Genezis: Повелитель Алдарии

Pov Нина. — Ночь длится здесь куда дольше, — наг, разведя костер, устроился рядом, и в этот момент вдалеке за горами небо разрезала пополам алая молния. Подобно разящим огненным стрелам, молнии били в темный массив ночных гор, — а это, здешняя особенность ночи. Днем плохо это видно, но данный цикл повторяется каждые три часа. — Как давно ты здесь? — спросила, садясь ближе к костру. — Хм, три ночи и два дня, — ответил он, и я заметила, как его хвост медленно окружает меня. — Привычка, не обращай внимания, — заметив мой скошенный взгляд, поспешил объясниться наг. — Ясно, — кивнула в знак понимания, — послушай, там остались мои друзья, — начала я. — Их наверняка схватили, но ты не переживай, сразу их не убьют, они любят развлекаться. — Кто? — сглотнула и посмотрела на очередную воспылавшую яркую молнию вдалеке. — Здешние жители. Ты их не видела, так как отключилась сразу. На этой планете есть три деревни. Нам следует отдохнуть, потому что за нами начнут гоняться все три. — Почему, зачем им это? — недоуменно глянула на змея. — Потому что ты — самка, — отпив с фляги, ответил он и взглянул на меня так, что по телу побежали табуны мурашек. Встав, он направился в лес. — Меня бесит звук, который ты издаешь, пойду, словлю что-нибудь. — Спасибо! — крикнула я. Наг на мгновение замер, будто бы был удивлен, но вновь двинулся к лесу.

***

Pov Автор. Сидя у костра, Нина обдумывала план по спасению товарищей. По словам нага, на этой планете три деревни: две принадлежат туземцам и одна, тем несчастным, кому пришлось остаться на планете по каким-либо причинам. Что у туземцев, что у диких, дефицит на самок, а потому за ней будут охотиться. Вздохнув, Нина легла на спину и стала смотреть на небо. Прошло уже более десяти часов. Ее одежда быстро высохла и теперь, одетая, сытая, она грелась у костра, пока змей искал что-либо полезное в округе. Нина узнала, что день на этой планете длится 18-20 часов, а ночь от 36 часов. Сейчас они находились на более безопасной зоне, туземцы сюда не ходят, так как поблизости находятся гнезда неких беласонн*. — Ты поела? — спросил наг и, положив сумку, устроился рядом. — Ага, слушай, мое имя ты уже знаешь, а свое не говоришь, — Нина перевернулась набок и через огонь смотрела на нага. Его сиреневые глаза отражали пламя костра, создавая бомбезное танго цветов. — Я теперь считаюсь мертвым. Да и самому мне кажется, что имя оружию ни к чему, — он прикрыл глаза и прилег, облокачиваясь на руку. — Оружию? — Нина удивленно уставилась на нового знакомого. Конечно, она слышала, что наги мужского пола свирепы и жестоки, у них абсолютно отсутствует нормальный разум, но этот, он выглядел больше чем просто нормальным. Да, грубый и немногословный, да, он всё делает через скрежет зубов и много ворчит, но делает же. — Да, мы наги, самое опасное оружие на войне, — открыв глаза, он посмотрел в ночное небо, как Нина ранее. — И всё же, как тебя зовут? — не сдавалась девушка. — Иалу, — спустя время, неловко пробурчал он. Показалось, что на его щеках выступил легкий румянец. — Иалу, — медленно произнесла Нина. — Красиво звучит, — она улыбнулась. — Меня оно бесит, оно не соответствует мне. Оно вообще не звучит как имя нага! — возмутился он впервые, словно ребенок. — А что оно значит? — Корсман уложила голову на руки, сдерживая лыбу. — Мечты… — так же недовольно ответил он. — Мечты? — Да. — Да? — Говорю же! — зашипел он, и тут девушку прорвало. — Пф… хахахах! — Корсман схватилась за живот и упала на спину. Такой огромный, чертовский опасный и даже немного ребенок с наклонностями садиста, а такое имя красивое. Ещё бы не засмеяться. — Зря сказал, — буркнул он и, привстав на локтях, спросил, — а что значит твое имя? — А вот значение моего имени тебе знать необязательно, — загадочно улыбнулась она ему. — Почему же? — он с интересом ребенка взглянул на неё. — А то ты ещё поменяться именами захочешь, — рассмеялась девушка. — Да ладно тебе, скажи, — теперь уже улыбнулся наг. — Значит так, — вошла в азарт Корсман, — величай меня теперь госпожой, хотя нет, царицей! — Нина величаво села в позу а-ля королева. — Кто только дал тебе такое имя? — как-то обреченно поинтересовался наг. — Отец, — грустно улыбнулась Корсман, — он свято верил, что мое имя позволит мне стать сильной. Он верил, что имя человека влияет на его жизнь. — Вот как… Возможно, твой отец был прав, — Иалу сел и теперь смотрел на Нину иначе. Девушке показалось в этот момент, что вот он, настоящий он, сейчас перед ней. — Прав насчет чего? — Что имя способно влиять на судьбу. Вот ты, например, ведешь себя иначе, по сильному. Ты боишься, но не показываешь этого, ты волнуешься за своих товарищей, но в тот же момент ты кажешься уверенной, что с ними все будет в порядке. Может, — наг глянул на огонь, — может и мое имя влияет на меня. — Иалу, я мало что знаю о нагах, информация поверхностна, но мне кажется, ты совсем не такой, какими описывают нагов. — Не такой, говоришь, — он медленно перевел взгляд на Нину, и они были пустыми, — лучше тебе никогда не знать, что я из себя представляю, — он говорил холодно, и от его вида Корсман стало не по себе. Вот они спокойно беседуют и даже смеются вместе, а в следующее мгновение вся теплая атмосфера вдруг рушится, и приходит арктический лед. Моргнув, глаза нага приняли обычный живой вид и, отвернувшись от нее, он лег напоследок сказав: — Лучше поспи, набирайся сил, когда наступит день, отправимся спасать твоих друзей. — Всё же, — тихо начала девушка, встав, она подошла к нагу и, облокотившись на его хвост, прикрылась какой-то тряпкой, служащей одеялом, — мне кажется ты другой, — она положила голову на гладкую поверхность и прикрыла веки. Засыпая, она услышала тихий смешок: — Дурочка…

***

Pov Нина. Утро настигло меня неожиданно. Вот ты только закрыл глаза, а уже открывать надо. Яркий свет пробивался сквозь веки, от чего я недовольно поморщилась. А ведь мне даже сон снится не начал… От костра осталась лишь горстка пепла и запах горелых веток. Привстав, поняла, что я одна. Оглядываясь, я не заметила присутствия нага. — И куда он делся? — спросила у ветра и направилась к старому кораблю. Выйдя из тени корабля, прикрыла руками глаза. Всё же свет двух солнц был слишком ярким. Когда глаза немного привыкли, я заметила на крыле нага. Он развалился вдоль старого куска железа и что-то разглядывал в руках. Не долго думая, подошла к нему и села рядом. Наг краем глаза глянул на меня, но всё также теребил небольшую серебряную цепочку, пока из его зажатого кулака не заскребитал по цепи крестик. Иалу глянул на крестик и снова спрятал его в кулаке, продолжая перебирать крохотные вязки цепи. — Этот крестик тоже принадлежал тому мальчику? — спросила я. — Да, — кивнул наг и вздохнул, — когда умирал, он поблагодарил меня и дал это, но не сказал, что это такое. — Этот крестик носят некоторые люди, которые верят в Бога и ангелов хранителей. По сути, это что-то вроде защиты от зла, — попыталась объяснить. Сама я была крещена в пятнадцать лет, носила крест до дня, пока не погибли родители. Я перестала верить в подобную чушь, так как в моей жизни никогда не было помощи от других, все всегда преодолевала сама, а потому смирилась. — Защита значит, что-то такое он говорил, — наг разжал ладонь. Маленький золотой крестик поблескивал в его руке, бросая яркие блики в глаза. Неожиданно Иалу привстал и, повернувшись ко мне, ухмыльнулся. — Идем, доедим оставшееся мясо и отправимся за твоими друзьями, — он развернулся и направился к костру. Я нахмурилась и крикнула ему в спину. — Почему ты мне помогаешь? Зачем тебе все это? — Все просто, — хищно оскалился он, — у них встроена карта с указаниями на корабль, а у тебя её нет. — Хм, — сильнее нахмурилась и пошла за змеем.

***

Pov Автор. — Во-о-от он… — прошипел туземец. — Хозяин, мы нашли его, — худощавый житель планеты подполз к дивану, на котором развалилось огромное существо, состоящее из сплошных складок жира. — Наконец-то, — пробулькало, звенящим мерзким голоском существо и отобрало планшет у туземца. Крошечные округлые пальцы стали водить по экрану, рассматривая снимки. — Он прекрасен, — маленькие черные глаза, заплывшие жиром, хищно блеснули. — Я смогу задорого его продать… — какое-то время он листал фото нага, пока не наткнулся на золотое яркое сияние рядом с ним, — а это что? — существо приблизило планшет к лицу, чтобы лучше рассмотреть. — Это самочка, он всё время рядом с ней, — поспешил ответить туземец и тут же отлетел к стене. — Я вижу, что это самка, почему я о ней не знал?! — зло булькало существо и хотело было резко встать, но, лишь подпрыгнув, оно навалилось всей тушей на диван, и тот заскрипел. — Она так красива, — крошечные пальчики прошлись по экрану, где была изображена светловолосая дева, — я хочу её, немедленно! Приведите её мне! — завизжал толстяк и хотел бросить планшет на туземца, но остановился и снова стал разглядывать увеличенное фото девушки. — Как же она хороша, какая тоненькая, хрупкая и сладкая, — у существа потекли слюни, — бери своих, и достаньте мне её. Если наг будет драться за неё, усыпите его, разрешаю даже убить, но самку, самку не смейте трогать! Туземцы поклонились и ушли с покоев хозяина.

***

Двигающегося нага впереди вдруг передернуло. — М, что такое? — спросила Нина, подходя к Иалу. — Ничего, дурное предчувствие, — вздохнул змей и, поправив лямку рюкзака, вновь побрел впереди. Он не сказал ей, да и она не спросила. Иалу говорил ей о трех деревнях, одна с такими же, как они, и две с жителями этой планеты. По сути, ясное дело, что на такой опасной планете следует держаться вместе, особенно, если вы одного вида, но здешние туземцы разделились на два лагеря. И наг знал почему. Не так давно появился некто, завладевший чем-то очень важным для здешних туземцев, верящих в высших существ, и теперь он ими управляет. Те же туземцы, что верили лишь в собственные силы, отвернулись от глупых сородичей и стали жить отдельно. Ещё Иалу знал, что больше всего гоняться за ними начнут именно туземцы верующие, так как тот, кто ими управляет, желал его — нага редкого вида. А раз девушка из затерянных систем, то, скорее всего, он и её пожелает в свою коллекцию. Нага передернуло, вспомнил, как в первый день за ним гонялось стадо этих существ, желая угодить хозяину. Иалу краем глаза наблюдал за самкой. Он сразу заметил встроенную конечность, но не видел какого вида. Ещё он время от времени разглядывал её щеки. Скорее всего, она попала не в то время и не на то место, из-за чего пострадало ее лицо. Наг сжал лямку рюкзака, ловля себя на мысли, что невольно разглядывает чужеземку. Особенно ночью, когда она доверчиво сворачивалась клубочком в кольцах его хвоста или прижималась всем телом, приобнимая гладкую поверхность. Иалу несколько раз запоздало замечал, что перебирает её золотые, необычные для известных ему рас, волосы. А уж как расплылась улыбка на его лице, когда она во сне причмокивала и тут же зарывалась личиком в собственные сложенные руки или, пряча мордашку между собой и его хвостом. В такие моменты у него даже перехватывало дыхание, когда она оказывалась слишком близко к месту, которого ей лучше не касаться. Пробиваться сквозь чащу становилось всё сложнее и сложнее, поэтому, подобрав чуть ранее конечность беласонны, а именно одну из её многочисленных лап, чьё лезвие вдоль всей конечности, могло легко разрезать ветку дерева, наг уже без проблем пробивался сквозь лианы, разрезая их на куски. Девушка вдруг встала рядом с ним, и Иалу грубо отодвинул её назад хвостом, заставив идти справа, чуть дальше от себя. — Эй, мне надоело сзади трепыхаться, позволь помочь, — недовольно запыхтела Нина. — Рядом может быть гнездо беласонны, я-то с нею справлюсь, а вот ты, — он ткнул ее в плечо, — умрешь от первого же её удара. А мне нужно быть уверенным, что твои товарищи возьмут меня с собою. — Ты вполне мог бы помочь им тогда, вместо того, чтобы спасать меня, и в благодарность они бы приняли тебя и так, — хмыкнула девушка, перепрыгивая хвост нага и оказавшись по другую сторону. — Ошибаешься, — безэмоционально и, в тоже время уверенно, бросил он. — Почему же? — удивилась Корсман его уверенности. — Потому что я наг, — вздохнул Иалу и, остановившись, посмотрел на неё затравленными глазами. — Мы — монстры, низ общества, оружие, да что угодно, но только не личность… В глубине души что-то кольнуло. Нина пригладила грудь, где вдруг неожиданно сильно и горестно забилось сердце. «Не личность… Что угодно, кем угодно, но не личностью…» — грустно повторило сознание. «Он был уверен, что мои друзья не станут помогать ему, потому что он — наг…» — глаза защипало, но слезы не шли. Сглотнув нахлынувшие эмоции, Корсман последовала дальше, за одиноким, очень одиноким змеем.

***

Pov Таниэль. Ещё не открыв глаза, чувствовал, что лежу на холодной каменной поверхности и, наверняка, в клетке. Всё тело ломило, как после долгого сна, хотя всё было куда проще, нас усыпили сильным препаратом. — О, моя голова, — взвыл Дантос откуда-то слева, и я таки открыл глаза. — У тебя хоть голова, — простонал справа Семесьянин. — Вы где? Нихрена не вижу, — вздохнул я, и вдруг нахлынуло осознание того, что кое-чего не хватает. — Нина? — голос дрогнул, в ответ тишина. Казалось, ребята тоже затаили дыхание, надеясь услышать хотя бы слабый шепот девушки, что она здесь, и она в порядке, но было тихо, слишком тихо. — Нина?! — громче крикнул я, но в ответ снова тишина. — Твою мать… дохлый джагес, она не здесь! — рыкнул я и резко встал на ноги, но тут же рухнул. — Дурак, они обкололи нас какой-то дрянью, теперь лежать будем часов восемь без сил, — крикнул Дантос. — Ну, вообще-то, шесть, — поправил Бартс. — Да один хрен, торчать нам овощами еще чертовски долго! — заныл свою шарманку рыцъери, и что-то зазвенело справа, звонко ударившись об решетку. — Дантос, ты на цепях? — спросил я, принимая удобное положение. — Ага, а ты нет? — удивился друг. — На мне нет, — ответил я и тут же прозвучало — Вот джагесовый помет! Обделили! — слева послышался смешок семесьянина. — Походу, нас считают не настолько опасными, как великого потомка рыцъери, — съязвил Бартс. — Да пошел ты! — снова звякнули цепи. — Нина, надеюсь, она в порядке, — вздохнул я. — Кто знает, за ней погнались три твари. Возможно, где-то валяется помет по имени Нина, — рявкнул Дантос. — Дантос! — предостерегающе зашипел на него Бартс, а я стал осознавать реальную проблему. Если ей не удалось сбежать, то твари схватили её и, возможно, съели. Но если ей таки удалось спастись, то сейчас она там, совсем одна! А если её схватили туземцы, то её… её… Меня стало трясти мелкой дрожью, пока мозг представлял различные образы Нины в лапах здешних тварей. Пока семесьянин и рыцъери выясняли отношения, я забился в угол клетки и попытался унять дрожь. «Потеряю… я могу потерять Нину… мою Нину! Мою?» — сам не заметил, как по щекам потекли слезы. Зажмурив глаза, сильнее сжался. «Да, она дорога мне. Я отношусь к ней по-особому, и, признаюсь, были моменты, когда я представлял её под собой, теплую, мягкую…мокрую, кричащую в экстазе…» До боли жмуря глаза, почувствовал, будто лечу и в следующий момент я увидел её, точнее, её насыщение. Где-то далеко она была там и была не одна. Рядом с ней, я видел ещё одно насыщение, но это не самка, а самец, причем с бешеным насыщением. Если насыщение Нины было таким же, как и её волосы, золотым, мягким и ярким, то насыщение этого существа было, словно тайфун. Оно переливалось несколькими цветами, яркие блики бились друг об друга, словно бешеное зверьё. Я б понаблюдал еще, но связь прервал громкий скрежет. Открыв глаза, смог, наконец, рассмотреть окружение, которое сейчас освещалось тусклым светом слабо открытой двери. Как я и думал, мы находились в клетках. Под ногами и даже на самих прутьях была засохшая кровь. В помещение вошли несколько туземцев и, оглядев нас, каждому кинули по куску мяса. Мы сидели, не двигаясь, молча прожигая взглядами недоброжелателей. Те, что-то прошуршав на своем языке, удалились, и комната вновь погрузилась во тьму. Но спустя минуту, послышалась работа двигателя, и потолок стал отходить в сторону, а наши клетки подниматься. Мы оказались в огромном помещении, покрытом вдоль и поперек колючей проволокой и сеткой. — Добро пожаловать в мои владения, — раздался голос сверху, и мы синхронно подняли головы. — Меня зовут Фарис, и я здесь главный, — пробулькало существо, сидящее, точнее, лежащее на диване. Оно было настолько крупным и мерзким, что абсолютно нельзя было понять представитель какой расы сидит перед нами. — О Богиня, это что за джагесово дерьмо? — не сдержался рыцъери и скривился. Как всегда, в любой ситуации, Дантос влезет со своим комментарием. — Предпочту не обращать внимание на ваши высказывания, — невозмутимо продолжило жирное нечто, — я задам вам вопрос, — существо кивнуло, и перед нами появилась картинка, на которой изображена Нина, но радоваться её целости не было времени, рядом с ней был наг! И не какой-то там наг, а чертовски огромный и по виду опасный. — Ох, я уже вижу, что самка вам знакома, это хорошо, — морда жирдяя растянулась в подобии улыбки, — вопрос насколько вы близки, — а вот тут его лицо попыталось стать серьезным, но со стороны Дантоса послышалось хрюканье, при сдерживании смеха. — Всё, не могу, скажу как есть… — хихикнул Дантос, а мы с семесьянином только и могли, что глазеть. — Чувак, ты настолько урод, что у меня аж внутренности от сдерживаемого смеха болят, как ты смог стать тут главным? Ты ж с места встать не можешь, — тут его прорвало. Нас, буду честен, тоже. Это действительно было нелепо. — Зверинец… — прошипел толстяк, — смейтесь, посмотрим, что будет, когда ваша подруга окажется у меня, — он победно вскинул подбородок, а Дантоса опять прорвало. — Ты серьезно? Да, её вырвет от одного твоего вида, нет, хватит одного вида на твое пузо, и она покатится по полу от смеха. Да, у тебя там хоть достоинство не прижало? Мы с семесьянином прикрыли рот, чтоб не заржать, в конце концов, мы сейчас в клетках. Толстяк покраснел то ли от смущения, то ли от злости и, махнув рукой, улегся удобнее на своем ложе, а с двух сторон подоспели несколько местных жителей и, с немалой тяжестью в исполнении, таки подняли толстяка и под заразный смех Дантоса, его унесли, а мы остались одни в большом зале. Клетки спали, и мы смогли пройтись по странному сооружению. — Не выбраться, — сделал вердикт Бартс, после долгого разглядывания каменной стены, за которой скрылся толстяк, — Нас здесь заперли, вопрос: зачем? — А ты не понял? — между нами встал Дантос. — Этот уродец хочет девочку под себя завалить, а мы, страховка. Вот только, я б на её месте, послал нас в джагесовый зад и свалил по своим делам, гордо виляя задом. — Ты можешь, — подтвердил Бартс, закатив глаза. — То, что вы говорите и как порой слишком странно… — выдал я. — Ничего не поделаешь, мы участвовали на второй арене, но тогда нам всё равно было кто и как, — пожал плечами Дантос. — То есть вы…? — я чуть отошел от мужчин и стал их рассматривать. — Да, раз восемь, и почти все я был сверху, — хищно улыбнулся рыцъери, и получил удар локтем от семесьянина. — То была вторая арена, ничего не поделаешь, — скромно сдался Бартс и невозмутимо продолжил рассматривать стены под пристальным взглядом Дантоса. — Дантос, — позвал я. — Ммм? — Я больше никогда не повернусь к тебе спиною… *Беласонна — хищное растение крупных размеров. Идея взята с аниме и манги «Планета короля зверей».