Малышка

      Красный. Совершенно не мой цвет. Не подходит к моим волосам, к глазам. Если же не белая бледная кожа, я бы потерялась в этом контрасте. Юбка не очень то высокая, но и не очень длинная, она точно не скрывает мои острые колени. Корсет кое-как обтягивал мою талию, благо грудь была опорой и поддержкой всего платья. На плечи была накинута теплая накидка, чтобы не содрогалась от холода.       Стоя в закрытой ресторации, что была зарезервирована специально для таких людей, как Фролов с его сестрой, следила за каждым человеком. Их было штук двадцать, если не ошибаюсь. Может меньше. Но они все приехали ради того, чтобы попросить помощи у зверя. Ради защиты с его стороны, когда кто-то решил напасть на чей-то район.       Как я поняла, то другая группировка не имеет входить в чужие территории без предупреждения, а также что-либо делать: распространять наркотики, продавать нелегальные оружия, взрывчатки. Клин этого не законно то, что другая группировка не имеет права обстреливать людей, что были под охраной другой мафиози. Если же хотя бы кто-то пострадает, то внутренняя война обеспечена.       Вот к этому сейчас все и ведёт. По слухам, что услышала между двумя девицами, что приехали в паре с мужчинами, то, что один из главарей банды решил захватить одну из территорий Москвы, отчего, «прорвался» на вражескую территорию и подорвал один из местных супермаркетов. В тот день много людей пострадало и погибло… Но я совершенно об этом не знала: может крутили в сети Интернет новости об этом происшествии, а я и не замечала. — Анна, — пропев полноценное мое имя, Ева, как белый лебедь на пруду, «подплыла» ко мне, подавая в руки стакан с соком. — Держи, и пойдем присядем куда-нибудь, пока наши мужчины на переговорах.       Зайдя за одну из ниш, что прикрывала столики, сели за один из них. Было очень тускло, только свечи помогали все разглядеть. Придерживая руками сразу несколько вещей — накидку, что пыталась спасть с плеч, а также бокал сока — посмотрела в сторону девушки, она была под впечатлением вина: глаза сияли очень странно. — Зверь сейчас на переговорах, — шепотом произнесла Ева, — он попросил проследить за тобой! — Зачем? — тут же решилась на вопрос. — Вроде бы ко мне никто не подходил, да и никто не пытался меня тронуть. Все же видели меня, как я приехала с ним в одной машине. — Это ты так думаешь! — кивнув в сторону, заставляя взглянуть на девушку в платье цвета морской волны, Ева отпила из своего бокала. — Вот эта вот мадама из Амстердама была бывшей девушкой моего тупоголового братца. Вроде бы все хорошо было между ними — любовь, секс, романтика, — но кое-кто из них решился на отчаянный поступок. — Какой же? — мой голос понизился до еле заметного писка, так хотят все узнать. Но, в этот момент меня обняли крепкие руки, в нос ударил знакомый запах одеколона. — Все готово, — обратился он сначала к Еве, затем ко мне, — мы можем посидеть здесь или же поехать домой. — Ой, да посидите пока тут, — встав со своего места, девушка мне ненавязчиво подмигнула, — побудьте вдвоем вместе.       Вместе? Вдвоем? Что она имела ввиду?       Пройдя на место своей сестры, расстегнув пиджак, оставляя в поле зрения свою красную, под цвет моего платья, рубашку. На правой руке были золотые часы, а на правой, на безымянном пальце, было золотое кольцо. Не печатка, не перстень — кольцо, простое кольцо из обычного золотого ободка.       Если проследить за той девушкой, с которой он когда-то был вместе, то у нее, тоже на безымянном пальце правой руки, было кольцо. Наверное, это обручальные кольца были. Или же… — О чем задумалась? — сладкий баритон раздался возле моего уха, руки обняли талию, а шею опалил легкий поцелуй. — Вернее о ком? — Ммм, — промычав несуразный звук, понимая то, что внутри меня разрастается что-то теплое, еле-еле щемящее в грудной клетке, я решилась посмотреть в глаза того, кто, скажем так, меня украл.       Карие глаза, словно звериные, сияют от простого свечения свечей, заставляя увидеть еле заметные маленькие черточки роговицы. Темная радужка обрамляет всю эту красоту. Смешно звучит, особенно тогда, когда ты всматриваешься во что-то необычное, хочешь это описать, а… невозможно! Вот так и сейчас: засмотрелась на прекрасное, а описать самые-присамые чувства не можешь.       Его губы тянутся к моим, я тянусь в след. Вот он, тот жар, что пылает между двумя людьми; чувствую как его язык очерчивает мои губы, оставляя привкус вина. Хочется прижаться, потянуться как кошка за хозяином, когда та увидела что-то вкусненькое, но вся эта прелесть спала.       Обняв меня рукой, закрывая ото всех, заставляя уткнуться в его рубашку, зверь начал с кем-то разговаривать: — Чего тебе надо? — Ха-ха-ха, — женский голос, словно маленькие колокольчики зазвенели, раздался из ниоткуда, — мой дорогой Владик, ты скучал по мне? — Скучал? — голос зверя стал тягучим и злодейским одновременно. — Знаешь, мне никогда не было скучно. Особенно тогда, когда ты решила поступить как коварная сука, оставив меня с крупными проблемами. В те дни было так весело развлекаться. — Хм, — я могла кожей чувствовать, что это та самая девушка, в которую тыкнула Ева. — а это кто у тебя? Дай погляжу на новенькую игрушку.       Не знаю, что произошло, но меня очень сильно затрясло. Так затрясло, что не могла даже согреться: все тепло в момент исчезло из моего тела, заставляя глыбу внутри меня расти с ускоренной силой, задевая все мои внутренние органы, вены. Так холодно стало в единый миг, отчего теплая накидка не смогла согреть даже единую частичку меня самой. — Заткнись! — рык из горла зверя, и меня очень крепко сжали, прижав к себе. — Она не та, о которой можно так говорить. Она моя! — Раньше ты меня звал своей! — кажется кто-то выходит из себя, и это не Фролов. — Вспомни, как ты хотел жениться на мне! Ты до сих пор носишь обручальное кольцо, также, как и я!       Мои догадки были верны. Он носит обручальное кольцо, как и она. Но, почему он его надел только тогда, когда надо было ехать именно сюда? Что здесь происходит?! — Хм, — хмыкнув, он снял с себя кольцо и бросил прямо в нее. Это было слышно по ее визгу. — Давно это хотел сделать. — Да как ты смеешь?! — ее голос отразился ото всех стен ресторации, где мы находились. — Ты хоть знаешь кто мой папа?! — Уборщик торгового центра? — насмешливо протянула подошедшая Ева со своим мужем.       Я не хотела дальше слушать всего этого, как тут все грязно обходятся с другими. Образовавшийся комок в горле заставил меня подпрыгнуть, как кенгуру, с места и быстро побежать в уборную. В висках очень больно стучало, сердце отдавало бешеный ритм. Найдя дверь в нужное для меня место, я сразу же подбежала к туалету. Вся моя пища вырвалась наружу, оставляя в желудке не свойственную боль и пустотную оболочку.       Нажав на рычажок, спустив все то, что недавно наполняло мой желудок, прошла к стойке с раковинами. Включив одну из кранов, выпуская прохладную воду наружу, взяла небольшое мыльце, что походило на цветок розы. Так изящно сделано, каждый лепесточек.       Помыв свои руки, а также прочистив горло, я уже хотела выйти, найти зверя и уехать с ним отсюда далеко-далеко, чтобы люди не смотрели такими дикими и голодными взглядами. Обернувшись к двери, пройдя несколько шагов, вслушиваясь в цокот каблуков, что издавали звук ударом об кафель, дернула ручку на себя… — А, — войдя в уборную, закрыв за собой дверь, та, кто была до сегодняшнего дня невестой Фролова, медленно направилась на меня. — Так эта та самая игрушка, что отобрала у меня Владика… Ну как, хорош с ним секс: когда он берет и связывает своим галстуком, проводит ледяными кубиками льда по телу, а затем… — Хватит! — взмолилась я, отходя от нее на несколько шагов назад. — Что вам от меня нужно? — Мне? — подойдя близко к моему сжавшемуся телу, она, своей ладонью, на которой можно было разглядеть привлекательный маникюр из матово красного оттенка, что, непримечательно, не подходил, схватила меня за подбородок. — Я хочу, чтобы ты, сейчас, взяла свои вещички, прошла незаметно к выходу, заказала такси и уехала далеко-далеко, чтобы ты не мешала нашему с Владиком счастью. — Ошибаешься, — найдя в себе силы, я оттолкнула ее от себя.       Добежав до двери, резко нажала на ручку. Открыв для себя проход, я не могла ожидать того, что уткнусь в рубашку того самого мужчины, который стал для меня, чем какой-либо зверь. Столько всего произошло за эти две недели… — Анна, — обняв меня за плечи, Фролов позвал свою сестру. Долго ждать не пришлось. Увидев напуганную меня, а также ту, что хотела избавиться от меня самым невинным, как кажется, способом, мигом сжала скулы так, отчего можно было увидеть на девичьем лице желваки. — Ну ты и шлюха, — начала она, — решила вновь сыграть милую кошечку, чтобы мой брат тебя принял обратно, а затем ноги раздвигать начнешь для каждого моржа?!       Мое тело ослабло, ноги стали ватными. Сжав лацканы руками, дабы удержаться на каблуках, примостила голову на грудь самого зверя. — Можно мы пойдем отсюда? — приподняв голову, посмотрела в карие глаза. — Я не хочу слушать все эти перебранки…       Мы не то, что ушли оттуда: схватив меня на руки, не забыв надеть на плечи свой пиджак, что так сильно пропах одеколоном, сбежали по лестнице вниз. На нас все косо смотрели, пока выходили из ресторации, но никто не посмел высказать свое недовольство в адрес Фролова. Только шептались между собой на самые сумбурные темы по поводу нашей с ним пары.       Когда вышли на замерзшую улицу, Фролов моментально оказался возле своей машины: усадил меня на переднее сиденье, сел сам, завел мотор. — Что она тебе сказала? — обернувшись ко мне, замечая пристальный злой взгляд, немного сжалась от такого напора ауры. — Она сказала то, чтобы я исчезла из твоей жизни, и то, чтобы я не мешала твоему счастью с ней. — Понятно. — ответили мне через несколько минут молчания.       Потянувшись к бардачку, открыл его и что-то там найдя, его обратно закрыли и позволили мне увидеть то, зачем его и открывали. На бархатной подушечке, в маленькой красной коробочке, лежало маленькое колечко из тончайшего золотого ободочка и трех маленьких камушков. — Я хочу, чтобы ты стала моей и только моей, поэтому надень его ради меня… — Не могу, — вытерев тыльной стороной ладони слезы, что потекли сами по себе. — Я не могу принять такой дорогой подарок. Это не для моего статуса такие дорогие вещи… — Малышка, — притянув к себе, обняв мое лицо ладонями, зверь тихо произнес, — сейчас ты не та Березина, которая ходила неделями в одном и той же одежде, что жила не в квартире, а в вонючей свалке, где мог каждый дотронуться своими вонючими от водяры руками, попытаться изнасиловать… Сейчас ты моя, моя малышка, моя! Я никогда тебя не брошу и не оставлю одну, так что привыкай, моя родная, к тому, что ты будешь ходить в роскоши. — Но это очень трудно, — прошептала я, — я не хочу быть такой же девушкой, как те, что встречаются ради денег. Хочу настоящие чувства и эмоции, когда буду видеть своего любимого молодого человека, а не его кошелек. Это будет казаться, что я падшая женщина в мужских глазах, так как выбрала не чувства, а богатство и дорогие подарки. — Я готов дать тебе это: любовь, страсть, другие эмоции, — к моим губам потянулись и очень ловко вовлекли в поцелуй. — Я дам тебе все в этой жизни, все то, в чем ты нуждаешься, только не делай ложных выводов. Хочешь мы объедим всю нашу планету, побываем в каждой стране, где ты не была? А может мы уедем из Москвы в другое место, где нас никто не найдет? Я дам тебе все, что ты захочешь…