Сомнительное мероприятие

      Спать с Нацу в одной кровати — мероприятие сомнительное.       Очень и весьма сомнительное.       Совсем не каждый сможет вздремнуть хотя бы на пол часика в этой самой кровати. Эта горячая тушка будет вечно пихаться, храпеть, а того, гляди, и во сне говорить начнет. Многие в гильдии знали, что Драгнил любит ночевать у Люси, и никто из этих знавших в сердцах не понимал, каким же таким неведомым образом Люсьена может высыпаться.       А она явно высыпалась.       В ход шли предположения весьма странного рода. Кто-то говорил, что Люси храпит похлеще драконслера и попросту не слышит храп своего больше-чем-друга, а кому-то нравилась версия не совсем гуманная. В том плане, что Люсин пендаль вырубает сильно, и вполне возможно, что именно этим и одаривался Нацу каждую ночь, дабы того вырубало наверняка, даже чтоб во сне не двигался. В общем, слухов, несомненно, ходило много, и все они были далеки от истины. Истину, наверное, знали только иксид и Миражанна, которой, собственно, кошак все и рассказывал. Как бы уже давно всем известно, что Хэппи — информатор Миры по делам любовным.       Ну, а правда было такова: Драгнила вырубал запах Люси. Вырубал похлеще того самого пендаля. Да, вот такая простая истина, которая никому в голову так и не закралась. Да и, честно говоря, оно и не нужно было, чтобы кому-то непонятному в голову закрадывалась вещь, которой Люси дорожила. Она знала обо всех этих догадках, связанных с их сном, что, несомненно, временами выводило из себя. Но то, что она знала о такой мелочи, о которой больше никто не знал, делало её чуть более счастливой, поэтому она лишь тепло и довольно улыбалась, когда у неё всё же спрашивали об этой тайне. Только она знает такого Драгнила, который во сне всё время тычется в её кожу носом, с таким упоением вдыхая запах и обвивая её тело всеми конечностями, и при этом умудряясь не приносить хоть малого дискомфорта. Только ей было доступна такая подробность его жизни.       Их жизни.       Что касается самого Драгнила, то его это и вовсе не касается. Такую мелочь, как какие-то непонятные слушки, тем более совершенно неправдоподобные, грели его голову в самую последнюю очередь. Ему достаточно того, что всем известно, кому именно принадлежит его Люси. А там уж пусть сами со своими подозрительными мыслишками справляются. И он абсолютно не придавал никакого значения и не считал странным то, что рядом с заклинательницей духов он спит чуть менее подвижно и чуть более крепко. Для него это было простой вещью, объяснение которой он мог с лёгкостью предоставить.       Это же Люси, он её любит.       Какие тут ещё могут быть вариант, почему же с ней он ведёт себя по-иному, нежели с кем-то ещё? Вот он этого всего не понимал и понимать не хотел. Только лишние мысли в голове.       К слову, Хартфилия не знала того Драгнила, который во сне всё уничтожает. Посему она очень смутно представляла, что же такого он может вытворять. Было, конечно, пару раз, когда они ночевали на заданиях с Греем и Эльзой, и Нацу брыкался рядом больше обычного, но чтоб прямо до невозможного — нет, такого Люси не знала. Грей рассказывал ей, что он творит со своими конечностями во сне и совсем не сдерживает свой огонь, после чего Фулбастер получал ночью синяки и ушибы. Люси даже было подумалось, что не ладят эти двое именно потому, что Драгнил пару раз отпинал Грея во сне, пока те мелкими ходили на задания. Или, по крайней мере, это служило одной из причин их вечных разборок.       Однако скоро Люси предстояло узнать, каково это, спать рядом с сыном дракона.       Всё началось на одном задании. Как обычно, эти трое выполнили его не без ущерба имуществу и от некоторой части награды пришлось отказаться. Но заказчик был очень благодарен им, ведь они избавили его от шпиона на его фирме по производству духов. Этот горе-волшебник был послан конкурирующей фирмой и ему было приказано разведать о формуле аромата в новой линейке парфюма, обещающей быть весьма удачной. В качестве дополнительного бонуса, заказчик подарил Люсьене флакончик совсем новых духов, аромату которых ещё только предстояло показать себя на рынке. Люси уже и забыла, когда в последний раз пользовалась парфюмом. Это было ещё в те времена, когда она жила в отцовском доме. Ей было приятно снова ощутить аромат чего-то дорогого и изысканного. Может она и состоит в самой отбитой гильдии Фиора, что не могло не сказаться на её поведении, однако юная и грациозная принцесса в ней никогда не исчезала. Эти духи имели сладкий аромат, но понять, чем именно конкретным он пахнет, было сложно. Так называемый «сложный» аромат. В таких духах смешивают несмешиваемое, поэтому так и стали их называть. Но Люси он, определённо, был по душе.       Чего не скажешь о Драгниле.       Ему нравились ароматы естественные, от которых не веяло бы за версту. А когда его Люси пару раз пшикнулась этой дичью, то Нацу и вовсе ходил со сплющенной миной, всем своим видом выражая недовольство. Люси просто не обращала на это внимание и довольно вышагивала рядом, благоухая для самой себя и проходивших мимо путников. Только они проходили мимо какого-то водоёма, Нацу просил Люси смыть с себя эту гадость, на что та лишь фыркала и обижено отворачивала голову, так и не выполняя просьбу драконслера. Мол, этот недалёкий пень не понимает всей изысканности данного аромата и смывать сей наичудеснейший шлейф просто расточительство какое-то. Хэппи, наблюдавший всю эту картину, лишь хихикал себе под нос и бормотал фразы на подобие «милые бранятся, только тешатся».       Когда же они прибыли в Магнолию, то Нацу подозрительно быстро стал перебирать ногами в сторону дома Люси. То, что Драгнил и иксид находятся в квартире Хартфилии больше, нежели в своём домишке, уже не удивляло. Поэтому и вопросов по поводу того, почему он проложил свой путь в этот данный момент именно к её дому, не возникало. Но ещё никогда он не бежал в её дом с таким энтузиазмом. Это заставило Люси подозревать его в чём-то неладном. Она кинула вопросительный взгляд на Хэппи, но и он не знал, чего же это его лучший друг так спешит.       А дело было вот в чём. Нацу знал, что Люсьена делает каждый раз, стоит им вернуться с задания. Это было проще простого, и именно это сейчас могло спасти его от невыносимой ночи.       Она принимает ванну. Каждый долбаный раз она принимает ванну. Не ест, не отрубается, а нежится в тёплой водичке.       Наконец-то его лёгкие смогут вдохнуть нормальный аромат Люси, а не вот эту дрянь. Осознание этого заставляло передвигать ноги куда быстрее.       И парень не прогадал. Только они зашли в квартиру, а если быть точнее, то Нацу влез через окно, блондинка отправилась в ванную. Солнце уже давно опустилось за горизонт, уступая место созвездиям, поэтому Нацу блаженно развалился на кровати Люси, вслушиваясь в отдалённый шум воды, дабы знать, когда она будет выходить. А знать это ему надо было для того, чтобы заснуть вместе, предварительно окольцевав девушку лапищами. Ему просто нравилось это делать, а раз Люси не возражает, то всё хорошо. Пока же саламандр размышлял и вслушивался, синяя морда свалила куда-то неведомо куда, что-то промурлыкав про приглашение Венди на распитие какого-то чудного чая.       Хартфилия вышла спустя минут пятнадцать. Нацу, не открывая глаз, просто вслушивался в её движения. Вот она шуршит махровым полотенцем, снимает его, вешает на дверь, потом подходит к комоду и выуживает оттуда пижаму, поспешно надевая её. Она знает, что Нацу не спит, ждёт её, и раньше Люси ни за что бы не стала вот так стоять голышом в комнате, где ещё хоть кто-то есть. Особенно если этот кто-то не спит. Но вот сейчас всё совсем по-другому и Люси уже давно перестал неимоверно сильно смущаться перед Драгнилом. Ведь действительно, что он там не видел.       Видел даже больше, чем сама Хартфилия.        Люси почти бесшумно опустилась на кровать, залезая под одеяло и пристраиваясь под боком у Нацу. И тут-то он разочаровался опять. Этот чёртов запах не смылся! И снова состроив сконфуженную мину, он резким движение отпихнул от себя блондинку и перевернулся на бок, спиной к этой противно пахнущей даме.       — Нацу, ты чего? — опешив от такой беспочвенной грубости, решила поинтересоваться Люси.       — Хоть ты и помылась, но этот противный запах всё ещё на тебе. И пока он не выветрится, я не буду тебя обнимать, — как-то уж слишком обижено ответил Драгнил.       — Ты чё, совсем рехнулся из-за такой мелочи обижаться? — ещё находясь в культурном шоке, но не теряя надежды, опять поинтересовалась Люси.       Ответом ей послужила тишина и еле слышное обиженное сопение.       — Ах так! Ты сам это сказал, Драгнил. Буду пользоваться ими каждый-каждый день, — состроив почти такую же мину, как и Нацу минутой ранее, Хартфилия повернулась к его спине своей и накрылась одеялом с головой.        Конечно же она не собиралась пользоваться ими каждый день. Завтра же хотела отдать эти злосчастные духи Эльзе, ведь она любит всякие женские штучки. Просто этот придурок иногда очень сильно бесил и ему хотелось ответить такой же глупостью, которую он и сам смораживает. И вот так они уснули, зло отвернувшись друг от друга.       Не соображая в каком часу, Люси разлепила глаза из-за руки Нацу, резко плюхнувшейся ей на голову. На её памяти это было впервые, чтоб он её будил. В голове ненароком появилась мысль, что, похоже, та самая ночь настала.       Ночь Драгниловского буйства во сне.       Хартфилия, не боясь разбудить это чудище, и недовольно хрипя, откинула руку со своей головы. Та приземлилась на грудь её обладателя. В ответ последовала незамедлительная реакция. Нацу также недовольно простонал и перевернулся со спины на бок, лицом к Люси, которая, к слову, лежала на животе и обнимала подушку. Видимо она настолько привыкла обнимать Драгнила во сне, что на автомате потянулась за тем самым объектом, набитым перьями. Нацу ещё пару секунд поёрзал и неожиданно его губы коснулись предплечья блондинки. Не то, что бы Люси это смутило или ещё чего, она просто позавидовала своей собственной руке. Нацу ведь даже не чмокнул её в губы перед сном. Из собственных мыслей её выдернуло вот теперь действительно неожиданное действо. Драгнил присосался к её руке ртом и странно водил языком по этому участку кожи.       «Какого вытворяет этот придурок? Что ему там снится?»       Пока Люси размышляла над причиной такого неожиданного действия, её рука, к которой и присосался Нацу, непроизвольно дернулась. Драгнил тут же среагировал и ухватился за добычу своими лапищами и чуть ли не прокусил тот самый участок молочной кожи.       — Ешки-матрёшки! — испуганно прокричала Хартфилия и начала вырываться. — Нацу, что ты творишь, мать твою за ногу? — не снижая амплитуды, пролепетала блондинка, пытаясь разбудить то самое животное. Однако то самое животное слишком сильно погрузилось в пучины своего непонятного сна, из которого выдернуть было более, чем невозможно. А брыкания Люси Нацу и вовсе будто бы не замечал, только лишь сильнее надавливал зубами на уже и так покрасневший участок кожи, вызывая ещё большее недовольство у заклинательницы духов. Та не выдержала и каким-то непонятным образом извернулась под этими щупальцами и отсалютовала драконслеру по щеке. Нацу на мгновение застыл, а потом схватил Люси за талию и положил на себя сверху, попутно кусая девушку за ключицу. И естественно же этот укус был всем укусам укус. Уже на втором участке тела красовались следы от зубов Нацу. А Люси всё продолжала орать тому на ухо о том, какой же он дебил и чтобы немедленно отпустил её. Вырваться хотелось ещё сильнее, когда Драгнил укусил уже в третий раз, за другую сторону ключицы.       Сие мероприятие, сопровождающееся криками и грохотом, продолжалось ещё около десяти минут, пока блондинка не свалилась на пол, тем самым избегая очередного цепкого захвата и укуса. А укусов, кстати, было много. К первым трём добавились ещё несколько на шее, два на талии, один на бедре и ещё штуки четыре на руках.       От Люси исходила мертвецки опасная аура.       А когда Нацу еле слышно пробормотал «хочу ещё мяса», то, осознавая, что же всё такие ему снилось, Хартфилия поднялась и со всего размаху пнула Драгнила в бок. Тот моментально разлепил глаза и схватился за ушибленное место.       — Люси, что ты делаешь? — прохрипел, даже почти простонал, огненный убийца драконов, медленно отходя от такого прекрасного сна и возвращаясь в очень болезненную реальность.       — Это я-то что делаю? Это что ты делаешь, Драгнил! — негодовала Люси, сложив руки на груди и нависая над страдающим горячим тельцем.       — Я сплю, Люси! За сон никого ещё не били, — приподнимаясь на локтях, возразил Нацу. — Ты, как обычно, странная.       — Ах ты! — чуть ли не краснея от злости, запнулась девушка. — Смотри, что ты наделал! — Люси резко развела руки в стороны, дабы все эти красные пятна от зубов были видны их оставившему. Нацу с непониманием уставился на блондинку, а потом начал медленно водить глазами от одной части тела заклинательницы к другой. Его взору были предоставлены все эти укусы, а из некоторых даже немного проступала кровь.       И тут-то у Драгнила в голове что-то замкнуло.       Он был готов разорвать кого угодно, кто посмеет хоть как-то не так посмотреть на его сокровище. А больше, чем других, он мог разорвать только самого себя, если хоть каким-то образом причинит Люси боль. И это он решил после их первого раза. Пусть им потом было хорошо, но сначала его Люси плакала, оставляла следы от ногтей на его загорелой коже, и просто опять плакала. Конечно же, потом Хартфилия больше не роняла слёз, стоило Нацу проникнуть в её податливое тело, только лишь щурилась, не более. Но вот именно тот раз, самый первый, оставил неизгладимое впечатление на психике розоволосого. Смотря сейчас на эти следы от зубов и понимая, что кусал во сне он явно не большой кусок мяса, а вгрызался в мягкую кожу Люси, Драгнил начинал чувствовать себя неимоверно херово. Хотя сама Люсьена не сказала бы, что эти укусы хоть как-то болели. Бывали раны и посерьёзнее. Но Нацу это не волновало.       Пока парень проклинал свою сущность, из-за которой сейчас он позабыл, что рядом была Хартфилия, а не кто-то левый, девушка отвернулась от него и многозначительно потирала переносицу. Нацу свесил ноги с кровати и уставился в спину девушки. Из-за чуть задранной майки виднелся укус на такой тонкой талии. Драгнилу тут же пришла в голову мысль о том, что вообще странно, что его укусы оказались такими поверхностными. Кожа блондинки казалась тонкой, как бумага. Пусть Нацу и знал, что его Люси сильная, но она же всё-таки девушка. Драконслер протянул обе руки и окольцевал ими живот Люси, чуть притягивая к себе, лбом упираясь в поясницу.       — Прости, — совсем поникнув, прошептал Драгнил. Люси на секунду задумалась, после чего многозначительно вздохнула.       — Пресвятая Магнолия, Нацу. Ты же сейчас не включил у себя в голове пластинку «я причинил боль Люси», м? — спросила заклинательницу и повернула голову набок, краем глаза зацепившись за торчащие розовые волосы. Однако ответа не последовало. — Твои укусы совсем не болят, да и были ранения похуже. Тебе ли не знать. Так что не надо сейчас из-за этого впадать в депрессию. И злилась я сейчас не из-за укусов, а из-за того, что ты перепутал меня с куском мяса, — призналась Люси и сложила руки под грудью, притворно-обиженно прикрыв глаза.       — Вообще-то, это ты виновата, Люси, — наконец подал голос саламандр. И, не дожидаясь реакции Хартфилии, продолжил: — ты надухарилась этими противными духами. Из-за них твой запах потускнел. Ты ведь знаешь, что во сне я вытворяю неведомую хрень. Только с тобой этого не происходит и я сплю спокойно. А ты взяла и всё равно их использовала.       — Твои аргументы вообще не аргументы, ты это знаешь? — устало протянула Люси. — Я просто решила хоть в кои-то веки использовать дорогие духи, раз выпал шанс. О том, что это помешает тебе спать спокойно рядом со мной, я и вовсе не подумала. Потому что нормальных людей это вообще беспокоить, по идее, не должно.       — Я сын дракона вообще-то.       — Да-да, как я могла забыть. Прости, — опять поражаясь аргументам Нацу, блондинка решила сдаться. — Я больше не буду использовать парфюм, хорошо? Как бы без этого всего знала, что ты не любишь такие неестественные запаха, и с самого начала хотела отдать их Эльзе. Просто решила один разок попробовать на себе. А ты тут целую драму устроил из ничего, — уже совсем спокойным и обычным тоном произнесла Люсьена.       А в ответ снова тишина.       Погодя пару мгновений, Нацу расслабил хватку вокруг живота Хартфилии, после чего положил ладони по бокам её бёдер, снова вглядываясь в видневшийся укус. Он придвинул лицо почти вплотную и лизну этот самый укус, который всё мозолил и мозолил ему глаза. От неожиданности Люси чуть дернулась, опять не понимая, что эта головешка творит.       Драгнил снова лизнул место укуса.       А потом и ещё раз лизнул, после чего начал чуть посасывать молочную кожу, продолжая водить языком. Люси от такого вся зарделась, а тело пробила мелка дрожь. Мокрый и шершавый язык Нацу вытворял с этим злосчастным укусом какую-то доселе невиданную магию, после которой укус даже саднить перестал.       Да тут что угодно перестанет саднить, когда тебя в наглую облизывают.       Пока блондинка собиралась со своим девичьим духом, драконслер уже залез руками под майку и водил подушечками пальцев по всем доступным местам, касаясь совсем легко и как-то по-воздушному. То его пальцы оглаживают плоский живот Люси, то проходятся по бокам, немного щекоча, то забираются чуть выше, незаметно касаясь упругой груди. Такие действия со стороны Драгнила заставили заклинательницу шумно вдохнуть. И этот вдох послужил для Нацу чем-то вроде сигнала на разрешение продолжения сего мероприятия. Ни думая ни секунды, он схватил девушку за запястье и повалил на кровать, нависая над этим, казалось, хрупким тельцем. Драгнил, заприметив два укуса на шее Люси, тут же склонился к ним и проделал то же самое, что и с предыдущим укусом. Люси в очередной раз шумно выдохнула и, совсем чуточку дрожащими руками, обняла Нацу, одной из них зарываясь в такие, на удивление, мягкие волосы парня. Руки же драконслера уже чуть грубо сжимали мягкие полушария, вырывая первый стон из уст Люси.       В такие моменты, как сейчас, Люси становилась до невозможного счастливой, а все плохие мысли, если таковые имелись, тут же покидали её голову. С Нацу было так, как должно быть только с Нацу. Он имел какое-то странное влияние на блондинку в такие вот секунды, когда его кожа становится горячее обычного и Люси просто не находит себе места под этим жаром, проникающим в каждую клетку её тела. Она уже давно нашла своё место в этой вселенной, а в такие моменты Нацу заставлял убедиться в этом ещё сильнее.

***

      Эти двое проснулись поздним утром, когда вся Магнолия уже давно ожила.       Точнее как двое. Проснулась только Люси.       Нацу продолжал беззаботно храпеть в бардаке из простыни и одеяла, отказываясь вставать. Хартфилия же по-обычному приняла душ и приготовила завтрак на двоих. Правда со стороны казалось, что приготовила она на десятерых, но и это уже дело обычное. Запах хавчика, естественно, взбодрил Драгнила чуть ли не моментально. Однако же ему было поставлено условие: сначала в душ, а потом уже завтрак. А то он прошлым вечером не соизволил даже ополоснуться, и как бы пора уже. Унылой походкой, но он всё-таки отправился в душ. Спустя минут десять Драгнил вышел в одних своих шароварах и уселся за стол, где уже медленно попивала чаёк Люсьена.       — Люсь, я тут подумал, — начал Драгнил, уплетая за обе щеки, — не надо отдавать Эльзе эти духи, — Хартфилия удивлённо уставилась на жующего драконслера.       — Почему? Тебе же не нравится их запах, — отпив из кружи и приподнимая одну бровь, задала вопрос девушка.       — Ну, просто вот знаешь, как бывает, когда какой-то запах начинает с чем-то ассоциироваться? — Нацу вопросительно уставился на Люси       — Да, есть такое, — пожала плечами заклинательница.       — Так вот. У меня теперь этот запах ассоциируется с твоим запахом. И вот эти два запаха вместе ассоциируются у меня с твоими стонами, — выстроил логическую цепочку Драгнил, совершенно спокойно просвещая в неё девушку. Люси чуть немного покраснела, но к таким откровенным высказываниям Нацу привыкла.       — Вот оно что, — чуть смущенно проговорила Люси, касаясь губами края остывшей чашки.       — Да. И если от Эльзы будет пахнуть этим запахом, то я за себя не ручаюсь.       — В плане? Ты набросишься на Эльзу с похотливым взглядом? — блондинка сощурилась и подозрительно уставилась на огненного убийцу драконов.       — Люси, ты чего такие странные вещи говоришь? Это же Эльза. Как на неё можно бросаться с похотливым взглядом? Да как на неё вообще можно бросаться? — как обычно бывает при упоминаниях Титании, испуганно пробормотал Драгнил, — это ж Эльза.       — Тогда что ты имел ввиду под «я за себя не ручаюсь»? — Люси действительно этого не поняла, но очень хотела понять. С Нацу так всегда. Лучше убедиться в смысле его слов, чем потом опять накручивать неверные выводы и всё в таком духе.       — Как что? Ты же умная, Люси, — уж как-то серьёзно Нацу уставился на Хартфилию, — если от Эльзы будет пахнуть тем запахом, то я тут же наброшусь на тебя. И не важно, где мы будем, — опять совершенно спокойно, будто бы говорил о совсем простых вещах, закончил парень, и тут же продолжил уплетать за обе щеки, словно ничего такого и не было. А Люси от такого заявления и вовсе потерялась где-то в неведомых мультивселенных. Однако же послушала Драгнила и не отдала этот злополучный лазурный флакончик подруге, а спрятала его куда подальше, дабы избежать неожиданных нападений сына дракона.       И может когда-нибудь, когда пройдёт много или мало лет, Люси, устроив основательную уборки, не заметит этот флакончик и случайно разобьет его. Весь дом наполнится этим сложным ароматом, от которого у Хартфилии начнут всплывать какие-то мутные воспоминания, но совершенно непонятные. А когда домой придёт Нацу и унюхает тот самый ненавистный аромат, в его голове тут же проскользнёт та сложная логическая цепочка, завершающаяся стонами его Люси. Спустя пару часов, лежа под горячим боком Драгнила, заклинательница духов вспомнит о ночи, когда её впервые разбудил этот неугомонный человек, и когда она в очередной раз узнала что-то новое о Нацу. И всё это попросту окажется таким приятным и дорогим воспоминанием, вызывающим такое теплое чувство в груди.       Пусть это и станет одним из многих их совместным воспоминаний, но не менее значимым. Такие сомнительные мероприятия стоит помнить.