Малышка

— Мелкая сучка, очнись!       Удар под ребро заставил резко вскочить с матраса, пытаясь вдохнуть хотя бы капельку воздуха. Лёгкие так нещадно жгло, будто миллиарды иголок пронзили мои внутренности в одну секунду. По середине грудной клетки вырос ком от нехватки кислорода, но я ничего не могла сделать в этот момент. Со свистом выдохнула последние вздохи моего прошедшего сна, повернула свой взгляд на пьяного отца, стоявшего возле меня как большая скала, которую страшно двигать — может обвалиться большим камнепадом. — Вставай, — схватив меня под локоть, резко поднимая с места моего сна, заставляя встать на холодный пол, резко ответили, — сходи в магазин и купи мне водки! — Но на какие деньги? — моей самой глупой ошибкой был этот вопрос.       Ухмыльнувшись самой грязной улыбкой, которой только мог, отец прошел к моей копилке, стоявшей на полке шкафа, протянул к ней свою длань. Вытащив из нее оставшуюся от моих заначек тысячу рублей, протянул ее мне. Вороватым движением выхватила купюру и ждала момента, когда мне скажут весь список, чего именно купить. Ведь одной бутылкой водки сегодня никто не ограничится. У одного друга собутыльника сегодня был день рождения, лучше в этот день не приходить домой — начнут вновь трогать мою грудь или же хвататься за попу, как это делается постоянно, когда прихожу домой после учебы, принося сразу бутылку и закуску, так как домой без всего этого нельзя возвращаться. — Так, — протянул папа, выискивая что-то в моей пустой копилке, — три бутылки водки, селёдку под шубой, нарезку колбасы и сыра… — Может ещё кальмаров или сухой рыбы? — спросила я, вдруг не куплю и мне влетит за это. — Да, купи и этого! — выходя из моей комнаты бросили в ответ, затем развернувшись всем корпусом ко мне, рявкнули: — Да поторопись!       Легко сказать, чем сделать. На улице мороз, снег идёт крупными хлопьями, воет вьюга, а у меня ничего из зимней одежды практически нет — теплый свитер, вязанный бабушкой, и джинсы, старые и потёртые. Тяжко вздохнув от нахлынувших эмоций, прошла к старому потрепанному шкафу, ещё со времен СССР, достала вышеперечисленное из одежды, надела на себя. Пока ещё не открылся магазин, так как время было без-десяти семь, а самый первый ларек начинает работать с восьми или девяти утра. Хм, придется позвонить Юле и сказать о том, что в очередной раз опоздаю на первый урок.       Выйдя в коридор, пытаясь не попасть чистыми носками в какую-нибудь грязь или разлитую жидкость, надела свои кроссовки, весеннюю куртку, не забыв взять деньги, доставшиеся мне с таким трудом, но быстро утекшие благодаря бутылкам, вышла из квартиры. Спускаясь по ступеням вниз, натягивая капюшон на голову, достала свой старенький кнопочный телефон. С зарядкой в три палочки, зашла в контакты и набрала один из номеров. Нажав на гудок, зелёную трубку на кнопке, прижала аппарат к уху. — Алло, — на том конце телефонной связи раздался звонкий голос подруги. — Тебя вновь не будет на уроках? — Я опоздаю только на литературу, — нажав на кнопочку от домофона, способствующая выпустить людей на улицу, вышла на заснеженную дорогу. — Если же я не куплю отцу то, что ему необходимо в данный момент, от меня ничего не останется. — Могла бы и у меня пожить, между прочим, — ответила Юля, — тут никаких алкашей нет и в помине. — Зато есть строгая мама и старшие братья, — парировала я, приближаясь к одному из открытых уже магазинчиков. — Все, Юль, я сейчас к магазину подхожу, встретимся в школе.       Сбросив телефонный звонок, убрав телефон в карман куртки, направилась к пункту назначения. Дойдя до ларька, где работала знакомая женщина, тетя Нюра, постучалась в окошко. Внутри быстро закопошились, то и дело выкрикивая подождать минуту. Но и минуту не прошло, как окошко открылось, заставляя увидеть женщину средних лет — сорока-сорока пяти — с большими серыми глазами, полных ума прошедших годов. Осмотрев меня с ног до головы взглядом полной обиды, проголосила: — Господи, Анечка, да как же это так, неужели твой отец не прекратит пить? — Я пыталась съездить с ним в Москву, к наркологу, но вместо помощи от врача, я получила кулаком в лицо.       Вручив женщине купюру и перечислив список необходимых продуктов, стала ждать, на морозе в тонкой куртке, пока тетя Нюра не наберет в пакет все необходимое. Высчитанные деньги за сдачу вернули мне, на эти сто рублей смогу поехать на электричке в школу и обратно домой, убрала рядом с телефоном. Чтобы не замёрзнуть, перетаптывалась с одной ноги на другую, а то не хочется вновь страдать ногами, воспаление пальцев стоп лечить в очередной раз не выйдет, так как денег больше нет. — Приходи сегодня ко мне домой, — вручив мне набранную сумку через входную дверь, женщина сказала, — я тебя борщиком накормлю, а то вон, какая худющая, да и старую одежду внучки отдам, она на два года старше тебя, уехала учиться в столицу, да и оставила… — Благодарю. — взяв пакет в руки, отблагодарив тетю Нюру, направилась обратно домой.       За это время, что я пробыла в магазине, отец уснул на помятом диване, от которого разило неприятным запахом за километр. Пройдя на кухню, сразу заглядывая в часы на одной из стен, замечая то, что уже было десять минут девятого, и поняв то, что за тридцать минут не успею приехать и забежать в класс, медленно стала вытаскивать покупки и ставить на почерневший местами деревянный стол. Когда последняя бутылка водки была поставлена на деревянную поверхность, захотела убрать пакет, но там ещё что-то было       Достав маленький целлофановый пакет с несколькими пирожками, умственно поблагодарила тетю Нюру. Убрав их в школьную сумку, взятую из комнаты, быстро побежала на остановку. Автобус подъедет через пять минут, плюс — минус несколько минут, надо успеть, иначе сама себе сделаю хуже.

***

— Ох, — воскликнула Юля, сидевшая за одним столиком вместе со Светой и Галей в школьной столовой, — я думала ты и на завтрак опоздаешь!  — И не дождешься! — сев рядом с девчонками, достала пакет с пирожками. — Будете? — Давай, — ответил Светочек, наша милая блондиночка, отставляя молочную перловую кашу от себя, — а то сегодня неудачный завтрак выпал. — Мало того, что каша, но и безвкусный чай! — хмыкнула Галя, забирая один из пирожков. Откусив, промычала. — С яблоком! — А мне с капустой достался. — жалобно протянула Юля, у которой сразу отобрали ее откушенный пирожок и вручили с яблочным повидлом. — Лучше я съем. — улыбнулась блондинка, начиная его есть и запивать чаем из столовской кружки. — Тебе только и есть капусту со своим третьим размером! — ответила я, слушая смех подруги замечая нахмуренный взгляд. — Не злись, Свет, но это правда. — Да я и не злюсь, — весело ответила она, но потом строго произнесла, — так как тебя не было, Ольга Владимировна, сказала, что больше она не намерена терпеть твои опоздания и теперь она хочет тебя отчислить.       Ольга Владимировна наша классная руководительница и учительница русского языка и литературы. С виду милая женщина своего пожилого возраста, но к своим предметам всегда была строга, как и к дисциплине. Обучаясь в советское время, совершенно в строгих правилах, она до сих пор придерживалась их, хотя на дворе двадцать первый век, она любила наказывать детей такими способами как: ударить линейкой или указкой по рукам или голове, заставить стоять весь урок посередине класса, выгнать. Ну это все могли делать. Как и отправить к директору.       Сначала она была доброй по отношению ко мне, так как понимала о моих проблемах в семье, где папа постоянно пил, все понимала, успокаивала иногда, давая советы, но никто же не знал, что она живет двойной жизнью. В глазах она добрая и порядочная женщина с умным видом, а за спиной устраивала такие подлянки. Вот и сунула она мне палки в колеса. — Да ладно тебе, — положив по хозяйски свою руку, Юля подытожила, — она не сделает этого с тобой, так как ты в выпускном классе. Если потребуется, можно будет перейти в параллельную группу. — Чтобы с Фроловым учиться? — положив голову на руки, спросила я. — Я лучше суицидом займусь, чем перейду в параллельку. — А что такого? — возмутилась Галя, самая умная, как казалось, из нас. На золотую медаль ведь идёт в этом году. — Подумаешь со своей шайкой ходит… Да и он в одиннадцатом классе учится, а не в девятом как мы. — Вот именно, что шайкой! — шикнула на нее Светка. — Ты не знаешь, что они ночью вытворяют, когда такие как мы спим, в три-четыре часа ночи… — Пока он с пацанами ходит на разборки, и бьёт кому-то морды, он не нападает на учеников школы. Как было раньше. — вставила свою копейку Юля, гладя меня по спине. — Мы вообще должны, девочки, радоваться, что на нас его компания не засматривается, так как не по их вкусам родились, иначе бы гуляли: либо с животом, либо с клеймо «Шлюха» всю жизнь.       Ссориться больше не дали. Звонок раздался над нашими головами, означая о начале новых занятий. Встав с тяжкими вздохами и стонами, взяв свои сумки и портфели, направились прямиком к кабинету математики и физики.       Шагая прочь из столовой, поднимаясь на третий этаж школы, где обучаются только старшеклассники, младшим сюда ходу нет, только на переменах, с тяжким грузом на плечах, с учебниками в портфеле, не заметила того, что меня кто-то ударил вбок. И как-то машинально вышло: — Ты дороги не видишь? — А ты тут королева, чтобы посередине шастать?!       О нет! Чувствуя беглые мурашки от такого замораживающего холодным льдом голосом, повернулась назад, замечая неистово злой взгляд карих глаз. Влад… Тот самый Фролов, который держит всех в школе и в городе в страхе только своим взглядом. И своей сокрушающей, подаренной самим дьяволом, улыбкой, способная разбить не то, что сердце очередной влюбленной дамы, а саму жизнь. Жизнь человека перешедшего черту. В это раз, человеком перешедшим черту была — я. — Тебе жить надоело? — от его слов так и веяло злостью, способная ранить одним ударом.       Подруг не было, так как они первые ушли, и сейчас они были на уроке — записывали лекцию по математике. Я же, все это время стояла и глядела в эти карие глаза. Глаза самого демона, стоявшего напротив меня. — Это у меня вырвалось случайно. — решила оправдаться и быстро уйти на урок, но мне этого не позволили. — Фроло, — позвал его друг, один из банды, — может ее наказать? — Нацепить на нее наручники и жёстко трахнуть в подсобке, — пробасил второй, — оставив потом без всего. — По-моему это по-детски, — вставила я. — Как насчёт того, чтобы меня, при всем классе, где я учусь, поставить на колени и заставить делать минет? Или же раздеть меня догола и заставить выйти так из школы? Или же… — Хватит! — властный голос заставил меня замолчать и вжаться головой в плечи, опустив взгляд. — Вы свободны.       Я бы уже направилась в свой класс, так как думала о том, что это мне говорят, но как выяснилось иначе. Услышав звук подходящих ко мне мужских ботинок, и уже поближе к себе увидела носки обуви, сжалась ещё сильнее, прижимая к себе руки. Меня резко накрыла паника, ужас и дикий панический страх за саму себя. Зажмурив глаза, прикусив губу до боли, мне предстояло пройти путь от жизни до смерти. — Подними голову. — я не смогла выполнить приказ, поэтому мой подбородок сжали и резко подняли голову, заставляя вновь лицезреть глаза дьявола. — Я не люблю, когда моим приказам не подчиняются. Я сказал, ты — сделала, усекла? — Д-д-да! — заикавшись от страха ответила я, пытаясь не показывать дикого страха. Но все же страх прояснился с дикой силой. — Умница, — ухмыльнувшись своей фирменной улыбкой, по моим губам прошлись большим пальцем. — Моя малышка.       Не знаю, что со мной в этот момент происходило, но моя ладонь оказалась на щеке самого Фролова. Шлепок раздался с такой силы, отчего тот отодвинулся от меня, дотрагиваясь до раскрасневшегося пятна от моей руки. Пользуясь его замешательством, быстро выскочила на лестничную площадку, спускаясь на первый этаж. — Березина! — звук раздался на втором этаже, кто-то догонял меня. И я знаю кто это есть такой.       Не забегая в раздевалку, где меня могли поймать и сделать все то, что сказали ребята и я сама, не захватив куртку, выбежала в заснеженную погоду. Спускаясь по скользким ступеням, выбегая из главного входа в школу, сквозь боль в рёбрах, бежала в неизвестном направлении, чувствуя то, как за мной бежит сам дикий зверь, которого разозлила.       Забежав за угол школы, пытаясь спрятаться и отдышаться от дикого бега, отчего шумело в ушах и хотелось упасть в обморок, пыталась прислушаться к звукам хрустящего снега, что хрустел от мужской поступи. Пытаясь не издать звука, внимательно слушала то, как где-то очень близко ходит он, выискивая меня. Но затем шаги стихли, слышно было только в дали. Наверное ушел, позабыв про меня. — Слава богу! — прошептала я, сползая по стене вниз.       Посидев на снегу около пяти минут, прождав ещё немного, вдруг тут ещё находится этот Фролов, где-то затаившись и выжидая меня, пока выйду как какая-нибудь дичь из своей норки, чтобы потом вгрызться своими клыками в шею, я потихоньку встала. Отряхнув прилипший снег к свитеру, поправляя сумку с учебниками, решила пойти отсюда. Все равно школьный день был испорчен: опоздала на несколько уроков, да и нагрубила одному из крупных шишек города.       Шагая по дороге, испытывая на себе взгляды прохожих, пешком, направилась на работу в кафе, где я работала за копейки. Пятнадцать тысяч уходят очень быстро с таким отцом, как у меня. Мало того, что на эти деньги плачу коммунальные услуги, это где-то девять тысяч за все входящее — за свет, за газ, электричество — так ещё набиваю холодильник едой для папиной закуски и также покупаю по ящику спиртного, чтоб две недели спокойной жизни было. Оставленные деньги пытаюсь экономить, но этого не получается.       Я во всем для себя отказалась: прекратила покупать одежду, хожу в чьей-то, отданной с рук, прекратила ходить по магазинам, кроме продуктового. Да и там ни на что не смотрю — ни на конфеты, ни на сухарики с чипсами, ни на газированные напитки. Бывает перепадёт раз в несколько месяцев, куплю себе одну булочку с маком и съем в школе, так, практически кушаю в кафе, где отдельно для всех готовят повара, или же в школе.