Естественная потребность организма

The Ballroom Thieves — Fistfight (на повтор)

Из динамиков раздавался приятный гитарный риф, и я покачивала в такт бёдрами. В моей руке была полупустая бутылка красного полусладкого, а во второй руке была подкуренная сигарета. Приятный голос солиста обволакивал моё тело, а затуманенный мозг уже даже не подкидывал картинки того, какими могут быть последствия. Похуй. Я устала. Мне уже несколько раз звонили в дверь соседи и грозились вызвать полицию, но мне было настолько плевать на их мнение, что от этого становилось даже чуть-чуть неловко. Я сделала затяжку и запила это вином. Потушила окурок о стеклянный журнальный столик и отбросила бычок. Давно мне не было так легко на душе. Думаю, стоит объяснить причину такого моего настроения. А причина была в том, что вся моя жизнь пошла по пизде, как бы банально это не звучало. Всё началось несколько месяцев назад, когда я переехала из любимого мной всей душой Копенгагена в Сеул. Мои родители решили, что мало знать четыре европейских языка, и мне срочно нужно выучить ещё один — восточный. Выбор пал на корейский, ведь, по сравнению с японским и китайским, он был относительно лёгким. Вот так в свои двадцать два я оказалась в Сеуле. Учиться в университете я не хотела, так что отец устроил меня в компанию своего друга. Это был какой-то корейский женский журнал, невероятно популярный в этой стране. Меня взяли на должность технического редактора, ведь похожей деятельностью ещё некоторое время назад я занималась в Дании. Мне нравилась моя работа, и я справлялась с ней на отлично, заодно и подтягивала знания в области корейского. И все здесь было хорошо, кроме отношения коллектива ко мне. Я, девушка европейской внешности, совсем не вписывалась в эту картину. Им было плевать на мой профессионализм, их интересовала моя внешность уже потому, что я не была азиаткой. Я постоянно замечала на себе злые взгляды коллег-женщин и сальные — коллег-мужчин. Хотя, был один человек, который ни разу не обидел меня ни словом, ни жестом, ни взглядом. Это был наш исполнительный редактор Ким Чун Мён. Наверное, именно поэтому мы с ним очень быстро нашли общий язык. Чун Мён часто помогал мне в изучении корейского, ведь он единственный из всех окружающих меня людей разговаривал более чем сносно на английском. Между нами завязались тёплые дружеские отношения, и я знала, что всегда смогу в случае чего на него положиться. Месяц тянулся за месяцем, и я, можно сказать, уже совсем привыкла к жизни в Сеуле. Родители за мою старательность подарили мне на двадцатитрёхлетие квартиру, чтобы я больше не моталась по съёмным. У меня даже появился мужчина, в которого я втрескалась, как какая-то ебучая малолетка. У Бин был умён, молод, красив, состоятелен и вёл себя как истинный джентльмен. Мы познакомились с ним на одном благотворительном вечере, который организовывал филиал фирмы моего отца. У Бин был сыном гендиректора этого филиала. Каждый раз, когда я его видела, в моём животе начинали порхать бабочки, в то время, как голос интуиции прямо-таки орал, чтобы я бежала от него, куда глаза глядят. Но какие же люди глупцы, когда влюблены! Я не была исключением, так что запихивала этот голос разума куда подальше и жила себе спокойно. До сегодняшнего дня. Каково было моё удивление, когда сегодня я застала своего парня в моей кровати с его любовницей — по совместительству, моей коллегой. Эта старая шалава — она была на лет пятнадцать, а то и больше, старше меня — скакала на члене моего уже бывшего молодого человека, как сидорова коза. Я, обычно спокойный и трезво рассуждающий человек, за волосы стянула её с этого урода и, в чём мать родила, выставила за дверь своей квартиры. Что же делать с ним у меня не было ни одной идеи. Сделать с ним то же самое, что и с ней всё равно, что подписать себе смертный приговор. Я не могла унизить его перед всеми, зато могла сделать это перед его семьёй. Не мешкая, я набрала номер его отца и попросила забрать своего сына и позаботиться о том, чтобы он не приближался ко мне и на пушечный выстрел, не то обо всём узнает мой отец. Все подчинённые знали, как сильно любит свою единственную дочь мой отец, так что переходить мне дорогу было опасным делом. Через десять минут два двухметровых охранника увели из моей квартиры недоразумение по имени У Бин. Затем зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Чун Мёна. — Да, — сразу же ответила я. — Бегом в редакцию, — он тут же бросил трубку. До этого он ещё никогда не был таким со мной. Когда через двадцать минут я вошла в офис, увидела, что все стояли на ушах. Я сразу же отправилась в кабинет исполнительного редактора, и увидела Чун Мёна, который с кем-то разговаривал по телефону. Выражение его лица было спокойным, но сжатые в кулаки руки выдавали его истинное состояние. Я дождалась пока он договорит, и лишь тогда выдала своё присутствие негромким покашливанием. — Что происходит? — спокойно спросила я, на что получила ответ в виде пролетевшей у моего уха чашки, которая при столкновении со стеной разбилась в мелкие осколки. На секунду мне стало страшно. — Ты сводила выпуск? — тихо спросил он. Мне не нравился его тон, но спорить с ним в таком состоянии я не хотела, так что просто утвердительно кивнула головой. — Тогда что это? — он бросил на стол журнал, который как раз готовился к печати. Я подошла немного ближе и трясущейся рукой взяла журнал. Пролистав несколько страниц, я поняла, что какой-то умник из моего отдела решил пошутить и вставил туда несколько фотографий порнографического содержания. — Каким тиражом вышел этот выпуск? — мысленно я похвалила себя за то, что мой голос не дрогнул. Во мне начинала подниматься злость. К тому, что произошло у меня в личной жизни, добавились проблемы на работе, и теперь я планировала отыграться по полной. Не дождавшись ответа Чун Мёна, я развернулась на каблуках, бросив через плечо: «Я разберусь». С журналом в руках я вошла в свой отдел и подошла к работнику, который должен был отправить электронную версию журнала в печать. Я бросила перед ним свежий номер, который приземлился с громким звуком на стол. Парень вздрогнул, и испуганно уставился на меня. — Объясни мне, пожалуйста, что случилось с тем выпуском, что я одобрила, и тем, что сейчас перед тобой? Как сюда попали эти фотографии? — Я-я… — парень начал заикаться, и это разозлило меня ещё больше. — Да мне похуй что ты. Если они напечатали всё, то нам всем тут несусветная пизда, — я не стеснялась в выражениях, — ты себе хоть представляешь какая это сумма? Нет? Баснословная, — я обернулась и увидела, что весь мой отдел таращится на меня. — В наших же интересах найти виновного. Не знаю, как вы, а я переживаю за свою задницу и не хочу страдать из-за какого-то шута. Так что, если у вас есть какая-то информация — подходите ко мне. Я прошла в свой кабинет и сняла с себя пиджак, повесив его на спинку стула. Задвинув жалюзи, я уселась за свой рабочий стол и запустила руку в волосы. У меня перед лицом всё мелькали картинки того, как Чун Мён бросил в меня кружку и звук разбивающейся посуды. Два сантиметра правее, и она разбилась бы прямо о мою голову. Через два часа ко мне в кабинет постучались, и я увидела того паренька, который должен был отправить номер в печать. Он поставил стопку документов на мой стол и поспешил ретироваться, чтобы более не попадать под горячую руку. Среди кипы разных приказов я нашла один лист, который отличался по содержанию от всего остального. Прочитав внимательно текст, я с победной улыбкой направилась в кабинет исполнительного редактора. Чун Мён был весь в работе выглядел взъерошенным и злым. Я подошла к его столу и опустила листок перед ним. Он оторвался от прежнего занятия и поднял взгляд на меня. — Вот виновник. Надеюсь, что ты сам с ним разберёшься, а я домой, — я развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к двери, как вдруг увидела осколки кружки. Это так никто и не убрал. Я вновь обернулась к нему и сказала: — Ах, да. Ещё раз повторится такая хрень, — я указала пальцем на осколки, — я обещаю, что в голову тебе прилетит не кружка, а что-то потяжелее. И ещё кое-что, — я вновь подошла к нему и наклонилась так, чтобы наши лица оказались напротив. — Пошёл на хуй, Ким Чун Мён. После этих слов я, гордо подняв голову, вышла из кабинета редактора и пошла в сторону выхода. Мне просто необходимо было выпить. Итак, мы вернулись к тому, с чего начали, то есть ко мне, кружащейся по квартире в не самом трезвом состоянии. Я осушила бутылку вина в несколько достаточно больших глотков и услышала очередной звонок в дверь. В этот раз я решила не игнорировать незваных гостей и всё-таки открыть дверь. Возможно, увидев в каком я состоянии они поймут, что сейчас ко мне лучше не подходить. Каково было моё удивление, когда на пороге я увидела никого иного, как Чун Мёна. Первым порывом было закрыть дверь, что я тут же попыталась сделать, но мужчина был гораздо сильнее и быстрее меня, так что сделать я этого не успела. — Дай мне объясниться, пожалуйста, — он смотрел на меня грустным взглядом, и я даже смогла прочесть там нотки сожаления. Сдавшись, я отошла от двери, пропуская его внутрь. Стоять в коридоре было неудобно, поэтому я прошла вглубь квартиры, приглашая его следовать за мной. — Я вся внимание , — я села на барный стул и немного прикрутила музыку. Чун Мён сел напротив меня и несколько раз перевёл дыхание. Впервые вижу, чтобы он так нервничал. Днём он вёл себя совершенно иначе. — Прости меня, пожалуйста, — начал он и посмотрел мне в глаза, — я правда не хотел этого делать. Я не сдержался и очень сильно об этом жалею. Надеюсь, что… — он выглядел таким потерянным и искренним, что я решила побыть милосердной (хотя, возможно, это выпитый алкоголь играл со мной злую шутку). — Проехали, — я перебила его на полуслове и встретила удивлённый взгляд, — у нас сегодня был очень сложный день. Хочешь выпить? — я встала и прошла к бару, где хранила весь свой арсенал выпивки. — У меня есть виски, вино, ликёр я тебе даже предлагать не буду, ром и водка. Что ты предпочитаешь? — я обернулась, чтобы услышать ответ, но мужчина уже стоял передо мной. Он, словно заворожённый смотрел на меня и до меня только дошло, в каком виде я предстала перед ним — растрёпанные волосы, бордовое нижнее бельё и поверх не до конца застёгнутая мужская белая рубашка, которую я привезла ещё с Копенгагена, а в глазах пьяный блеск. Мы смотрели друг на друга, словно впервые виделись. В каком-то смысле, это было правдой, ведь до этого момента я никогда не замечала, насколько красив Чун Мён. — У меня есть идея получше, — несколько охрипшим голосом сказал он, и я почувствовала, как внизу живота разливается приятное тепло, — что насчёт естественных потребностей организма? Не знаю, как ты, а я бы хотел удовлетворить их с тобой. Всё, что я смогла сделать, так это притянуть его за галстук к себе и впиться в губы поцелуем. Мужчина не растерялся и тут же положил свои руки мне на ягодицы, слегка сжимая их. Я судорожно выдохнула ему в губы и почувствовала его улыбку. Чун Мён прижимал меня к себе сильнее, и животом я смогла почувствовать его эрекцию. Я оторвалась от его губ, чтобы развязать удавку на его шее и помочь избавиться от галстука и рубашки. Общими усилиями мы сделали это, и уже через минуту я могла по достоинству оценить представший мне вид. Я знала, что у Чун Мёна красивое тело, ведь не один раз он говорил мне, что занимается в зале, но никогда и подумать не могла, что он будет настолько идеальным. — Ты словно скульптура Микеланджело, — тихо говорю я, и провожу рукой по подтянутой груди и упругим мышцам пресса. Чун Мён застенчиво — что совсем не уместно в данной ситуации — улыбается, и неожиданно нежно целует меня, исследуя своим языком мой рот, переплетая наши языки вместе и заставляя моё сердцебиение ускориться. Мужчина запускает руку в мои волосы, и от одного движения пальцами по нежной коже головы я готова расплыться лужицей у его ног. Тем временем я сбрасываю с себя рубашку и остаюсь в одном нижнем белье. Мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Где у тебя спальня? — спрашивает он, и я на секунду мешкаюсь. Чун Мён замечает это, и уже хочет что-то сказать, но я легко целую его, не давая сделать этого. — Понимаешь, в спальне кровать, — ловлю непонимающий взгляд, — в общем, её нужно сжечь, но об этом потом. В этой квартире не одна спальня, — я лукаво улыбаюсь и закусываю губу. Беру мужчину за руку и веду за собой в комнату. В этой спальне царит кромешная тьма, и я включаю ночник, стоящий на прикроватной тумбочке. Комната озаряется слабым светом, и я вижу Чун Мёна, который выглядит просто великолепно в этом полумраке. Интересно, к такому возможно когда-нибудь привыкнуть? Он снова затягивает меня в поцелуй и аккуратно укладывает на кровать. Спускается своими поцелуями к моей шее, ключицам и плавно переходит на грудь, которую он тут же освобождает из плена бюстгальтера. Ей он уделяет особое внимание, облизывает, кусает и пощипывает соски, а на правой груди ещё и, кажется, оставил засос. Мне всё это до одури нравится, и я чувствую, как мои трусики уже насквозь промокли. От груди Чун Мён мелкими поцелуями спускается всё ниже, обводит языком мой пупок и прикусывает кожу под ним. Я едва слышно стону, и это словно мёд для его ушей. Он доходит до кромки трусиков и носом утыкается в мой лобок. Мужчина стягивает с меня последнюю деталь моего и так скудного гардероба, и разводит мои ноги, удобно расположившись между ними. — Чун Мён! — я громко вскрикиваю, когда он языком касается моего клитора. Выгибаюсь дугой, и чувствую, как он прижимает рукой мой живот к кровати, чтобы я не брыкалась. — Чш-ш-ш, — он улыбается, словно мартовский кот, и возвращается обратно к своему занятию. Параллельно, к языку он добавляет пальцы, чем уносит меня в другую Галактику. Я уже не сдерживаю стоны, а он всё мучает меня этой сладкой пыткой. Чувствую, что ещё чуть-чуть, и я приду к финалу. Я умоляю его не останавливаться, но он оказался глух к моим просьбам, поэтому, когда я уже практически была на вершине, он убрал свои пальцы с моего влагалища, а меня перевернул на живот, ставя раком. Последнее, что я слышала, это звук расстёгивающейся ширинки. Чун Мён входил в меня мучительно медленно, но мне это нравилось. Мы кайфовали от друг друга, пытаясь выжать всё, что возможно, хотя я понимала, что как ни крути, а нам будет мало. Я почувствовала горячие губы между лопаток и первое неуверенное движение. Из моей грудной клетки послышался тихий стон, полный удовольствия, и это послужило для него руководством к действию. С каждым разом Чун Мён всё сильнее вбивался в моё тело, а я всё активнее двигала бёдрами ему навстречу. Я чувствовала пульсацию внутри себя и понимала, что ещё чуть-чуть, и он кончит. Мужчина стал замедляться, и я услышала его хриплое дыхание у себя над ухом. — Сделаем это вместе, — сказал он, и я почувствовала его пальцы на своём клиторе. Я тихо простонала в знак согласия. Чун Мён снова ускорил свои движения, массируя пальцами мой клитор и покрывая поцелуями спину. Наши дыхания участились, я уже практически охрипла от стонов, и я поняла, что развязка близка. Волна оргазма первой накрыла меня, стоило ему укусить моё ухо. Вслед за мной к финалу пришёл и он, кончив мне на задницу. Мы лежали в обнимку, я выводила непонятные узоры на его груди и ни о чём не думала. Мне было хорошо, и больше меня ничего не волновало. — Так что с кроватью? — нарушил воцарившееся молчание Чун Мён. — Да так, ничего особенного. Просто давно хотела выбросить, — я приподнялась с его плеча и посмотрела мужчине в глаза. — Эта всё равно лучше, — я наклонилась и мягко поцеловала его в губы, чтобы подтвердить правдивость только что сказанного.