Яркие кости слепого безумия

Мясо слезает с костей. Скоро будет масса веселья. Громкий смех одного человека. Дрожание света от тусклых свечей. Безумный взгляд и горы трупов за ее спиной. Куда идти, когда вокруг лишь тьма и горе? Что ждет там, где ничего больше нет? Пустое. Бесцельное. Быстрое. Кружись. Кружись. Водоворот безумных событий. Скрипы голосов. Бульканье слов. Все давно смешалось в пустой бессмысленный гул причитаний.

«Рядом оно…»

«Смерть. Впереди только смерть…»

«Лишь оно спасет меня. Оно точно меня спасет…»

Безумные. Как это глупо, в пустоту причитать. И ведь не знают, что слышно их. Каждый раз. Хор безумцев и крики глупцов. Каждый раз голову раздирает на мелкие части. Все естество отдается смехом. На грани сознанья еще мысли маячат, но глухи они, давно потерявшие голос. От них ничего не осталось. Все разъелось кислотным цветом дурманящих гадов. Лишь где- то в глуби ноет рана тупого клинка: «Хотел бы он этого? Нет» Безумие. Мысли чужие. Скажите мне, кто? Да почему я здесь. Там были души в огне, крики, стоны от боли, что пережить в этой жизни дано немногим. Детский плач на затворках сознания. Мать, над ребенком склонившаяся. Все в сладком угаре исчезло Мысли заменяются блеском. Лишь кадров ждет череда: Бальные платья, убийцы на стульях, каждый удара уж ждет. Каждый страшится, каждый готов. Все причитают: «Я знаю». Тьма. Голод. Борьба. И страх. Нет смеси смешнее сейчас. Не знают, чего стоит бояться. Но ты всегда им покажешь. Они не смеют косо смотреть. Тиран. Тиран ли? Тиранством назвать и нельзя. Это лишь смех. Череда ярких картинок. Так кто же я все же? Так одинок и несчастен. Спасен. Улыбка стоит страданий. Над книгой любил он склониться, свечкой одной освещенный. Что ищет он сквозь букв череду? Что дарят ему слова? Сын короля. Поклонник Сангвина. Любимый мой Мартин Септим. Так кто же ты? А все же любимый ли? Рана тупая. Глубокий клинок. Много боли. А кто же я все же? Здесь ли я вообще? Сидишь высоко на троне. Вокруг витают картины. Яркие краски по коже. Дурман великих поэтов. Все ждут его там. Все ловят одну ее. Она лишь одна и дарует им музу. Что за легенды про глупеньких баб? Он лишь один их спасенье. Больше угара. Больше веселья. Все это лишь мании дар. Кисти ползут по холстам. Яркие брызги кислотных цветов, что давно разъели бумагу. Отныне видна лишь кровь. Они ей готовы делиться. Течет она ради нее. И все под его лишь веселый смех. А ее ли? Что искала она тогда, у двери, что могла говорить. Что искала я средь разноцветных огней, да глупых потертых людей? Уж не сами они такие. Что повергло их так глубоко? Не всем в ворота пройти дано. Почему же прошла она? Почему так тупо и больно. Больнее чем было тогда. Мысли чужие. Прошлого будто нет. Есть ли мысли вообще? Есть лишь глупый, зловещий смех. Он давно ей мешает. Но вновь прозвучит в голове. Кто ж ты теперь? Человек? Искала забытья в пьяном угаре. Что он подумал бы, а? Он ведь любил тебя, то взгляд говорил. Может, даже немного сильней. Он говорил, что только ты всех спасешь. Но это лишь ложь. И ты это знаешь. Одна лишь ложь... Ты же знаешь. Обман и тупая боль. А правда тебе ведь дана была. Ты знаешь, по-другому нельзя. А нельзя ли? Плевать. Вокруг лишь безумцы. И ради кого? Крики родителей, стоны детей под обломками. Не жаль ему было себя. Он людям отдал без остатка. Все годы, все времена будут здесь отголоски его доброты. Но что же я? Почему меня ты оставил? Зачем я была жива? Наркотический блеск, на глазах пелена. Лишь желчь вокруг давно. Блевотой залит мой стол. А рядом пустая бутыль. Да песнь далеких песков. Что ты искала у безумцев дверей? -Несите на стол мозги! Нам всех их не хватит сегодня! - Скрипучий смех и голос не твой. Кто же ты? Кто же и я? Узнать не могу я. Как тупо все это. Ты будто ты, а будто уже утонула. Знакомые нотки в голосе. Они же все же твои иль нет? "Люблю тебя" - Шептали они. Или нет? Кто же сейчас говорил? Кто говорил тогда? Как тупо столь бездарно погибнуть. Ведь я обещала спасти. Ты обещал мне тогда… Или нет? Я ведь призналась да? Как же больно внутри. Или нет? Так сказала ли я?

Веселье! Веселье!

Больше!

Что может быть лучше веселого месива тел? И нет здесь людей. Безумство зверей вокруг. Все загнаны в угол тобой. Наркотическим блеском свечей. Или нет? Кто же ты? Даэдра иль человек? Кто знает, тот скажет ответ. Мыслей уж нет. Ты нашла что искала? Безумье погибель твое иль ты безумья погибель? Давно все известно. Чья же вина, что все вышло столь быстро и сильно? Разноцветные залы, в веселом угаре костей. Что может быть лучше стонов вокруг? Они все любят тебя. Как трупы любят червей. Скажи мне герой, кто ты таков? Чемпион ли? Безумец? Потертый забитый плебей? Лишь голос один, не больше. Давно потеряла себя. Ты ищешь опору, но кто? Тебя уж тут нет давно. Есть лишь безумная масса великих кричащих от боли идей. Безумен? Опасен? Но счастлив. Безумцу в безумии дом.

Давно ли ты слышал о том, что же такое безумья ком?

Ты снова и снова кровью течешь, на задворках моих сознаний. Ты сдохнешь уже иль нет? Его не вернуть, твой Мартин издох. И ты ведь не лучше, «герой». Люди и звери, грибы да пыльца, все смешалось в одно давно. Кошмары и стоны, радость, экстаз и боль. Примешь его все равно. Выбор? Он сделан давно.

Мной ли?

И смех лишь один звучит в громком том зале. Безумие? Оно на всех лишь одно. Но точно оно ли твое?