Чудовищные (прекрасные) вещи о любви

You are a thing both beautiful and terrible, and you deserve someone who treats you like the moon and can love the dark side of your soul too. - Terrible, Beautiful Things | Nikita Gill

      - Гарри?       - Ммм? - он перевел рассеянный взгляд с камина, на который он смотрел последний час, пока общая комната постепенно пустела, вверх, встречая теплые карие глаза. Гарри все ещё не мог не удивляться этому - как Том всегда был таким нежным для него, когда все остальные едва ли осмеливались даже дышать неправильно в его присутствии, опасаясь вызвать его гнев.       - Гарри... Почему..? - длинные пальцы чуть сильнее сжали его волосы и Том звучит так мучительно и потерянно, слова колеблющиеся и сырые, словно он держал их внутри так долго, что даже сейчас, все еще не мог выпустить вопросы из плена своих губ. Гарри быстро зажмуривается, как будто это поможет не видеть, что он сделал с этим прекрасным (чудовищным) мальчиком (или что этот мальчик сделал с ним). Кроме того, это был первый раз, когда Гарри видел, что Том не может подобрать слов, которые все же так легко сейчас читались на его лице - почему он все еще здесь? Почему он не раскрыл его? Почему он так спокойно кладет голову на его колени и позволяет запускать пальцы в свои волосы, зная что могут сделать эти руки /что они уже сделали/. Гарри знает каждый вопрос, мечущийся сейчас в мыслях Тома, потому что сам задавал их себе темными ночами, когда не мог спать и прислушивался к тихому сопению своих соседей по комнате.       Слизеринцев.

***

      Когда он попал в это время - смущенный и дезориентированный, /и уставший, такой уставший/, то все на что его хватило - это равнодушие. Не думать, не вспоминать, не пытаться - единственные мысли, которые позволили ему остаться в здравом уме. Поэтому Гарри идёт в Хогвартс, (единственный дом, который он когда-либо знал), поэтому он говорит директору Диппету, что он сирота (не уточняя, когда именно это случилось, что не так уж и сложно с войной, разразившейся на континенте) и предлагает сдать все экзамены, чтобы его допустили на шестой курс.       И поэтому он даже не сопротивляется, когда шляпа снова предлагает Слизерин. Все что угодно лишь бы не раскачивать лодку и не потерять видимость спокойствия и нормальности.       А потом случается Том Риддл.

***

      Гарри делает глубокий вдох, открывает глаза и слабо улыбается, прежде чем дотянуться до нахмуренных бровей и пальцем попытаться разгладить маленькую морщинку, которая всегда появляется, если Том чувствует слишком много.       - Потому что я эгоист.       - Гарри, тебя можно описать многими словами, но эгоизм едва ли в их числе.       Том слегка качает головой, прежде чем перехватить ладонь Гарри и прижать ее к губам.       - И все же это так. Это единственная причина, почему я не пошел к Дамблдору, чтобы рассказать, что именно ты убил Миртл. - Гарри чувствует как сжимается хватка Тома на его руке. Это первый раз, когда они признали это вслух. Он снова поворачивается к огню. - И он поверил бы мне, потому что он уже подозревает тебя.       - Но ты не сделал этого. - и в голосе Тома почти изумление, как будто он все ещё не может поверить, что кто-то мог почувствовать его темноту и остаться. Что Гарри, который в момент объявления о смерти Миртл сразу же посмотрел на Тома тяжёлыми, знающими глазами, не просто не пошел к аврорам, но увидел зверя под очаровательной маской и все же остался.       - Но я не сделал этого. - Гарри покорно кивает и как-то это чувствуется более интимным и окончательным, чем их первая ночь вместе. Как будто сейчас они запечатывают эту сделку - отныне и вовеки веков. И здесь и сейчас, Гарри больше не может прятаться за своей апатией, поэтому он возвращает все свое внимание Тому и говорит то, что отказывался признавать даже себе. - Потому что, если бы я кому-нибудь рассказал, они бы забрали тебя. Они бы заперли тебя в Азкабане и я никогда, никогда бы тебя не увидел. И это не то, с чем я готов жить.       - Но ты готов жить со мной и тем что это повлечет за собой? - голос Тома ровный, но он все ещё не ослабил свою хватку на ладони Гарри и губы у него сжаты тонкой нитью. Ведь они оба знают, что бы он не чувствовал к Гарри, есть вещи, которые Гарри не сможет изменить. Это одна из них.       - Какой бы путь ты не выбрал, я пройду его с тобой.       И когда Том запечатывает его губы кусающим поцелуем, это клеймит его больше любой татуировки, которая никогда не появится на его коже. Том не говорит ему: ты не пожалеешь; он не может обещать, что это будет просто, (потому что это будет чем угодно, кроме простого), но удивительно - Гарри в порядке с этим. Потому что даже если его имя будут проклинать наравне с именем Тома, он знает, что больше никогда не будет один. Потому что тот зверь, который принесет смерть, боль и разрушение в этот мир, оборачивает его кровавыми руками и никогда ещё Гарри не чувствовал себя таким защищённым.       - И, Том? - Гарри делает мельчайшую паузу, чтобы набраться смелости и сделать первый шаг на этом чудовищном (прекрасном) пути. И когда он выдыхает эти слова прямо в губы Тома, он улыбается, - Я люблю тебя.

***

      И когда спустя долгие-долгие годы, зверь, который раньше был Томом Риддлом, делает выбор между двумя возможными детьми пророчества, он выбирает мальчика с именем своего павшего мужа, и датой рождения совпадающей с датой его смерти. И тогда убийственное проклятье закрывает этот круг и запускает его сначала.