Зверюшка

Ахиллес дарит Тине конфеты с перцем и солью, везет их с заданий, коробки одну за одной. Тина слегка смущена и краснеет невольно, но не целует его, лишь покачав головой. у Ахиллеса слишком широкие плечи, слишком прямая речь и слишком упрямый взгляд. он говорит об опасности всегда как будто беспечно и сам незаметно съедает подаренный шоколад. Ахиллес говорит комплименты. Много и не по делу, он ей недавно сказал, что тонет, - представьте? - в глазах. Тина скрывает моменты, надо сказать, умело, когда не видит ни капли честности в этих словах. после работы устало Тина листает книгу, вызубрив, кажется, строчки все наизусть. Она долго гладит страницы, вдыхает запах бумаги, ищет себя в многоточьях, но остается одна. рвётся душа в Лондон, рвётся газета в пальцах, рвётся что-то у сердца или сердце само, Тина почти не плачет, ей, мракоборцу, плакать - это, как будто, бояться, это запрещено. так что она не плачет. пишет письмо, сжигает, пишет опять, желает счастья. и долго не спит. у Тины глаза саламандры, у Тины душа саламандры. ей ни капли не больно. она никогда не сгорит. Ньют не дарит конфеты, Ньют не слишком уверен, он совсем не романтик, но Тине на это плевать. он говорит ей о Лите, прячет руки в карманах, даже в глаза ей не смотрит. (и хочет поцеловать) Тина сама, как зверюшка. чудная и чудная. Ньют не видел таких в многообразье стран. только вот Тина всё знает. и саламандрой юркой быстро сама залезает в кожаный чемодан.