Двадцать три ноль шесть

В замке входной двери повернулся ключ. По звуку было слышно, что перед этим он несколько раз падал, а его хозяин в это время бормотал ругательства. Наконец, когда дверь, тихо скрипнув, отворилась, в квартиру вошел юноша. Он расстегнул и снял с себя куртку, повесил ее на крючок в прихожей. Шапка и шарф тоже были сняты и отправились вслед за шапкой. Парень снял ботинки и убрал их на полку для обуви. Этот своеобразный ритуал проходил в полнейшей темноте. После того, как с верхней одеждой было покончено, он встал в дверном проеме между прихожей и гостиной, и посмотрел на квартиру, освещенную светом уличных фонарей, льющегося из окна. Юноша потянулся к выключателю. Кнопка мягко щелкнула, и лампа осветила небольшую уютную комнатку. Парень вернулся в коридор и вынул из кармана куртки таблетки. Снова он входит в гостиную и садится на диван, обитый синим плюшем. Молодой человек долго смотрит на пачки таблеток в его руках, кладет их на журнальный столик и идет в кухню. Включив свет, он наливает себе стакан воды, и, недолго подумав, наливает второй и, взяв оба, возвращается в гостиную. Парень опускается на пол с журнальным столиком и ставит перед собой два стакана. Потянувшись, он берет со стола таблетки. Анальгин, Баралгин, Парацетомол. Смесь несовместимых друг с другом лекарств. - Если бы ты знала, что я делаю и зачем, то все бы поняла. – Сказал юноша, открывая коробочку Баралгина. - Сильнейшее болеутоляющее. Интересно, оно сможет унять мою боль? – Пауза. - Я. Тебя. Люблю. – Три слова – три таблетки, все просто. - Надо же, а мне не страшно. Мне. Не. Страшно. – Еще три слова – три белых кружочка на его ладони. Он берет в руки стакан, бросает в рот горсть таблеток и запивает их водой. - Видишь, дорогая, все просто. В ответ тишина, в квартире совершенно пусто. - Вот бывает у тебя такое ощущение… безысходности? Ты живешь и веришь, и вдруг, понимаешь, что все вокруг тебя на расстоянии протянутой руки, а как только стоит тебе ее протянуть, все рассыпается в прах прямо на глазах? Одно неловкое прикосновение и все, ничего уже нет, ничего уже не исправить. Юноша потянулся за упаковкой Анальгина. - Слышишь. Как. Бьется. Мое. Сердце? – пять слов – и пять маленьких белых убийц падают в ладонь. - Знаешь, я не могу понять, почему ты так со мной поступила. Я был совершенно искренен с тобой, а говорил только правду. Я действительно тебя любил. Тогда почему ты так грубо воспользовалась мной. Как только мы стали с тобой настолько близки, что я стал тебе абсолютно доверять, ты променяла меня. Выкинула меня как бездомную собачонку. Я. Действительно. Тебя. Люблю. – Еще четыре посланника смерти. - Раньше я верил в любовь, пытался найти в окружающих поддержку и понимание. Ты когда-нибудь видела маленьких детей, которые пытаются найти родителей? Они бегают и заглядывают в лица к каждому встречному и спрашивают: «Мамочка? Папочка?». И слезы стоят в их глазах, а сердца полны надежды. Они жаждут найти то, чего ищут. Вот и я разглядывался лица каждого в тщетной надежде найти себе опору, повод жить в этом мире. Я. Устал. – Еще две таблетки. И вот уже одиннадцать таблеток Анальгина запиты водой. - Я полюбил тебя так сильно, именно в тебе я нашел эту поддержку. Одна ты представляла для меня смысл всей моей жизни. Каждое твое грубое слово, обращенное ко мне, ранило сильнее, чем мой столовый нож, которым я делал надрезы на своих руках. Парень потянулся взял со стола пачку Парацетомола. - Ты прогоняла меня несчетное количество раз, а я возвращался как раб к твоим ногам. Я готов был сделать все, только лишь за одно мгновение, проведенное с тобой. Я ловил каждый твой взгляд, каждую улыбку. У. Тебя. Прекрасная. Улыбка. – Еще четыре слова – еще четыре таблетки. - Я только лишь хотел быть с тобой. И хоть ненадолго, издалека наблюдать за тобой. Черт! Я влюблен в каждую частичку тебя. Начиная твоими черными глазами, заканчивая твоим аккуратным почерком. Я знаю, что ты пишешь между строк. Ни одна буква не находится на положенном месте в клетке. Я помню каждое наше прикосновение, наш первый поцелуй. Ты. Помнишь? – Две жаропонижающие таблетки. Что его убивает: таблетки или слова? - Голова кружилась от твоего запаха. Я все еще его ощущаю, а ведь прошло ровно двести сорок два дня. Как ты могла так поступить со мной. Ты нашла другого пока я отсутствовал меньше, чем неделю. Еще мой запах не успел выветрится с твоей кожи, как ты уже обжималась с другим. Тебе самой не противно? Ну что ж, двадцать шестого марта. Ровно в двадцать три ноль шесть. Моя. Жизнь. Стала. Адом. – Четыре таблетки заняли места в первом ряду вместе со своими сестрами на этом представлении. - Я пытался вернуть тебя, но безуспешно. Скажи, почему я недостоин твоей любви, а он достоин? Чем он лучше меня? Неужели. Я. Заслужил. Эти. Страдания? – Еще на четыре минуты парень станет ближе к смерти. Юноша запил таблетки водой и продолжил. Его голос уже не был спокойным, слышалась легкая дрожь. - Наверное, ты права. Я – никчемный, слишком много требую от тебя. Да почему я вообще поверил в эту любовь?! С чего я взял, что между нами что-то может быть?!! Теперь я уже ничего не чувствую. Ни боли, ни разочарования, лишь только любовь, сжигающую меня изнутри. Я. Больше. Не. Могу. Этого. Вынести. – Еще на шесть шагов ближе к последней черте. - Как бы я хотел стереть это двадцать шестое марта. Убрать его из жизни каждого человека, вычеркнуть из каждого календаря. Увы, ничего не выйдет. И все девушки, которых я целовал после тебя, никогда не заменят мне одну единственную. Любимая моя, я выстрадал эти двести сорок два дня. Но. Я. Так. Больше. Не. Могу. – Еще шесть слов – таблеток. Двенадцать таблеток Парацетомола были запиты остатками воды первого стакана. Он взял все упаковки, какие лежали перед ним и начал выдавливать белые, круглые таблетки прямо на ковер. - Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Я. Не. Могу. Жить. Без. Тебя. Ты. Моя. Жизнь. И. Мой. Воздух. – Двадцать шестое марта. Двадцать шесть слов. Двадцать шесть таблеток запиты вторым стаканом воды. В двери медленно повернулся ключ. В прихожей зажегся свет. - Сыночка, ты дома? - Да, мам. – Стал быстро собирать пустые упаковки от лекарств парень. - Как дела, мой дорогой? – Устало спросила мама, раздеваясь. - Отлично. Мать вошла в гостиную. Следов драмы как не бывало. - Я спать, мам. - Хорошо. Ты, наверное, устал? - Да, вероятно. – Сказал парень, хватаясь за косяк. Шестьдесят девять выпитых таблеток ударили в голову. Юноша дошел до своей кровати и упал на нее без сил. Мать чем-то гремела на кухне, а он в темноте бесконечно повторял ее имя. Дыхание его стало замедляться, пока совсем не остановилось. На часах было двадцать три ноль шесть.