They were flowers

Все знали, что Мидория заболел. Поначалу в этом не было ничего особенного. В связи со скорым приближением зимы насморк не был чем-то необычным. Все полагали, что он подхватил лёгкую простуду: он принимал обезболивающие таблетки и делал холодные компрессы время от времени, его кожа была немного покрасневшей от небольший температуры. Он кашлял и шмыгал носом, и класс свыкся с его постоянным разгуливанием в маске. Он сильный, уверяли они себя. Он скоро с этим справится. Но недели переходили в месяцы, и вскоре людям стало любопытно. Учителя отводили его в сторону и выпытывали подробности его состояния. Его друзья придирались* на ланче и во время тренировки, спрашивали у него, что происходит. Чёрт возьми, даже Бакуго однажды загнал его в угол. Но Мидория всегда улыбался. Этой странной, чужеродной улыбкой, которая никогда не отображалась в его глазах. И не важно, с кем он разговаривал, он говорил им всем одну и ту же неизменную вещь: — Не волнуйтесь обо мне. Я в порядке. Я в порядке. И люди могли понять, что что-то было не так, но никто не спрашивал его больше, чем нужно. В конце концов, они же могли доверять Мидории, не так ли? Он бы сказал им, если бы что-то и правда было не так. Сказал бы? Нет. Несомненно, не сказал бы. Это случилось во время групповой тренировки, похожей на экзамен «герои против злодеев», что проводил Всемогущий в их второй день учёбы в UA. Одна группа притворилась героями, в то время, как вторая играла злодеев, и вместо того, чтобы захватить и защитить оружие, соответственно, они работали над тем, чтобы спасти и удержать заложника, соответственно. Занятие по большей части было направлено на укрепление командной работы и подправление техники спасательных операций. Команда Бакуго были злодеями. Он должен был работать с Каминари, Киришимой, Серо и Ашидо, чтобы удержать заложника — связанного Сущего Мика. И они тоже хорошо справлялись, защищаясь от команды героев Мидории — Ииды, Урараки, Тодороки и Асуи. Однако всё пошло по наклонной, стоило только Мидории собственной персоной вступить в бой. Дело было не в том, что Мидория был плох в своей работе. И не в том, что он делал что-то неправильно или мешал кому-то. Нет. Что-то было не так. Бакуго заметил — было очень тяжело не заметить, особенно когда он увиделся с парнем наедине, сталкиваясь с ним один на один на подвальном этаже здания. Мидория едва ли оказывал сопротивление, и это было даже непреднамеренно — у него попросту практически не было шансов. Не с всем этим ужасающим кашляньем. И это было пугающим. Бакуго бы никогда и ни при каких обстоятельствах не признал бы, что что-то могло так сильно его взволновать, как это сделал Мидория в тот день, сжимая ткань костюма на его запястье, кашляя так сильно, что он едва ли мог дышать, дрожа, задыхаясь, падая на колени… Это выглядело так, будто он умирал. — … Деку? — хрипло позвал Бакуго, немного опуская свои Гренадерские наручи. Он попытался скрыть волнение в своем голосе. — Прекращай… Прекращай вот это всё, идиот! Мы посреди тренировочного задания… Мидория снова вдохнул с трудом и ухватился за свою металлическую маску*, отсоединяя её и срывая с лица. И тогда Бакуго увидел их, окрашивающих красным губы, стекающих по его подбородку на ткань формы. Он кашлял снова и снова, и они продолжали вылетать — красные комочки, такие тёмные, почти чёрные. Упав на пол, они раскрылись, и Бакуго смог увидеть белые полосы. Что это было вообще?! — Эй-эй! Деку! — Бакуго плюнул на всю эту тренировку ради того, чтобы поспешить к этому бестолковому задроту. Он был на середине комнаты, когда Мидория поднял голову; нижняя часть его лица была запятнана красным, его зелёные глаза увлажнились и орошали щёки слезами. Он слабо улыбнулся: — Не-не волнуйся, Качч… Я-я… в пор… И потерял сознание. Бакуго быстро подбежал, чтобы поймать его прежде, чем он упал на землю. Он был тяжелым и вялым, и Бакуго делал всё возможное, чтобы аккуратно держать его в своих руках, осторожно придерживая сзади за шею, чтобы осмотреть его лицо. Кровь продолжала капать из его губ, окрашивая его костюм, и он поперхнулся, не совсем бессознательный; его руки слабо хватались за плечи и руки Бакуго. Его глаза были крепко зажмурены, будто он чувствовал сильную боль, и он действительно так и выглядел, с трудом втягивая воздух. Бакуго не знал, что делать. Он не знал, что делать! — Дыши, Деку! — громко приказал он, совсем не ожидая, что его голос будет звучать так визгливо. — Ну же! Что с тобой не так?! Что с тобой происходит?! Деку издал задушенный всхлип, едва различимый, и снова начал кашлять, забрызгивая кровью костюм Бакуго, но это его совсем не волновало. Комки появлялись вновь, и один из них прилип к его нижней губе, раскрывая белый цвет. И тогда Бакуго наконец понял. Это были цветы.