       - С вас достаточно, – говорит она, обеспокоенно поглядывая на обоих. – О чем бы это все ни было, вы зашли слишком далеко. И вам обоим не помешало бы сходить в медпункт.       - Не парься, - отвечает ей Катсуки, поднимаясь. Он вытирает рот тыльной стороной ладони– на руке остается красный след. – Мы закончили. ________________________________________       Тихий гул разговоров в общей гостиной стихает, когда Катсуки проходит мимо. Он чувствует, как, задержав дыхание, все пялятся на него; общее любопытство плотным полотном висит в воздухе.       Он игнорирует их. ________________________________________       - Эй?       Катсуки бросает взгляд на дверь, но не отвечает.       - Я знаю, что ты там. Я мешочки со льдом принес, слышал, тебе могут пригодиться.       Катсуки плюхается на кровать, хватает подушку, чтобы закрыть ею лицо, но с шипением отбрасывает через всю комнату, когда щека напоминает о себе резкой болью.       - Слушай, либо так, либо Иида расскажет учителям. Вряд ли ты хочешь, чтобы Аизава-сенсей прознал об этом, правда?       - Отъебись, - все-таки выплевывает Катсуки, и Киришима затихает с той стороны двери. Он хмурится сильнее.       И уже хочет натянуть на голову одеяло, когда снаружи раздается приглушенный стук, после которого сразу же открывается балконная дверь. Когда он подскакивает и оборачивается, Киришима уже отряхивает себя от пыли.       - Какого черта!       - Вовсе необязательно– О боги, парни, что вы делали? Ты выглядишь так, словно тебя сбила фура.       - Деку выглядит дерьмовее.       - Э, окей. Сядь. Надо промыть тебе ссадины, чтобы не выглядело наоборот, - когда Катсуки упрямо остается на своем месте, Киришима добавляет: – Прямо сейчас Тодороки прикладывает пакет со льдом к его лицу, ты правда хочешь оказаться завтра большим лохом?       - Этот– Ладно. Но не думай, что я не знаю, чего ты добиваешься, - предупреждает Катсуки и снова садится на кровать, скрестив на груди руки.       - М-м, – только и отвечает Киришима, прежде чем приступить. Он действует аккуратно, неопытно, часто слишком слабо нажимая смоченными спиртом ватками на ссадины Катсуки.       - Я, блять, не фарфоровый, - говорит ему Катсуки, и Киришима наконец заканчивает, удовлетворенный его состоянием.       - Прижми к щеке, – говорит он тоном, не терпящим возражений, пока прикладывает к чужой щеке холод. Он аккуратно прилепляет двумя полосками пластыря к виску Катсуки кусок бинта с нанесенной на него какой-то мазью. – Чувак, я думал, что вы с Мидорией более-менее начали ладить.       Катсуки пожимает плечами и морщится, когда Киришима неожиданно нажимает слишком сильно на царапину. Кажется, она немного воспалилась.       - Прости, – бормочет Киришима и показывает на его руки. – Я могу?..       На самом деле Катсуки не хотел бы, но он также и не хочет объяснять, почему. Так что он распрямляет и протягивает руки Киришиме: там всего пара ранок на костяшках.       - Здесь все не так плохо.       - Значит, надо просто промыть.       В этот раз Катсуки приходится сжимать челюсти, чтобы не реагировать на жжение порезов, смоченных спиртом, но в итоге все действо он выносит, не издав ни звука. Киришима постоянно поглядывает на него, и Катсуки чувствует вопросы, готовые вот-вот сорваться с его языка, но Киришима не лезет не в свое дело.       - Еще лед нужен куда-нибудь? Мидория наверняка же пинал тебя в живот или куда-нибудь туда?       - Ладно, – он забирает второй мешочек со льдом, позволяя Киришиме держать тот, что прижат к щеке, и поднимает край футболки: под ним и правда красуется здоровенный синяк, расползающийся по правому боку. Раздается резкий вздох, и он торопится приложить к синяку упаковку льда.       - Заткнись, твои были хуже.       - Надеюсь, если учитывать, что вы только тренировались.       Катсуки чует, куда ведет этот разговор, поэтому спрашивает, пытаясь сменить тему:       - Когда ты вернулся?       Киришима бросает на него взгляд.       - Только что. Что вы оба–       - Ну и как она?       - Что?       - Ты знаешь, о ком я, – Катсуки вспоминает, что это Ашидо сегодня утром одевала его, и ее работа вышла лучше, чем он ожидал: темные джинсы, насыщенного красного цвета рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Слова Урараки всплывают в памяти: «Он выглядит как чей-нибудь парень». – Нет… Не отвечай. Мне, на самом деле, плевать.       Лицо Киришимы оказывается ближе – он все еще держит мешочек со льдом. Его глаза широко раскрыты – Катсуки думает, из-за замешательства. Обратная сторона его шеи горячая – Катсуки дотягивает обхватить ее. Киришима втягивает в легкие воздух, но совершенно не сопротивляется, когда Катсуки тянет его на себя, не отстраняется, когда Катсуки сам приближается. Приоткрывает рот, когда Катсуки целует его – мягкое прикосновение кожи к коже. Поднимает другую руку, чтобы обхватить лицо Катсуки, когда поцелуй углубляется, легко прикасаясь кончиками пальцев к его челюсти, когда Катсуки подается вперед. Упирается лбом в его лоб, когда поцелуй прекращается.       - Меня не ебет, какая она, – говорит Катсуки, все так же не отодвигаясь ни на сантиметр от Киришимы, все так же сидя с закрытыми глазами. Он не уверен, что сможет смотреть на него, пока будет высказывать все, что собирается. – Меня, черт возьми, не ебет, что ты должен принадлежать ей. Я хочу тебя, я хочу всего этого, и я прекрасно знаю, что ты не хочешь никого подводить, но это единственное, в чем я тебе не помощник, потому что ты мне нравишься, мелкий ты засранец, ты должен знать, что–       - Катсуки, – ладонь у Киришимы загрубевшая, но нежная: он чувствует щекой каждый неровный краешек. И он не отстраняется. – Посмотри на меня? – Его голос слишком мягкий.       Катсуки мотает головой.       - Катсуки. Пожалуйста?       - Что? – Рычит он, в конце концов распахивая глаза.       - У тебя тоже красные глаза, прям как у меня, – бормочет тихо Киришима. – А я все гадал.       Катсуки смотрит на него настороженно.       - Она очень милая.       - Я не спрашива–       - Она очень милая. Не сладко-милая или миленькая-премиленькая, и, думаю, чуть более громкая и прямолинейная, чем мне вначале показалось, на самом деле, но она очень милая.       - Иди ты, – шипит Катсуки; его зрение расплывчато и щеки горят, когда он пытается отстраниться, но Киришима хватает его за запястья и удерживает на месте.       - Я не закончил, – Киришима прикусывает нижнюю губу, очерчивая большим пальцем маленькие круги на коже его руки. Он краснее, чем Катсуки когда-либо видел, и это учитывая его цвет волос. – Я думаю… Может, в другой жизни? Но не в этой точно. Не в той, в которой есть ты. Это то, что я ходил сказать ей сегодня.       Катсуки отталкивает его.       - Ты мудак. Ты не мог начать с этого?       - Прости, прости, – тараторит Киришима, намертво вцепившись в него, как ему и полагается с его причудой. – Мне просто нужно было все это сказать, чтобы ты узнал сначала. Черт, у меня была заготовлена речь и все такое, но кое-кому надо было обязательно все испортить!       - Оу.       Киришима смеется.       - Именно. Оу, – его взгляд опускается на губы Катсуки. – Думаю, тебе стоит поцеловать меня сейчас.       И когда Киришима просит его так, разве Катсуки может ему отказать?