Естественная потребность организма

Океан Ельзи — Така Як Ти (на повтор)

Я никогда не встречал подобных тебе и вряд ли когда-нибудь встречу. Боль, которая жила во мне, совсем не угасала, хоть я и пытался придушить её огромным количеством алкоголя, сигарет и девушек. Мы были знакомы с тобой ещё со школы, учились в одном классе, а наши родители были друзьями. Наши отношения тоже начались с дружбы. Как бы тебя не унижали и не оскорбляли, я всегда защищал тебя, хотя сам был маленьким худеньким мальчиком. Я не боялся быть побитым, ведь мысль о том, что таким образом я оберегаю тебя, всегда согревала меня. С гордо поднятой головой я лез в драки, чтобы отстоять твою честь. Чем старше мы становились, тем больше крепла моя привязанность к тебе. Наши родители мечтали о том, чтобы мы сошлись, но никогда не давили на нас. Всё шло своим чередом, и никто никогда не вмешивался. С каждым годом ты становилась всё прекраснее, а я понимал, что начинаю влюбляться. Каждый раз, когда какой-то другой парень начинал оказывать тебе знаки внимания, я бесился. Ты злилась на меня, и мы с тобой не единожды ссорились по этому поводу. Тебя всегда убивало то, что девушки имели право оказывать мне знаки внимания, а тебе парни — нет. Несправедливо? Пусть. Мне плевать. Когда нам было по семнадцать, я всё же решился на то, чтобы предложить тебе встречаться. Каково же было моё удивление, когда ты ответила мне отказом. Аргументировала ты это тем, что не хочешь рушить нашу дружбу, ведь, если отношения не сложатся, то мы потеряем всё, что между нами было и есть. В тот момент я решил отпустить тебя, чтобы ты поняла, что так же, как и я, любишь меня, и согласился остаться друзьями. Ты встречалась с парнями, но ни один из них не задерживался в твоей жизни надолго. Мне даже не требовалось что-то делать, чтобы отвадить их от тебя: ты и сама прекрасно понимала, что это просто не твои люди. Однажды наша одноклассница устроила вечеринку по поводу своего Дня рождения, на которую мы с тобой были приглашены. Возможно, это было действие алкоголя, но в тот день мы с тобой поцеловались. Мягкость твоих губ на моих напрочь снесла мне крышу, и в тот момент я убедился окончательно, что мы созданы друг для друга. — Исин, — разорвав поцелуй, ты уставилась на меня. Я не мог отвести взгляд от твоего лица. Впервые твои глаза горели таким огнём, а я был единственной тому причиной. Этот поцелуй стал поворотной точкой в наших отношениях. Мне кажется, что я до сих пор чувствую твою руку у себя в волосах, хотя прошло уже несколько лет. Это был мой первый поцелуй, воспоминания о котором не угаснут никогда. Наверное, так и должно быть? После этого моя жизнь начала меняться в лучшую сторону. Теперь ты была рядом в статусе не моего друга, а любимой девушки. Так как это были мои первые отношения, я толком не понимал, как себя вести, и это слегка смущало меня. Ты же была в восторге от этого. Осознание того, что ты можешь скроить меня под себя, было наивысшей платой за эти отношения. И, хоть мне и не достался твой первый поцелуй, но твой первый секс принадлежал мне. Когда я прикрываю глаза, я сразу вспоминаю то, как всё это происходило. Это было до ужаса неловко, но правильно. Мы отдали свою девственность друг другу, и никто из нас об этом не пожалел. Мы закончили школу, и пришло время выбирать университеты. Это не составило огромной проблемы, ведь мы с самого детства знали, что будем учиться в родном Гонконгском университете, но на разных факультетах. Если я выбрал факультет искусств, где мог заниматься танцами, вокалом и актёрским мастерством, то тебе гораздо ближе был факультет права, где ты планировала выучиться на прокурора. Никто этому не удивлялся, ведь у тебя с самого детства было обострённое чувство справедливости. С началом учёбы в университете мы с тобой съехали на квартиру, которую купили мне родители в честь окончания старшей школы. Никто особо не удивлялся такому развитию событий, ведь это казалось естественным следующим шагом в наших отношениях. Из-за загруженности в университете, мы имели возможность видеться лишь дома, что стало ещё одним плюсом в пользу того, чтобы жить вместе. Я совру, если скажу, что всё было гладко. Мы много ссорились из-за каких-то бытовых стычек; так же огромное количество симпатичных девушек на моём и красивых парней на твоём факультете никак не успокаивало. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что наша ревность была беспричинной, и всё, что нам следовало делать — это наслаждаться этими отношениями, а не портить друг другу нервы. В нашей жизни присутствовали мелкие ссоры и недопонимания, но я ни за какие деньги не согласился бы с тобой расстаться. Ты была моей второй половиной, и мне всегда казалось, что, если ты уйдёшь — моя жизнь тут же закончится. Наверное, именно поэтому я решился на огромный шаг, и через два года нашей совместной жизни я сделал тебе предложение. Словно наяву вижу твоё заплаканное лицо и слышу тихое «Да». Мы готовились к свадьбе, я чувствовал, что словно парю в облаках и думал, что я такого сделал в прошлой жизни, что в этой я встретил тебя. Всё это чувство эйфории закончилось внезапно, после твоего первого обморока. Тогда я испугался не на шутку и тут же вызвал скорую. В больнице тебе поставили неутешительный диагноз — рак поджелудочной. Финальная стадия. Помню, как перед моими глазами потемнело, и я тяжело опустился в кресло в кабинете врача. Он тут же протянул мне стакан воды и стал говорить какие-то слова, которые ничего не значили. Впервые такой тяжёлый груз свалился мне на плечи. Я должен был сам тебе сказать о твоём диагнозе, ведь это не то, что можно переложить на других. Я стоял перед дверью в твою палату, а на мои глаза накатывались слёзы. Только коснувшись ручки двери, я сразу отдёргивал руку, словно это разъедало мою кожу. Набравшись смелости, я всё-таки смог войти к тебе в палату. Твоя мать держала тебя за руку, а отец шутил, отчего ты заливалась громким смехом. Вы все трое обернулись на меня в ожидании новостей. Ты сразу всё поняла по моему взгляду, в отличии от твоих родителей, в глазах которых плескалась надежда на лучший исход. Я решил не тянуть и на ходу выпалил информацию, которую мне прежде поведал врач. Твоя мать тут же забилась в истерике, а отец понуро опустил голову. Я никогда не забуду той одинокой слезинки, которая покатилась по твоей щеке. Надежды не было. Ты отказалась от лечения, и я прекрасно понимал почему: благодаря лечению ты протянула бы возможно ещё полгода, но это мало походило бы на жизнь. Боль от химиотерапии разъедала бы твоё тело и мозг. Этому ты предпочла спокойное и практически безболезненное существование. От идеи со свадьбой мы не отказались. Больше всего на свете ты хотела выйти за меня замуж, а я хотел только радовать тебя в те считанные месяцы, которые нам остались. Через несколько дней мы из больницы вернулись домой. Я изо всех сил пытался окружить тебя любовью и заботой, а ты всё время повторяла мне, что ты не хрустальный бокал, который от одного неверного движения может разбиться. Я старался, правда старался, но получалось у меня из рук вон плохо. Через две недели после выписки мы сыграли свадьбу, и — клянусь! — красивее невесты я не видел. Несмотря на тени, которые залегли под твоими глазами и чрезмерную худобу, прекраснее тебе не сыскать во всём мире. В наш медовый месяц мы решили поехать в Италию, где ты всегда мечтала побывать. Мы отправились на Сицилию, где ты с наслаждением предавалась солнечным ваннам и тёплому морскому бризу. Каждый наш день мы проводили так, словно он был последним. Это же правило касалось наших ночей. Каждая минута была на счету. Ты умерла через три дня по прибытию обратно в Гонконг. Это случилось ночью, когда мы с тобой уже легли спать. Я проснулся в три часа ночи из-за того, что мне было чертовски холодно, хотя ты и прижималась ко мне. Мы готовились к этому, но я не смог сдержать громкого и полного отчаяния крика, когда это произошло. Я целовал твои запястья, твои пальцы и твои холодные губы в надежде на то, что это сможет тебя пробудить, как тех чёртовых принцесс из диснеевских сказок. Когда моя истерика закончилась, я позвонил в скорую, чтобы они могли засвидетельствовать твою смерть. На похоронах я не проронил ни слезинки, что немного опечалило общественность. Чем дальше, тем больше я убеждался в том, что похороны делают не для мёртвых, а для живых. Я более чем уверен, что каждый присутствующий там обсуждал то, что я не был похож на страдающего вдовца. И лишь наши родители понимали, что за этой маской безразличия скрывается невыносимое горе, от которого мою грудную клетку буквально рвало на части. Через несколько дней твоя мать позвонила мне и позвала на разговор. Я не был готов увидеть дом, в котором ты выросла. Там всё напоминало о тебе. Нашу квартиру я выставил на продажу в тот же день, когда тебя не стало. Просто не мог спокойно там находиться. Слишком много воспоминаний было связано с этим уютным гнёздышком, которое мы с тобой вили на протяжении последних двух лет. Твоя мать встретила меня крепкими объятиями и тёплым чаем. Мы оба не знали с чего стоит начать этот разговор, поэтому она просто протянула мне конверт, на котором твоей рукой было выведено моё имя. — Что это? — внезапно севшим голосом спросил я. — То, что она не успела тебе сказать, — практически шёпотом ответила мне твоя мама,— Надеюсь, что ты сможешь продолжить жить дальше. Она бы этого хотела. Всё, что я смог сделать, это тупо кивнуть. Конверт трясся в моих руках, пальцы совершенно меня не слушались, так что я, с позволения твоей матери, решил прочитать это позже наедине с собой. Мы ещё немного посидели, и я, попрощавшись с твоими родителями, вышел из дому. Я сел в машину, и ещё некоторое время так и сидел, тупо пялясь на конверт в своих руках. Провёл пальцами по буквам, написанным твоей рукой, и вдруг почувствовал влагу у себя на щеках. Я плакал и точно не мог сказать, когда именно слёзы заструились по моему лицу. Переведя дух, я отложил конверт на соседнее сидение, завёл мотор и двинулся в сторону своей новой квартиры. Меня встретила тишина и пустота. Единственное, что меня успокаивало — это чувство того, что ничто лишний раз не напоминало о тебе. Но теперь в моих руках покоился конверт, который вручила мне твоя мать. Я положил его на барную стойку перед собой и достал из кухонного шкафчика бутылку виски. Наполнив бокал, я тут же залпом выпил его, слегка поморщившись. Выдохнув, я всё-таки набрался смелости и вскрыл конверт. Буквы передо мной немного расплывались, но не из-за выпитого мною алкоголя, а из-за моих слёз, пролитых на бумагу. В этом письме ты рассказывала о том, как в тебе вспыхнули чувства ко мне. Я несказанно удивился тому, что на самом деле ты поняла это гораздо раньше меня, и, несмотря на то, что ты позволяла себе встречаться с другими после моего признания, этим ты добивалась того, чтобы мои чувства окрепли к тебе. Это не тебе нужно было убеждаться в своих чувствах, а мне. Сейчас, спустя некоторое время, я начинаю понимать о чём ты тогда говорила, но в тот момент я проклинал этот твой поступок на чём свет стоит. Ведь тем самым ты отобрала драгоценные мгновения нашей жизни. Ты говорила о том, что хочешь, чтобы я долго не горевал и продолжал жить. Мне было всего двадцать два, и на этом жизнь не заканчивается. Все эти слова казались бредом, который она придумала на свою не совсем здоровую голову. Мы были должны прожить всю нашу жизнь вместе, родить детей и умереть только через десятки лет совместной жизни. Но жестокая судьба отобрала тебя у меня, не дав полностью насладиться отведённым нам временем. Я плакал, словно малое дитя над этим письмом, и опустошил больше половины бутылки виски в попытке заглушить ту боль, которая не угасала в моём сердце. Каждый божий день всё это повторялось: днём я ходил на работу, а вечером, по возвращению домой, я доставал из комода у кровати твоё письмо, брал бутылку виски и зачитывал его до дыр. В один из таких дней кто-то из моих друзей вытащил меня в клуб, чтобы я мог немного отвлечься. Я понимал, что превращусь в алкоголика, если продолжу пить наедине с собой, поэтому я откликнулся на это предложение. Именно там я впервые познакомился с девушкой, которая была чертовски похожа на тебя. Я с ней переспал, представляя тебя на её месте. Мне казалось, что я сплю с тобой, а не с ней. Я даже назвал её твоим именем. Я понимал, что тем самым обижаю её, но совершенно ничего не мог с собой поделать. Одна сменяла другую, вторая третью, а совсем скоро я и вовсе потерял счёт. Неизменным было лишь твоё письмо в прикроватной тумбочке. И вот сегодня очередной такой день, очередная красавица чертовски похожая на тебя сидит у меня на коленях, а я до умопомрачения целую её. Губы совсем не похожи на твои, не обладают той мягкостью и не целуют с тем чувством, с которым меня всегда целовала ты. — Может быть поедем к тебе? — сладострастно спрашивает меня девушка, имени которой я даже не удосужился запомнить. Молча поднимаю её со своих коленей, встаю сам, беру её за руку и веду в сторону выхода. Мы садимся в первое попавшееся такси и едем по названному адресу. Квартира вновь встречает нас тишиной и спокойствием. Впервые я кого-то привожу сюда. Обычно я предпочитаю ехать домой к девушке или же, на крайний случай, снять номер в отеле. Мы идём в сторону спальни, попутно сбрасывая наши вещи. Моё тело горит, хочется сильнее ощущать твоё тело у себя в руках, прижиматься к нему, слышать твоё тихое сбивчивое дыхание и томное «Исин». Бросаю тебя на кровать, снимаю рубашку и упираюсь коленом прямо между твоих слегка разведённых ножек. Господи, какая же ты прекрасная. Целую тебя в губы и ловлю себя на мысли, что что-то не так. Ты разрываешь поцелуй и ставишь на моей шее багровый засос. Это действует на меня отрезвляюще, и я понимаю, что передо мной не ты, а лишь слабое подобие твоей замены. Она — не ты. И никогда ею не будет. Я отхожу от кровати, и разворачиваюсь спиной к ничего непонимающей девушке. — Проваливай, — тихо говорю я, но так, чтобы она услышала. — Исин, я что-то сделала не так? — девушка подходит ко мне и кладёт свою маленькую ладошку мне на плечо. Я вздрагиваю, сбрасывая её руку со своей кожи. — Тебе повторить? — я разворачиваюсь к ней лицом, и говорю по слогам: — Про-ва-ли-вай. Поверь, так будет лучше для тебя в первую очередь. Она читает в моих глазах то, что я настроен абсолютно серьёзно, и медленно кивает головой. Слишком хороша для такого, как я. Она неуверенно подходит и целует меня в щеку — коротко и совсем по-детски, словно боясь спугнуть. — Позвони мне, если захочешь поделиться. Я готова это выслушать, — она отходит от меня, и выходит из комнаты. Через несколько минут я слышу звук захлопнувшейся двери. Она ушла и оставила меня наедине с моими мыслями. Я подхожу к тумбочке и достаю из ящика конверт, который я так бережно хранил все эти годы. В который раз перечитываю твоё письмо и ловлю себя на мысли, что наконец-то начинаю понимать, что ты имела в виду, когда писала все эти слова. Иду в душ и пытаюсь смыть с себя всё то, что я делал последние несколько месяцев. Получается плохо, но я стараюсь изо всех сил, из-за чего на моей коже появляются красные пятна. Выключаю воду, заматываюсь в полотенце и иду обратно в спальню. Впервые за очень долгое время я забываюсь крепким сном без сновидений. На следующий день я просыпаюсь с неожиданно ясной головой. Собираюсь в считанные минуты, выхожу из квартиры и сажусь в свою машину. Из нее уже звоню на работу и предупреждаю, что меня сегодня не будет. Мне нужно уладить кое-какие дела. Начальник понимает, что просто так я бы не отпрашивался, и даёт мне добро на отгул. Приезжаю к пункту назначения и выхожу из машины, прихватив из соседнего сидения букет купленный по дороге. За считанные минуты нахожу твою могилу, на которую возлагаю букет твоих любимых незабудок. Присаживаюсь и упираюсь спиной о твоё надгробие. — Я знаю, что ты злишься, — начинаю я, и делаю глубокий вдох, — я не приезжал к тебе с твоих похорон, а прошло немного-немало восемь месяцев. Осознание того, что всё это время я мог бы быть с тобой, меня убивает. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Говорят, что незаменимых людей не бывает, но всё это — ложь. Ты была, есть и останешься незаменимой. Такая, как ты, бывает лишь раз за всю жизнь, и от понимания того, что лучше тебя я не встречу, мне становится невыносимо больно, — тыльной стороной ладони утираю слезы, которые неумолимо катятся по моим щекам. — Я знаю, что ты не хотела бы видеть меня таким, и из-за этого мне стыдно. Ты и правда хотела, чтобы я продолжал жить, а всё, чем я занимался последние восемь месяцев — это бездумное прожигание, — я ещё раз сделал глубокий вздох, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось очень плохо, но я не оставлял попытки. Собравшись духом, я всё же продолжил: — Но знаешь, кажется, боль начинает утихать. Нет, она останется со мной на всю оставшуюся жизнь, но сегодня я не чувствую её так сильно, как это было вчера. Я наконец-то готов жить так, как ты того хотела. Я клянусь тебе, что больше не буду так прожигать свою жизнь, как делал это все эти восемь месяцев. Я обязательно образумлюсь и приведу свою жизнь в порядок, как того хотела ты. Я стану лучше для тебя. В память о тебе. Ведь я люблю тебя. Я посидел ещё немного, а затем, попрощавшись с тобой, поднялся и пошёл в сторону своей машины. Приехав домой, я пошёл на кухню, и моя рука практически дотянулась до шкафчика с алкоголем, но вдруг я заметил листок, оставленный на барной стойке. На нём аккуратным почерком красовался номер телефона и имя. Слова вчерашней девушки вдруг всплыли в моём мозгу, и прежде чем я хоть что-нибудь осознал, я уже звонил по этому номеру. — Алло? — приятный голос раздался на том конце провода. — Привет, это Исин, — коротко представился я. — Да, привет, — голос слегка оживился. — Ты говорила, что если мне нужно будет поговорить, то я могу позвонить тебе. Как насчёт чашечки кофе завтра после шести? Я подъеду куда тебе будет удобно. — Да, конечно. Записывай адрес…

***

«Мой милый и любимый Исин, твоя жизнь не заканчивается после моей смерти. Сделай всё возможное, чтобы прожить её как достойный человек. Я верю в тебя. Ты сильнее, чем ты думаешь» Я и правда буду стараться. Обещаю.